Укради мое сердце (СИ) - Вильде Арина

Нет, только не с Олей.

Или оставить Ромашкину на пороге общаги и со спокойной совестью уехать домой?

Посадить ее в такси у клуба вместо того, чтобы подвозить самому?

Когда первые лучи солнца пробрались в комнату, я перевел взгляд с потолка на девушку и несколько минут не мог заставить себя оторваться от нее. Такая маленькая, безмятежная, укуталась в свою джинсовку, склонила голову набок и уснула.

В груди защемило от какого-то невиданного ранее чувства, а в паху разгорелся пожар.

Я поднялся, осторожно поднял ее и переложил на кровать. Повертелся немного у окна, пытаясь совладать с внезапно подступившим возбуждением, и, словно вор, улегся рядом. Ника что-то промычала во сне, заерзала, устраиваясь поудобней, повернулась на бок ко мне лицом и забросила руку на грудь.

Я почувствовал, как быстро забилось мое сердце, прикоснулся к ее маленьким пальчикам, придвинулся еще ближе и закрыл глаза. Надо уснуть и сделать вид, что я все это время спал и понятия не имею, как она оказалась в моей постели. Пусть подумает, что лунатик и сама пришла во сне.

Отличный план, Соловьев! На десять баллов!

И, возможно, мы бы проснулись утром, разошлись по домам, словно ничего не было, закончили бы учебу и навсегда забыли друг друга, если бы все не завертелось так, что уже через несколько месяцев Ромашкина стала мне дороже, чем байк. А свой байк я жуть как люблю!

Глава 11

POV Вероника

Я проснулась оттого, что мне было жарко. Безумно жарко. А еще от незнакомого женского голоса и стука в дверь

— Рома, ты вчера просил напомнить, что у тебя первую пару ведет какой-то Демон! Вставай, Денис уезжает через двадцать минут, если не успеешь — поедешь в универ на автобусе!

От непонимания происходящего я резко открыла глаза и уперлась взглядом в голую мужскую грудь. Что это? Где я? Это то, что я думаю?

Осторожно откидываю покрывало и выдыхаю, потому что я в одежде, а потом вспыхиваю, как невинная девица, наткнувшись на боксеры парня. С добрым утром, называется.

Я краснею до кончиков ушей и боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить его. События вчерашней ночи медленно возвращаются, принося за собой стыд и чувство неловкости.

Соловьев.

Я дома у Соловьева.

Лежу в его постели, закинув ногу поверх него, а моя рука покоится на его горячей груди. Прямо на сердце, которое бьется как сумасшедшее. Как я здесь оказалась? Точно помню, что сидела в кресле, а потом, кажется, уснула.

Поднимаю взгляд, рассматривая безмятежное лицо парня, и на несколько секунд вылетаю из реальности. Рома и в школе был симпатичным парнем, но тогда проявить свою симпатию в его сторону мешала не только наша взаимная ненависть, но и его рост. Он был чихуахуа в сравнении со мной. И это бесило.

— Я сделала все возможное, чтобы тебя разбудить. Завтрак на столе, до вечера! — Я вздрагиваю от резкого женского голоса и нескольких ударов в дверь.

Соловьев промычал что-то в ответ и заерзал на кровати, а я поняла, что надо валить. Если не из его дома, то хотя бы из постели. С грацией бегемота скатываюсь на пол и в два шага добираюсь до кресла. Устраиваюсь поудобней, закрываю глаза и делаю вид, что сплю.

Конспирация сотого уровня.

Я бы не отказалась сейчас, как хамелеон сменить цвет и мимикрировать под окружающий мир. В темноте было проще, а сейчас, когда в комнате светло, когда «остатки алкоголя» выветрились, когда в доме родные Ромы, а главное — прямо рядом со мной полуголый парень, я не представляю, что делать. Хочу телепортироваться в свою комнату в общаге и навсегда забыть обо всем, что произошло между нами.

Прокручиваю в голове снова и снова наш поцелуй, злясь на себя, что поддалась непонятному порыву, а потом вспоминаю слова Ромы о том, что целуюсь я хреново, и желаю провалиться сквозь землю.

Так, Вероника, соберись! Это же Соловьев, тот самый мальчишка, которого ты успешно доставала несколько лет, так что изменилось сейчас? Просто надо включить режим стервы и играть по старым правилам.

— Ромашкина, подъем! Ты не знакома с Демоном, но поверь, на его пары лучше не опаздывать, и уж тем более не пропускать, иначе весь следующий семестр будешь ходить на пересдачи, — слышу сонный голос Ромы и усиленно делаю вид, что все еще в мире сновидений. — И, кстати, я знаю, что ты не спишь, ты топала как слон, когда сбегала от меня. Впервые встречаю человека, который страдает лунатизмом. Еле отбился ночью, — хмыкает, а я не могу понять: он так пошутил или я в самом деле выжила из ума и полезла к нему? — Рома, ты такой сексуальный! Рома, я хочу тебя! Рома, поцелуй меня ещё раз! — ахает и охает он, изображая женский голос.

— Если бы я страдала лунатизмом, то, скорее всего, попыталась бы придушить тебя подушкой. Так что не выдумывай. И как вообще я оказалась здесь, не подскажешь? Ты что, похитил меня? Черт, голова раскалывается, есть таблеточка? — не нахожу ничего лучшего, чем изобразить жуткое похмелье с частичной потерей памяти. В конце концов, он ведь думает, что вчера я была пьяна, поэтому буду разыгрывать эту роль до конца.

— Холодный душ тебе в помощь, только у тебя ровно пять минут, — указывает в сторону двери, ведущей в ванную комнату, и мне не нужно предлагать два раза, срываюсь с места и несусь подальше от Соловьева. Полуголого Соловьева, к которому я доверчиво прижималась всю ночь.

Первым делом поворачиваю защелку — мало ли что придет в голову этому извращенцу? — быстро стягиваю с себя одежду, но до душевой кабинки так и не дохожу.

Матерь божья! И это в таком виде он меня видел?

Тушь вместе с черной подводкой размазалась вокруг глаз, волосы сбиты и торчат во все стороны, одного взгляда на меня достаточно, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что вчера я хорошенько напилась.

Вздыхаю, пытаясь найти, чем бы смыть эту красоту, вряд ли у Соловьева найдётся мицеллярная вода.

С интересом поглядываю на разложенные на раковине всякие «мужские штучки»: гель для душа, мыло, гель после бритья, пенка для бритья, бритва и тюбики с мазями. От синяков. Последнее Соловьеву сегодня точно пригодится, фингал под глазом почернел ещё больше, чем вчера вечером.

Улыбаюсь при виде скрабов и тоников для лица: неужели, как девчонка, делает всякие маски, боясь, что на лбу выскочит прыщ?

Открываю дверцу шкафчика и замираю. Две пачки презервативов. В голову сразу же лезет куча мыслей о том, где и с кем он использовал их. Стало как-то гадко, а еще в груди больно кольнуло от осознания того, что в его жизни определенно присутствуют девушки. И это точно не Оля, она бы уже мне все уши прожужжала насчет «самой лучшей ночи в ее жизни».‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Три минуты, Ромашкина, а я все еще не слышу звука воды! — доносится со стороны двери, и я спешу принять душ.

С каким-то особенным остервенением тру кожу на руках, груди, шее, а потом вспоминаю, что в открытом топике будут заметны красные царапины, поспешно выключаю воду и выхожу из душевой кабинки с намерением посмотреть на себя в зеркало и убедиться, что не все так страшно.

Нахожу на полке чистое полотенце, промокаю волосы, одеваюсь и возвращаюсь в комнату, на четыре минуты не вложившись в отведенное мне время, о чем и сообщает Рома.

— Черт, Ромашкина, ты еще и голову помыла, теперь целую вечность будешь сушить волосы. В конце коридора справа есть общая ванная комната, там есть фен. Если встретишь Дениса, скажи, что через пятнадцать минут я буду готов.

И скрывается за белой дверью.

А мне что делать? Красться по дому, словно вор, чтобы ни с кем не встретиться?

На самом деле у меня было огромное желание вылезть через окно, вызвать такси и уехать, ни с кем не попрощавшись. Но я еще не на столько отчаявшаяся, чтобы прыгать со второго этажа, поэтому послушно выхожу из комнаты и, убедившись, что поблизости никого нет, иду на поиски фена.

Где-то снизу доносится звук работающего телевизора, детские крики и строгий мужской голос. Я чувствую себя воровкой, а еще слегка не в своей тарелке. Наверное, Рома часто водит к себе девчонок, и я даже не представляю, как посмотреть в глаза его брату, потому что тот наверняка подумает, что мы всю ночь занимались всякими непристойностями.