Стоило ради этого поднимать нас рано утром? Нервы на пределе, будто сама Вселенная решила меня довести до ручки.
— Да, я увидела все, что хотела, — надменно раздается в ответ. — Специально заехала перед работой, чтобы застать вас дома.
В просторной гостиной — Маргарита Андреевна собственной персоной. Горделиво расправив плечи, она направляется к двери. Подхватив сумку, оборачивается на пороге, напоследок окинув нас с Мишаней сочувственным взглядом.
Вид у нас обоих непрезентабельный. Я помятый, серый, с мешками под глазами. Едва стою на ногах и с трудом держусь, чтобы не послать ее на хрен. Сынок сонный, широко зевает и пытается задремать у меня на руках. Надо бы оставить его в кроватке, а я не могу! Держу крепко и терпеливо жду, когда уйдет мегера из опеки, будто она может похитить ребёнка. Бред, но.… я инстинктивно прижимаю сына к себе.
С каждым днем я всё больше боюсь его потерять. Становлюсь одержимым отцом. Мишка — всё, что у меня есть в этом мире. Смысл жизни, которого я семь лет был лишен. Поэтому порву за него, убью, если потребуется. Любого, даже эту надоедливую бабу, хотя не в моих правилах обижать женщин.
— Даже чаю не попьете? — цежу со злой иронией. — И обыск не проведете?
Придушил бы Мегеру! Симпатичная, молодая, видная дама, зато характер гадский. Я не удивлен, что ее муж бросил. Впрочем, не исключено, что стервой она стала уже после развода. Сложно установить причинно-следственные связи, ведь чужая семья — потемки. Ясно лишь то, что Маргарита — наша главная проблема, и она не собирается оставлять нас в покое.
— Не обыск, а проверку бытовых условий, — безэмоционально парирует она, поправляя изящные очки на переносице. — Нет, обойдемся без этого. Я и так знаю, что у вас все нормально. Кажется, я уже запомнила планировку дома в совершенстве, каждое пятнышко на стенах и расположение полок в вашем холодильнике, — слегка улыбается одними уголками губ.
— Тогда какого чёрта вы постоянно приходите? — взрываюсь. — Деньги не берете. Я готов заплатить любую сумму, лишь бы не видеть больше ваше лицо.
На мой грозный рев реагирует малыш. Вздрагивает, начинает плакать. Покачиваю его, хмуро извиняюсь, будто он может меня понять, и с ненавистью испепеляю взглядом Мегеру, которая подходит к нам. Понаблюдав за ребёнком, она поднимает руку, аккуратно проводит пальцем по его крохотной переносице, поглаживает размеренно. Хочу сделать шаг назад, но Мишаня затихает удивленно, а затем устало подкатывает глаза, засыпая.
— Не хамите, Михаил Янович, — холодно произносит эта ведьма, усыпляя моего сына. — Я не могу не отреагировать на сигнал. Это моя работа, — произносит таким тоном, будто оправдывается.
— Складывается ощущение, что, кроме нас, у вас больше нет подопечных, — приглушенно рычу, укладывая сына на локоть.
— Кто находится с ним, когда вас нет дома? Няня? — уточняет она, проигнорировав мою претензию.
Баба со стальными яйцами, но, следует признать, с детьми она ладит. Яркий тому пример — посапывающий на моих руках Мишаня.
— Миша, что там? — доносится со стороны лестницы. — Опять капризничает?
На ходу завязывая халат, по ступенькам спускается Альбина. Я отправил ее отдыхать, когда заметил, что она не выдерживает тревожной ночи, а сына забрал к себе в комнату. Сейчас она выглядит свежей и бодрой. Суетится вокруг нас, тянется к Мишане, но я взглядом останавливаю ее, чтобы не разбудила. Слишком долго и тяжело он успокаивался.
— Будущая жена, — киваю на нее, как на мое единственное алиби.
— Поняла, — отступает Мегера. — Я пойду. Хорошего вам дня.
— Вашими молитвами, — выплевываю зло.
Как только за начальницей отдела опеки закрывается дверь, я выдыхаю с облегчением. Укладываю сына в кроватку, оставляю его под присмотром Али, а сам быстро принимаю душ и, не позавтракав, еду в центр. Разъяренный, как бешеный бык.
Тренировка проходит в жестком ритме. На износ. Я гоняю своих пацанов по залу, как салаг по палубе. Не жалею их, забывая, что это всего лишь подростки. Отдаю приказы командным тоном, благо, хоть не матом.
— Захват! Бросок! — гаркаю что есть мочи, и уши закладывает от собственного голоса. — Антоновский, что за танцы? Ты боевое самбо с танцевальной самбой перепутал? Вальсировать будешь в другом месте. Ещё раз!
Кровь стучит в висках, пульс зашкаливает, усталость и недосып сметает мощной дозой адреналина. На время становится легче, но я знаю, что потом меня ждет убийственный откат.
— На сегодня свободны! — командую за пять минут до конца тренировки.
Отпускаю выжатых, задыхающихся молодых борцов, пока не загнал их до потери сознания. Пацаны измученно бредут на выход, с трудом передвигая ногами, обливаясь потом, и эта картина больше похожа на зомбиапокалипсис, чем на рядовое занятие самбо.
— Вот это вы дали жесткача, дядь Миша, — по-свойски выпаливает Леша, поравнявшись со мной.
Выставляет кулак, чтобы попрощаться. Улыбается широко, еле дышит, но не обижается на меня за то, что я его при всех отчихвостил. Всё-таки мужик у Антоновского растет, не чета старшему мажорчику, который Насте угрожал в салоне.
Надеюсь, у нее нет больше проблем с этой семьей. Я почему-то постоянно возвращаюсь мыслями к ней, будто обязан заботится, присматривать, защищать…
Помешательство какое-то!
— Я чуть не сдох, — кашляет Леша
— Тебе полезно, чемпионат скоро, — отбиваю протянутый мне кулак. — Готовься. Я в тебя верю, — произношу добрее, похлопывая младшего Антоновского по плечу.
— Так точно, — шутливо отдает честь.
В спортивном центре все в курсе моего военного прошлого. Без подробностей, просто принимают как факт, что я бывший офицер флота. Звание вызывает уважение и доверие. Многие именно поэтому направляют ко мне своих детей. Видимо, и Настя узнала об этом от администратора или других мам, а я развернул теорию заговора. Смешно.
В последние дни я отчаянно пытаюсь разграничить сны и реальность. Подготовку к свадьбе я полностью возложил на хрупкие плечи Али. Во-первых, я занят сыном и остальное мне неинтересно, а во-вторых… я боюсь пересекаться с Настей. Каждая наша встреча как ядерный взрыв. Невыносимо сложно потом собирать себя по атомам.
У реальной блондинки из моих видений есть семья, дети. Она счастлива замужем, у ее дочек любящий отец. А мне нельзя привязываться к чужой жене накануне собственной свадьбы. Слишком много табу для меня. Все, что сохранилось от моей бывшей личности, — это правильные установки и моральные принципы. Я не могу окончательно потерять себя.
Нельзя.… влюбляться.
— Псих контуженный! — ругаю сам себя и нервно собираюсь домой.
Не дойдя до раздевалки, резко разворачиваюсь. Ноги несут меня к бассейну. По расписанию, которое я лично утверждал размашистой подписью, сейчас проходит занятие у средней группы.
Застываю у панорамного стекла. Среди группы детей в купальниках я мгновенно нахожу.… их. Не взглядом, а сердцем.
Два светловолосых ангела в фиолетовых гидрокостюмах с шортиками сидят на краю бортика, болтают ножками в воде и искренне смеются. На милых личиках столько счастья, что я и сам невольно улыбаюсь. Продолжаю наблюдать за близняшками, как маньяк.
Они очень похожи на маму. Две маленькие копии Насти.
Чем дольше сморю, тем сильнее давит в груди. Но не могу оторваться.
Тренер собирает своих воспитанников, ведет всех в душ и раздевалку, несколько раз окликает упрямых девочек, а они не реагируют. Балуются, дерутся за полотенце, дергают друг друга за влажные, спутанные пшеничные локоны.
— Хулиганки, — усмехаюсь себе под нос.
— Михаил Янович, а я вас в спортзале искала… Надо принять инвентарь. Подпишите, — раздается за спиной.
— Я подойду позже, — не обернувшись, я отмахиваюсь от администратора. — Оставь документы в моем кабинете.
— Будет исполнено!
Под звук удаляющихся шагов я продолжаю буравить тоскливым взглядом пустеющий бассейн, не заботясь о том, как выгляжу со стороны. Сейчас для меня имеют значение лишь две белобрысые макушки, мелькающие возле воды.
