От всего этого. И это наверняка значило, что я окончательно сошла с ума.
– Думал, ты злишься на меня. – Кейд отвел взгляд, но рука осталась на моей шее. Я знала – он достаточно силён, чтобы задушить, если захочет. Но знала и то, что не станет. И, возможно, это должно было подсказать мне, что в глубине души я не так уж его боюсь. – Даже ожидал пощёчины за то, что не пришёл той ночью.
Я сглотнула, чувствуя, как пульс ускоряется ещё сильнее при этих словах, и вздрогнула, когда он резко вернул внимание ко мне.
– Но, чтобы я, блять, когда–то хотя бы предположил, что ты это сделаешь... – Лёгкий стон вырвался у меня, когда его вторая рука прижала мою к полке над головой, сбив ещё одну книгу. Длинный палец скользнул по выпуклому шраму, вызывая мурашки. – С собой.
Я выгнула грудь вперёд, прижимаясь к нему, отчего его и без того тёмные глаза потемнели ещё больше. Его возбуждение давило на меня, и где–то в глубине шевелилась грешная часть меня, жаждавшая потереться о него – будто между нами не прошло ни дня.
Но время прошло. Я больше не та девчонка, которую он знал. И не уверена, что знаю его так хорошо, как думала.
– Забавно, – хрипло рассмеялась я, пока панические нервы боролись с взволнованными бабочками в животе.
Его пальцы сжались сильнее, будто затягивая верёвку на моей коже. Пыль с полок оседала на нас, как искры от разгорающегося между нами пламени.
– Забавно? – прошипел он. – Ты думаешь, это смешно – что ты со мной сделала?
У меня отвисла челюсть. Я дёрнулась, пытаясь оттолкнуть его.
– Что я сделала с тобой?
Взгляд скользнул к его губам, искажённым оскалом – он был так же зол, как и я. Это сбивало с толку. Я перевела внимание на его грудь, быстро вздымающуюся под тонкой белой футболкой, чувствуя сердцебиение.
– Ты правда не понимаешь, да?
– Чего не понимаю? – сквозь зубы спросил он.
Он не знает.
– Я думала, ты знаешь меня лучше, Кейд. – Я сглотнула, высвобождая руку из его хватки. Обе мои ладони обхватили его запястье, пока его пальцы продолжали водить по пульсирующей точке на моей шее. – Ты правда веришь, что я попыталась убить себя из–за того, что ты не пришёл?
Он резко отстранился, будто я обожгла его. Нахмуренные брови скрыли его глаза, маскируя все эмоции.
– А я–то думал, ты единственная, кто действительно знал меня. До самой глубины.
За глазами закололо, когда я наклонилась, подбирая разбросанные бумаги и кожаную куртку. Волнистые пряди упали на лицо, пока я выпрямлялась и шла к двери.
– Ты вовсе не знал меня, Кейд Уокер.
Я позволила ему увидеть только свою прямую спину, отвернувшись, чтобы натянуть куртку. Ботинки казались валунами в дрожащих руках, а помятые бумаги из папки хрустели между пальцами.
Прохладный воздух ворвался в душный кабинет, когда я открыла дверь, но прежде, чем вдохнуть его, оглушительный удар ладони о дерево раздался у самого уха – дверь захлопнулась, а меня резко развернули.
Его руки сомкнулись на моём лице, и сердце рванулось в горло. Это была гонка – кто сделает первый шаг, и я позволила ему победить, когда его губы грубо прижались к моим в самом устрашающе–интимном поцелуе.
Мой.
Только это и крутилось в голове, когда его язык вторгся внутрь, смакуя меня, будто он умирал без этого вкуса. Покалывание вернулось, когда что–то глубоко личное переполнило меня до краёв. Это была тихая смерть – та, от которой не хочется убегать.
Он вцепился в мои волосы, продолжая целовать так жадно, что все мысли расплылись в тумане желания. Я была готова ответить с той же страстью, позволить пламени разгореться между нашими ртами, но он дёрнул за прядь – и мы разорвали контакт.
– Я знаю тебя, – выдохнул он, лицо пылая. – Теперь скажи, почему ты боишься с тех пор, как вернулась?
Эмоции комом встали в горле.
– Ты не имеешь права так поступать. – Я отвела взгляд, топча боль и разочарование от вечных обид. Разочарование в себе – за то, что слишком увлеклась его поцелуем. – Ты не можешь просто требовать ответов. Ты не заслуживааешь их. И если ты не готов объяснить, почему не пришёл той ночью – значит, никогда не заслуживал меня.
Тишина между нами гремела так громко, что хотелось заткнуть уши. Губы горели, душа чувствовала себя выжженной – и вдруг я ощутила, что меня видят.
Пальцы Кейда разжали пряди моих волос, и он отступил. Я не могла смотреть на него. Не хотела. Поэтому просто подняла упавшие ботинки, развернулась и вышла.
Его хриплый голос настиг меня в коридоре:
– Я, блять, и правда не заслуживаю тебя, Джорни. Но я хочу тебя.
А то, чего хочет Кейд, Кейд обычно получает.
Глава 8
Кейд
Виски пульсировали, когда я прислонился головой к двери кабинета директора. Всё тело дрожало от бешеного пульса, а прерывистое дыхание выдавало, как сильно я хочу Джорни – несмотря на ледяное предательство в её серо–стальных глазах. Губы ещё помнили сладкий вкус её рта, а я был в полном смятении, потому что она подкинула мне новую загадку – ровно как те проклятые угрозы, прожёгшие дыру в полу бельевого шкафа.
«Ты правда думаешь, что я пыталась убить себя из–за того, что ты не пришёл?» Её смех, острый как зимний ветер, звонко разнёсся по кабинету, ошеломив меня. Что это значит? Сердце колотилось неровно, а мысли неслись в бешеном ритме. Я вскочил и начал метаться от стола к двери, к которой только что прижимал Джорни, пока мой язык исследовал её рот.
Добежав до стола, я в ярости ударил по нему кулаком. Бумаги взметнулись в воздух и рассыпались по ковру. Взгляд упал на книжную полку.
Я нагнулся к бумаге, придавленной упавшей книгой, и схватил её вместе с папкой с надписью «Смит». Пробежав глазами текст, я понял – это выпало из папки, которую Джорни выронила, когда я набросился на неё.
О чём я вообще думал? Схватив её за горло? Но ощущение её пульса под пальцами моментально отозвалось в паху. Я хотел её, как никогда раньше – потому что теперь всё было иначе.
Ценишь сильнее то, что потерял. Я потерял Джорни. И хотя она вернулась в Святую Марию, она больше не была моей.
Она изменилась. Серые глаза стали каменными, когда она пыталась казаться неуязвимой, будто контролируя наш разговор. Даже когда она лгала, что не боится меня, я видел её насквозь.
Бледные щёки порозовели, когда она прижалась ко мне, почувствовав мою эрекцию. И я чертовски надеялся, что она понимает – мне плевать на её шрамы.
Мне важна только она.
Почему она солгала?
Она боялась. Может, не меня, но чего–то – и знакомое чувство защиты нахлынуло, как прилив. Я не испытывал ничего подобного с тех пор, как она исчезла.
Джорни была моим бьющимся сердцем, которое поддерживало во мне жизнь.
Оставив кабинет в ещё большем хаосе, я направился в женское крыло, читая найденный документ. Похоже, это была краткая биография Джорни, написанная рукой директора Эллисона:
Джорни Смит – предполагаемая дата рождения: 18.10.2004
Поступила в приют «Клеменси» новорождённой 18 октября 2004 года (указанная дата рождения). Была завернута в розовое одеяло с запиской: «В опасности. Сохраните в безопасности. Никому не доверяйте». Проживает в приюте с рождения. Сестра Мария запрещала удочерять Джорни из–за записки, опасаясь передачи ребёнка ненадёжным лицам. В детстве проявлялись проблемы с гневом и чувством брошенности, но с возрастом перестала обсуждать эти темы. Отличается любящим характером и высоким интеллектом. Сестра Мария просила обеспечить ей образование и безопасность до окончания школы. Обещала раскрыть содержание записки/угрозы только после выпуска. Дополнительных записок или следов, связанных с происхождением Джорни, обнаружено не было. Единственным доказательством остаётся оригинальная записка из детского одеяла.
