Через двадцать минут, оставшись без права выбора, я бреду до машины брата. Бедная Вася остаётся дома, на этот раз с тремя детьми. Один из которых уже бегает и лезет везде, что видит. Мне даже пришлось закрыть вторую комнату на ключ… Если туда ребёнок зайдёт, то это всё. Моя маленькая мастерская превратится в руины.
Поэтому из дома уезжаю с нехорошим предчувствием.
Через час приезжаем в больницу, где меня осматривает врач. Говорит всё то же самое, что и первый. Ничего серьёзного, просто неправильно наступила.
— Слышал-слышал? — поддразниваю брата, только сев в машину. — А ты мне не верил!
— Лучше перестраховаться, — отвечает дерзко, не принимая своего поражения. Я хмыкаю, смотрю на очередную метель за окном. Декабрь не щадит… — А то мало ли…
Улыбаюсь.
Брат за меня переживает… Это трогает до глубины души.
Мне этого не хватало после того, как оба обзавелись семьями.
И я даже рада, что травмировала ногу. Мы наконец-то встретились, несмотря на все его дела.
Словно чувствуя, что я об этом думаю, вселенная решает надо мной поглумиться:
— Да, Лёш, я за рулём, не особо удобно говорить. Что-то срочное?
На секунду он замолкает.
— Чёрт, — ругается себе под нос. И не отрывая телефон от уха, съезжает с основной дороги и паркуется около магазинчиков и кафе. — Без меня никак? Я с сестрой сейчас.
Барабаню пальцами по коленкам. Что-то произошло, и не очень хорошее…
— Ладно, я недалеко, буду минут через десять.
Он отключается, поглядывает на меня как-то виновато.
— У меня ЧП в бассейне. Поедешь со мной? Или в кафе посидишь, меня подождёшь? — кивает на улицу.
— Ты надолго?
— На тридцать-сорок минут.
Морщу носик.
— Тут посижу, в кафе. Покушаю, может.
Васина еда, которую она приготовила, вкусная, но… до жути правильная. Девушка брата за здоровый образ жизни, вдобавок бывший тренер. Приводит сейчас себя в форму, поэтому… Брокколи, куриная грудка…
А я хочу мяса! Зажаренной свинины! И картошечки…
Больше холестерина!
Поэтому не успевает брат сказать что-то ещё — я мысленно располагаюсь за вон тем столиком у окна.
— Позвонишь, — всё, что я успеваю ему сказать, аккуратно опускаясь на землю. Помню, что нога всё ещё ноет.
Мне в спину через опущенное стекло автомобиля доносится:
— Аккуратнее иди только. И постарайся ни во что не вляпаться за эти сорок минут. А ещё лучше — просто сядь и сиди!
Я смеюсь. Я так и собиралась сделать!
Захожу в тёплое кафе, хромая. Занимаю столик в углу у окна и откидываюсь на спинку удобного стула. Делаю заказ, листаю ленту в телефоне и уже скучаю по своей булочке. Рассматриваю её фотографии. И даже ту, которую забрал у меня Гордей. Или я её всё же потеряла?
Неважно. Главное, что удалось найти в цифровом виде. Распечатаю и положу в кошелёк, как мой маленький талисман.
Рядом вырастает тень, и я радостно поднимаю голову, надеясь, что ко мне подошёл официант. Принёс мой кофе на кокосовом молоке и с миндальной стружкой.
Сильно на грудном вскармливании не разгуляешься, но хотя бы сегодня я хочу съесть что-нибудь вкусное и вредное.
И вместо «вот ваш заказ» я слышу грубое, даже гневное:
— И почему ты не в кровати?
Надо мной, словно грозовая туча, нависает Волков. Одетый с иголочки, весь как всегда идеальный. Смотрит сверху вниз, надавливая на меня взглядом и энергетикой.
И я даже теряюсь, не зная, что ответить…
Глава 22
— Ну? — поторапливает с ответом эта груда мышц. Прессинг свой начал. И я могу не отвечать, но…
— Брат повёз в больницу, — зачем-то отчитываюсь ему.
А вот что он здесь делает — хороший вопрос.
Преследует меня?
Что за случайная встреча? Слишком часто мы сталкиваемся в последнее время. Авария с участием его жены, торговый центр, ещё и кафе… Такое возможно, но с этим человеком в подобные совпадения мало верится.
— Брат, — усмехается, осматриваясь и будто его выискивая. И хорошо, что Игоря здесь нет.
— Он уехал по работе, — предупреждаю его. — Поэтому жду его.
Он кивает.
— Я присяду?
На секунду теряюсь. Хочу сказать «нет», но подсознательно желаю именно этого — чтобы он присел рядом. Наверное, всё это — чувство жалости, которое испытываю к нему после разговора с Катей.
— Садись.
Не чувствую волнения, но и трепета тоже…
Неужели отлегло? Чувства наконец остыли, и этот человек больше не вызывает во мне то, что раньше?
Гордей опускает ладонь на спинку стула, отодвигает его и присаживается напротив.
— Но ненадолго, — предупреждаю его. — Если Игорь увидит…
Представляю… очередной мордобой.
Братик сам по себе сдержанный, холодный. А здесь вряд ли сможет сдержаться. А если ещё и узнает, кто причастен к той аварии… Я до сих пор боюсь, что он узнает.
— Просто не хочу видеть, как брат злится.
— Как нога? — спрашивает, игнорируя мои слова.
— Что ты здесь делаешь? — не отвечаю и спрашиваю то, что волнует меня больше всего.
— Так и будем заваливать друг друга вопросами? — выгибает бровь и подзывает к себе официанта пальцами. В своей властной манере. Плавно, с какой-то грацией в движениях. К нам как раз подбегает парень, который нёс мне кофе.
Волков делает заказ. Типичный для него. За почти два года вкусы не изменились. Американо с черничным пирогом.
— Ты первый, — сжимаю горячий стаканчик пальцами.
— Я здесь случайно, что бы ты ни подумала, — усмехается, подперев голову рукой. Как знал, что у меня появятся подозрения. — Я всегда делаю здесь доставку черничного пирога. И назначил встречу, чтобы съесть его здесь.
— Так вот где он такой вкусный… — удивлённо хлопаю ресницами.
Помню, как вечерами, сидя в темноте и только при лунном свете, я кормила его пирогом.
— Твоя очередь. Как нога? — прогоняет своим голосом шлейф из воспоминаний.
— Нормально. Уже полегче.
— Но Игорь не угомонился?
— Не-а… У него гиперопека.
— Я помню.
Наступает неловкая тишина. В другое бы время мы тут же нашли тему для общения, но не сейчас, спустя годы расставания.
Поднимаю стаканчик с кофе, подношу ко рту. И, прикоснувшись губами, чувствую, как прямо в них ездит крышечка. А через секунду что-то горячее расплывается на белом свитере, обжигая кожу через плотную ткань.
В голове нет ни единого матерного слова.
Только скулю и под ошарашенным взглядом Гордея вскакиваю с места и ставлю стаканчик на стол. Крышка уже валяется на полу.
Подхватываю ткань свитера и отлепляю от кожи, морщась.
Боже, как же больно!
Перебивает даже боль в лодыжке.
На глазах слёзы выступают.
Почему это именно со мной происходит? Я по жизни неудачница. И каждый день со мной что-то случается!
На подбородок вдруг опускается салфетка. А слух режет грубый и гневный бас:
— Млять, руки поотрывать тем, кто этот кофе делал, — я даже не могу не согласиться. В носу начинает щипать, и я чувствую, как вот-вот разревусь. Но я же не маленькая, чтобы это делать!
Но так хочется. Всего на мгновение. Почувствовать себя крошкой, которую обнимут, нашепчут поддерживающие и успокаивающие слова на ушко.
Радует, что Гордей хотя бы ругается не на меня, а на бариста. Хотя это моя вина, что не проверила крышечку. Всегда это делала, боясь, что всё прольётся. А тут, видимо, перенервничала из-за присутствия мужчины.
— Как ты умудряешься во всё дерьмо это попадать, а? — уже мягче, не ругаясь, спрашивает он.
— Не знаю, — шмыгаю носом.
Волков неожиданно подаётся вперёд. Обнимает меня, подхватывая на руки.
— Ты что?..
— В больницу. Вдруг ожог?
— Да успокойтесь вы с этой больницей… Не надо. Мне просто нужно в уборную, — чуть не вою.
