Хочу замуж! (СИ) - Хаан Ашира

— И что папа? Обиделся?

— Нет, ему это тоже понравилось, — улыбнулся Виктор мечтательно. — Что не просто выскочила замуж за первого, кто позвал, а подошла к делу ответственно. Тем более, что он этот конкурс выиграл, и через три года, когда закончили институт, они поженились.

— И появился ты?

— Нет, у меня есть старший брат. И младшая сестра. Нас трое у них. Мама была пианисткой, папа — инженером-строителем. Но им всегда было интересно вместе. На пенсии папа стал увлекаться классикой и даже научился играть на флейте, а мама сама руководила архитекторами и строителями, проектируя загородный дом.

— Поменялись профессиями?

— Стали глубоко разбираться в любимых делах друг друга. Вот это для меня — идеальная семья! — с едва сдерживаемой гордостью заявил Виктор.

И эта его гордость так меня тронула, что я чуть не прослезилась, с трудом удержавшись от хлюпанья носом. Поэтому побыстрее сказала, чтобы скрыть эмоции:

— Это здорово. Но твои родители не святые и не могут быть покровителями семьи для целой страны!

— Если бы я выбирал покровителей семьи из святых… — задумчиво начал он. — Пожалуй, я бы взял Иоакима и Анну, родителей Богородицы. Они долго были бесплодны и за это их гнобили соседи и близкие. Но не ушли искать счастья с другими, а ценили свою семью и поддерживали друг друга. За их верность и молитвы им было даровано чудо — дочь, ставшая матерью Иисуса. По-моему, это круче.

У него было очень серьезное лицо, почти вдохновенное.

Виктор раскрылся с еще одной стороны, и я даже растерялась, не понимая, какой он настоящий — язвительный хам, жесткий и агрессивный любовник, заботливый мужчина… Или вот такой, одухотворенный и уверенно рассуждающий о христианстве, разбираясь в нем лучше многих моих набожных знакомых.

— Давай присядем? — попросила я, завидев лавочку. — Чуть-чуть отдохнуть.

Виктор обернулся, удивленно посмотрев на лавочку, будто впервые увидел такую диковину, но кивнул. Я с облегчением упала на нее и тут же полезла в сумку. Туфли у меня были очень красивые, но — увы! — натерли ноги.

Достала пластырь и налепила его в трех местах. Красота требует жертв. Я же не знала, что мы еще гулять пойдем, а то бы надела что-нибудь поудобнее.

— Какой у тебя размер? — внезапно спросил Виктор, очень внимательно наблюдавший за моими манипуляциями.

— Хочешь поделиться кроссовками? — фыркнула я, вспомнив романтические рилсы про то, как кавалеры спасали дам.

— Я и так вижу, что не сорок девятый, — покачал он головой.

— Ого!

Я протянула ногу, приставляя свою ступню к его.

И правда — она была почти вдвое меньше.

При этом совсем не было заметно, что у него такие ласты. Выглядело при его размерах очень гармонично.

— У меня тридцать шестой.

— Посиди тут немного.

Я даже не успела ничего возразить, а он уже взбежал по лестнице, ведущей на набережную и скрылся в парке.

Вернулся быстро, и получаса не прошло, я только и успела, что пролистать чаты в телефоне.

С коробкой, в которой лежали легкие тапочки на шнурках.

Опустился на корточки и сам надел мне их на ноги, пока я хлопала глазами и думала, что сказать.

— Ну вот, — с удовлетворением кивнул Виктор, выпрямляясь. — К твоему наряду подходят даже лучше.

— Не очень женственно, — из глупого упрямства возразила я.

Хотя он был прав — к легкому белому сарафану и правда шло больше, чем закрытые розовые туфли.

— Не очень женственно страдать на каждом шагу и не получать удовольствие от прогулки, — отрезал он жестко. — Готова?

Виктор протянул мне руку, и я вложила в его лапищу свою ладонь.

Но вместо того, чтобы пойти дальше, он притянул меня к себе, запустил пальцы в мои волосы, с силой оттягивая их назад и жадно прижался к моим губам агрессивным поцелуем.

Вторая лапища тем временем забралась под подол сарафана и облапала мою задницу так откровенно, что я дернулась и попыталась вырваться из его рук.

Быстро огляделась по сторонам — вроде никого на набережной не было.

Повернулась обратно к Виктору, встретив его насмешливый и понимающий взгляд.

Да! Я не хочу трахаться на глазах у прохожих!

В чем проблема-то?

— Знаешь, — начала я. — Нам надо поговорить о наших отношениях!

20.Пчелки

Все-таки это незабываемое зрелище — мгновенно промелькнувшая паника на лице «шкафчика со взглядом убийцы». Виктор может выкинуть меня в Волгу, как Стенька Разин княжну. И почему-то я уверена, что ему за это ничего не будет.

Но стоит ему услышать эти волшебные слова: «Нам надо поговорить…»

— Обожаю, как мужики реагируют на эту фразу! — засмеялась я.

Тяжелая решимость принять свою судьбу как подобает самураю сменилась на лице Виктора на легкое замешательство. Он продолжал молча смотреть на меня, ожидая продолжения.

Пришлось не разочаровать:

— Это серьезный разговор. Сколько я должна тебе за тапочки?

Я вытянула ногу и повертела ею, демонстрируя, как они ловко сидят.

— Нисколько.

Виктор так и не улыбнулся.

— Ну ты чего? — я положила руки ему на грудь и заглянула в лицо. — Я пошутила. Правда! Я не планировала разбираться в том, кто мы друг другу. Тем более, сейчас.

Он чуть-чуть оттаял — судя по тому, что положил руки мне на талию. Но только чуть-чуть.

— Почему? — без улыбки спросил он.

— А смысл? — пожала я плечами.

— Не понял.

Почему-то мне в этот момент показалось, что у него есть военное прошлое. Это вот суровое «не понял» — почти генеральское. От такого вся иерархия служак сверху донизу бледнеет и на всякий случай начинает трепетать. Это мне папа рассказывал. Он, конечно, генералом не был, вышел в отставку подполковником. Но что-то знакомое в голосе Виктора мелькнуло.

— Ну, ты сам предложил мне развлекаться от души вместо поисков мужа, — пояснила я. — На ритуалы я все равно продолжу ходить, пообещала уже. Но с тобой…

— Что?

Он задавал короткие вопросы словно ронял гранитные глыбы в глубокий омут.

Тяжело, без всплеска они уходили на дно.

— Знаешь, говорят, что за тех, кто в плавании, принято молиться как за тех, кто балансирует между жизнью и смертью. Мы между двух миров и пока плывем по воде — все как будто не считается. Можно не заниматься выяснением, кто мы друг другу. Просто жить — как-нибудь. Как-то.

Я постаралась сказать это как можно беззаботнее, хотя его молчание продолжало висеть очередной тяжелой глыбой над темной водной гладью.

— Да что с тобой! — не выдержала я. — Ты как-то странно реагируешь. Ты что, на мне жениться собирался?!

— Нет.

— Тогда почему молчишь? У тебя с другими женщинами как-то иначе все было?

— Я не привык обсуждать своих женщин. Даже с… другими женщинами.

Я уже тысячу раз пожалела, что так глупо пошутила.

Слишком расслабилась рядом с ним, что ли?

— О боже! — я попыталась отстраниться, но Виктор удержал меня, не позволив. При этом будто не напряг ни единой мышцы, только вырваться все равно не вышло бы. — Можешь мне рассказать. Обещаю не ревновать!

Эта шутка тоже канула камнем в омут.

Виктор сощурился, переведя взгляд с моего лица куда-то в область горизонта, где Волга впадала в облачное море.

— Я не завожу романтических отношений. Обычно только секс. Причем… специфичный.

— Это ка-а-ак? — распахнула я глаза.

— Ты могла заметить, что я люблю пожестче.

Его взгляд вернулся обратно, и темные глаза в упор воткнулись в мои.

Аж не по себе стало.

— Ну… да, заметила, — растерялась я. — Но ничего такого специфичного.

— Обычно я люблю еще жестче. И с самого начала это обговариваю. Так что мои женщины знают, зачем они приезжают.

— О как! — я подняла брови. — Ты про БДСМ, что ли?

Он пытался объясняться такими экивоками и так осторожно, словно по миру больше десяти лет назад не прокатились «Пятьдесят оттенков серого».