— Вот как?
— Да. Я хотел предложить тебе снова сойтись и быть одной нормальной, полноценной семьей.
Глава 21.
Глава 21.
* Прохор *
— Прохор, как у нас по давлению?
— Сто двадцать на восемьдесят, пульс семьдесят два, сатурация девяносто восемь, — отвечаю, не отрывая взгляда от цифр.
Александр Сергеевич приступает к операции, как всегда, ему ассистирует Светлана.
С самого утра она как с цепи сорвалась, то и дело огрызается, причем на всех, даже на мою медсестру Ксению Олеговну.
— Сергеич, я уведу глубже, вижу легкую вазоспастическую реакцию.
— Давай.
Подхожу к пациенту, присматриваюсь.
Незаметно ко мне приближается Светлана, касается плечом моего плеча. Бросаю на нее непонимающий взгляд — мало ли, может, плохо девушке стало? Два часа на ногах в экипировке, от духоты может стать дурно.
Но нет, Светлана даже не смотрит на меня, но и не отодвигается.
Отхожу в сторону, смотрю Свете в спину.
Это сейчас был подкат? Если да, то пиздец какой неуместный — у нас тут пациент с раскрытой грудной клеткой, а она трется об меня.
Остаток операции стараюсь не находиться рядом со Светой. Не потому, что мне неприятно женское внимание и все такое, а потому, что эти телодвижения отвлекают от работы — и меня, и ее. А мы тут с целью спасти человека собрались, а не искать себе партнера для траха.
Завершив операцию, переводим пациента в зону наблюдения, и я могу отойти ненадолго.
— Семеныч! — за мной бежит моя медсестра Ксения. — Там препараты привезли, я приняла.
— Спасибо, Ксень, — бросаю на ходу и захожу в свой кабинет.
Она идет за мной следом.
— Чего злой такой, Семеныч?
Ксеня солнышко. Ей почти пятьдесят, и она мои глаза, уши, порой руки. Все знает и замечает. На вес золота.
Но не рассказывать же ей про нарушение субординации во время операции? Не по-мужски это. Со Светой надо один на один поговорить. Она хочет, чтобы ее трахнули?
Мой фокус теперь на другой даме, и Светлана мне неинтересна даже как быстрый перепих для обоюдной разрядки.
— Да так, — отмахиваюсь, — нервы ни к черту.
— Ты ж на выходные за город уезжал. Не хватило?
Скептически смотрю на Ксению, и она поднимает руки, показывая, что вопросов больше нет.
— Ладно-ладно, понимаю. Нам, чтобы прийти в себя, на месяц надо в отпуск уйти.
Представляю продолжительный отпуск с Раей. Где-нибудь на Лазурном побережье. Или в горах.
Да, в горах будет особенно хорошо.
Двигаю шеей, пытаясь снять напряжение, но ее заклинило намертво.
— Давай я, — Ксения подходит со спины и принимается массировать.
Без всякого сексуального подтекста — наоборот, так, что звезды из глаз сыпятся.
— Операция ж нормально прошла, Прохор. Ты чего? — вжимает палец в напряженные мышцы.
— Нервяк не из‑за этого.
— Из‑за Светки, значит, — заключает Ксения. — Она сегодня как ужаленная. На всех шипит.
— С ума сошла баба.
— Знамо, что с ума, — смеется. — Скачет, скачет вокруг тебя, а ты не даешься.
Отмахиваюсь от ее слов.
— Слушай, Семеныч, ты бы сделал что-то со своей спиной.
— Времени нет, Ксень.
— А ты найди. Посмотри на меня, — обходит стол, крутится, наклоняется вперед. — Видишь, не болит нигде ничего, хотя сам знаешь, работка у меня пыльная.
— В чем секрет?
— Я последний год хожу на йогу. Давай и тебя запишу?
— Я тебе что, пид… — обрываю себя.
— Вот что вы за мужчины твердолобые такие? Я и своему Валере говорю — пошли со мной! Поможет ведь! Ни в какую. Клянусь, Семеныч, человеком себя почувствуешь. Там знаешь, какая там атмосфера?
— Какая? — спрашиваю со скептической улыбкой.
— Умиротворенная. Правда, хозяйка работает только с женщинами, но я могу попросить ее, чтобы с тобой позанималась. Она тебя в триконасану так поставит — больше ничего болеть не будет.
Спина моя и правда последнее время дает осечки и периодически простреливает. Надо сходить КТ сделать, что ли. Но теперь буду до последнего терпеть.
— Ладно, Ксень, звони, — отмахиваюсь, потому что самое главное я для себя услышал: дама, которая в триконасану ставит (что бы это ни значило), не работает с мужчинами.
Ксения достает телефон и набирает номер.
— Алло, да, привет. У меня тут ЧП. Моего босса скрутило, нужно, чтобы ты его раскрутила. — Слушает. — Да, я понимаю, что ты с мужчинами не работаешь, но может, в виде исключения? Клянусь, он приличный, уважаемый, интеллигентный врач с очень… очень больной спиной.
Демонстративно закатываю глаза.
— Ну ты тоже описала меня как пенсионера, — говорю тихо.
— Спаси, Раечка! — умоляет Ксения.
Имя ощутимо бьет по нервам, и я прислушиваюсь к голосу в трубке.
Сколько гуляет по Ростову Рай?
Лично я в свои сорок пять знаю только одну Раю. Уж больно имя нераспространенное. А чем занимается Зайка, я понятия не имею.
— Ксеня! — шепотом зову медсестру. — Твоя Рая рыжая?
Ксеня, зависнув, кивает.
Мне не может так повезти.
— Скажи, что с меня тройная оплата.
— Раечка, мой шеф говорит, что оплатит сеанс в тройном размере.
Воцаряется тишина.
— Сегодня в девять? Отлично! У него как раз смена до восьми. Спасибо, Раечка.
Ксения отключается, а я, расплываясь в довольной улыбке, откидываюсь на спинку кресла, складываю руки на груди.
— Ты моя фея-крестная, Ксеня.
А она уже почуяла, что дело пахнет керосином:
— Я правильно понимаю, что мне надо искать другую студию йоги?
Глава 22.
Глава 22.
* Раиса *
— Спасибо, Рая!
— До встречи! — машу девочкам, провожая их.
Обычно в это время у меня последняя группа, затем я собираюсь домой и отдыхаю, но сегодня моя постоянная клиентка очень попросила принять ее босса.
Я уже так делала пару раз, правда, на занятие приходили мужья моих клиенток вместе с ними же.
Но меня заверили, что мужчина интеллигентный. И судя по описанию, ему лет шестьдесят.
Пока девочки выходят, я убираю по местам инвентарь, проветриваю помещение и заодно отвечаю на телефонный звонок. Звонит мой бывший муж.
Что-то он зачастил. То месяцами от него ни слуху ни духу, а тут прямо каждый день звонит или пишет сообщения.
— Слушаю, — отвечаю нехотя.
— Раиса, ты подумала над моим предложением?
Это, конечно, было потрясающе. Я даже не сразу поняла, что он говорит серьезно, предлагая мне вернуть нашу семью.
— Веня, я тебе еще в прошлый раз сказала: никакого воссоединения не будет, — вспыхиваю от негодования.
Я только жить нормально начала, вкус свободы почувствовала.
— Ради детей, Раиса. Неужели тебе не жалко детей, которые растут в неполной семье?
— Ах, так это я виновата? — меня просто трясет от его фразочек.
— Ну а кто, Раиса? — спрашивает удивленно. — Это же ты приняла решение о расставании. Прошу заметить, твои претензии являлись безосновательными. Вы с детьми были обуты и одеты, сыты, в конце концов. Что тебе еще нужно было?
— Нормальной жизни, когда у мужа не надо выпрашивать деньги. Он дает их сам, потому что понимает — одним хлебом сыт не будешь.
— Вот тут ты врешь, — заявляет уверенно.
Может, я утрирую, да. На хлебе мы не сидели.
— Веня, мне приходилось обосновывать каждую свою покупку. Я уже молчу про то, что никаких развлечений у детей не было.
— Пусть учатся!
Закрываю глаза и шумно выдыхаю.
— Знаешь что, Вениамин?
— Да, Раиса?
— Пошел ты, Веня! Тебя мама науськала, да? Я все эти словечки от нее слышала.
Ох, сколько кровушки она мне попила, кто бы знал. Под конец, когда муж стал хорошо зарабатывать, она перешла на какой-то невероятный уровень подлости; уже в открытую, не стесняясь детей, принималась рассказывать о том, какая никчемная.
Вениамин тяжело вздыхает.
— Я устал от нее, Раиса.
Мой хохот мне кажется слишком демоническим.
