Счастье для Веры (СИ) - Перун Галина Сергеевна

Соседская ребятня деда боялась: как только его видели у ворот, сразу разбегались по домам. Не любил детской возни и отец Веры. В доме должна быть тишина. Подружки это чувствовали и чаще звали девочку на улицу, предпочитая не мозолить глаза взрослым. Вера прекрасно помнила, как бабушка не раз упрекала ее отца в излишней суровости. Качала неодобрительно головой, а потом прижимала Веру к своей мягкой груди, гладила по спине, что-то ласковое шептала. До сих пор Вера помнила ее неразгибающиеся сухие, сморщенные пальцы. Шершавая от работы ладонь то и дело цеплялась за одежду. Евгения Васильевна любила носить длинные цветастые юбки и крупные разноцветные бусы. Закручивала тугую косу в высокую гульку и крепила ее черными шпильками. А поверх повязывала белый платок, немного напуская его на лоб, фиксировала кончики прямо на макушке.

Именно таким и остался в памяти образ бабушки Евгении. Уже лет десять, как пустует их дом на соседней улице, а Вере до сих пор хочется открыть запертую калитку, вдохнуть тот особенный запах сеней. На деревянном шесте всегда висели пучки тмина, мелиссы, чабреца, укропа.

В последние годы дед болел и редко выходил из своей комнаты. Часто курил: набивал самосадом полную трубку, чиркал спичками, затягивался сухими губами через мундштук. В минуты непродолжительного отдыха деда одолевал навязчивый сухой кашель. Тот бранился, кашлял, снова бранился и снова кашлял, затем небольшая передышка, и опять шаркающие шаги к форточке. Из любопытства Вера заглядывала в комнату и сквозь смрадную сизую завесу в просвете окна видела тень высохшего деда. Через минуту в дверь летела любая попавшаяся под руку вещь.

— Ишь ты его! Раскидался! Сиди теперь сиднем в своей душегубке! — ворчала бабушка, разгоняя полотенцем табачные облака, успевшие выплыть из комнаты в коридор.

Она вела Веру на кухню, усаживала за стол. В такие минуты они, будто подружки, делились своими бедами. Бабушка сетовала на капризность деда: мол, не ест ничего, только люльку свою палит. А Вера слушала, ожидая, когда бабушка начнет расспрашивать ее о делах. Почему-то легко и непринужденно рассказывались секреты. Можно любой вопрос задать и получить на него ответ. И Вера задавала, доверяясь бабушке, а не маме. Глаза Евгении Васильевны улыбались хитрыми огоньками. Она поправляла съехавший платок и рассказывала о своем девичестве, какая красивая она была, как проникновенно пела — звонче ее голоса в округе не было. А потом в пятнадцать лет ей пришлось выйти замуж и навсегда покинуть свою семью, полюбить сурового мужа и всю жизнь быть ему опорой.

В последнее время часто вспоминая бабушку, Вера очень жалела, что ее не будет рядом в такой волнительный день. Евгения Васильевна любила внучку и часто повторяла:

— Хоть бы одним глазком посмотреть, какая ты красивая невеста будешь!

Свадьба пришлась на конец августа. И чем ближе была дата торжества, тем беспокойнее становилось на сердце Веры. Марина и Света по-доброму завидовали. И долго не могли определиться, кто же будет главной подружкой невесты. По старшинству пришлось уступить Марине, которая сразу же озадачила Павла вопросами о главном друге жениха.

— Не волнуйся! Будет самый лучший! — едва сдерживая смех, пообещал он.

— Ну и Светке там какого-нибудь приличного, с квартиркой и машиной, прихвати, — напоследок похлопотала за подругу Марина.

Глава 5 Дурной знак

Вера долго не могла уснуть. Завтра свадьба, она так ждала этого события! А теперь ее охватил страх. На дверце шкафа висит свадебное платье. Вера смотрела на него, и ей казалось, что оно серебрится в лунном свете. Слышно, как в саду глухо падают спелые яблоки.

В комнате душно, не помогает даже открытое окно. Хочется глотка свежего воздуха.

Вера отдергивает штору, и едва ощутимый ветерок начинает ласкать ее лицо. Несколько минут она стоит с закрытыми глазами и снова возвращается в постель. Веки слипаются, мысли путаются, она незаметно погружается в сон. Завтра все случится, завтра…

— Едут! Едут! — кричала восторженно ребятня на улице.

В доме сразу все забегали, Веру отправили в комнату и приказали ей сидеть тихо. Спустя минуту к воротам подъехал белый лимузин и несколько машин. Зеваки ахнули и зашептались. Толпа любопытствующих увеличилась, самые смелые окружили кортеж, заглядывали в окна, пинали ногами колеса.

На пороге дома гостей ждала Марина с группой поддержки. Чтобы ничего не забыть и чувствовать себя уверенно, она заранее составила сценарий выкупа. И как только команда жениха шагнула на территорию двора, девушка смело вышла навстречу. Наметанным взглядом она оценила друга жениха, мысленно отметила, что Павел нашел парня что надо, перевела дух и приступила к приветствию.

Паша первым вскочил в коридор, спокойно поправил костюм, улыбнулся себе в зеркале и направился в спальню невесты.

От волнения руки Веры были холодными. Павел нежно сжал ее тонкие пальчики, и тепло от его ладони передалось ей. Немного смущаясь, девушка последовала за ним.

Вокруг много незнакомых лиц, все что-то говорят, шутят и смеются. Рядом Марина, она подбадривает и поправляет ей локоны. Вера в толпе ищет глазами родителей, но никак не может их найти. Неожиданно встречается глазами с Еленой Игоревной, рядом с ней в черном костюме стоит Виктор Романович. Вера ловит себя на мысли, что будущая свекровь выглядит очень хорошо. Деловой элегантный костюм делает ее намного строже и в то же время значительно моложе своих лет. Виктор Романович смотрится стариком на фоне жены: блестящая лысина, редкая седина, открытый лоб и смешные совиные брови. Морщины обильно избороздили лоб и гусиными лапками собрались в уголках глаз. Мужчина то и дело вытирает белым платочком собравшиеся капельки пота на лице. Озираясь, он топчется на месте, и вид у него не совсем здоровый. Елена Игоревна крепко держит мужа под руку и, не поворачивая головы, что-то говорит ему.

И вот среди приглашенных гостей наконец-то Вера замечает мать. Отца нигде поблизости нет. Лицо у Нины Ивановны озабоченное, классически уложенные локоны немного растрепались, и их то и дело приходится убирать с лица.

У входа в загс уже стоит в ожидании несколько пар, суетятся родственники и фотографы. Павел с Верой поднимаются по лестнице и входят в просторный зал. Играет музыка, большая часть гостей рассаживается в кресла, остальные становятся вдоль стены.

И вот наступает волнительный момент. Зал затихает, все внимание на жениха и невесту. Павел подмигивает ей и улыбается. Кажется, он совсем не волнуется, ведет себя спокойно и непринужденно. Краем глаза она видит мать, та прячет лицо за цветами. Плачет.

На расшитой золотой нитью подушке подали обручальные кольца. Павел с легкостью надел ей на палец кольцо. Теплые нежные руки коснулись ее онемевших пальчиков. Вера взяла кольцо и поднесла его к безымянному пальцу Павла, хотела повернуть, чтобы удобнее было держать, но вместо этого неловко нажала на ребро. Кольцо перевернулось, резко подскочило и исчезло. Звука падения она не услышала. Секундная пауза — и зал разочарованно ахнул. Марина наклонилась к ковровой дорожке, пристально всматриваясь в замысловатые узоры по краю. Но кольца нигде не было видно. На лице Веры застыли растерянность и замешательство. Стоящая рядом Елена Игоревна зажала ладошкой рот, глаза выражали искреннее разочарование.

— Вот же оно! — радостно воскликнул Павел, разорвав напряженную тишину. — В рукав пиджака отлетело!

Зал облегченно выдохнул и загудел. Кто-то нервно рассмеялся и захлопал в ладоши.

— Фу! А то я уже испугалась! — помахала на себя букетом Марина. — Главное, на лол не упало! А это ничего страшного!

— Все подхваченное на лету не считается упавшим! — просиял Павел, протягивая на ладони обручальное кольцо. — Держи!

…Смущенные, они стояли в центре зала и принимали поздравления от родственников и друзей.

— У нас для вас сюрприз! — Елена Игоревна с загадочным видом протянула конверт.