Призрачный шанс (ЛП) - Рафферти Мэдс

Впервые за всю карьеру в НХЛ я забыл о матче.

Да к черту карьеру, яникогда не забывал об играх, тренировках или сборах. Хоккей всегда был для меня всем.

Грейсон, должно быть, замечает что-то на моем лице, угадывает, в каком направлении помчались мысли, потому что произносит:

— Все нормально, Эшфорд. Выдались сумасшедшие два дня.

Я киваю, но чувство вины все равно грызет изнутри, оседая неприятным давлением в груди.

Как люди вообще с этим справляются?

Как умудряются жонглировать такими огромными пластами жизни? Прошло всего два дня с тех пор, как у меня появился ребенок, а я уже забыл о работе. О деле, на которое батрачил годами и в которое вложил всю душу. Тряхнув головой, я решаю пока задвинуть гнетущие мысли подальше и сделать себе поблажку.

Ситуация нестандартная.

Выдавив улыбку, я сдаюсь.

— Ты прав. Увидимся завтра.

Грейсон и Белла машут на прощание, оставляя меня с дрожащей Эмми на руках и Лайлой, глядящей с легким недоумением. Прежде чем успеваю обдумать свои слова, я выпаливаю:

— У тебя есть планы на вечер?

Она выгибает бровь.

— Уже пытаешься нарушить уговор?

— Веришь или нет, но я с тобой не флиртую, — я закрываю Эмми ушки и шепчу: — Хотя, может, ты этого хочешь? — я подмигиваю. — Только дай знак, и я обрушусь всей мощью.

— То есть до этого была не вся мощь?

— О, Солнышко, я лишь слегка прощупывал почву.

Щеки Лайлы заливает красивый розовый румянец. Я изо всех сил стараюсь не улыбнуться, параллельно сохраняя картину в своей памяти.

Лайла едва ли не силой заставляет себя закатить глаза и плотнее запахивает полотенце.

— И что предлагаешь?

Я мимолетно облизываю губы и испытываю глубокое удовлетворение, когда ее взгляд падает на мой рот, наблюдая за движением словно в трансе. Голос звучит низко и хрипло, когда я тяну:

— Как насчет того, чтобы показать, какой режим купания и подготовки ко сну придумал для Эмми? А потом приготовлю ужин, и мы обсудим правила того, как все будет работать.

— Ужин? — почти пищит она, но тут же прочищает горло. — Звучит вполне разумно.

Я не могу удержаться от подколки.

— Все в порядке, солнышко? Кажется, у тебя слюнки потекли.

— Ты невыносим.

— Говорит та, что не могла оторвать взгляд от моих губ.

Ее глаза вспыхивают.

— Ничего подобного! — фурией промчавшись мимо меня, Лайла толкает сетчатую дверь и бросает взгляд через плечо. — Ну так что, собираешься заткнуть свой невыносимый рот хотя бы на время, чтобы пойти и показать, что ты там придумал?

— Для этого придется невыносимый рот открывать.

Лайла со стоном запрокидывает голову.

Посмеиваясь, я шагаю следом.

— Пойдем.

Она отступает в сторону, пропуская меня внутрь. Я почти не обращаю внимания на расставленную мебель, оставляя проблему на будущее, но все же оглядываюсь, чтобы убедиться, что Лайла ни обо что не споткнется. На ее губах играет лукавая улыбка.

— Что? — спрашиваю я.

Лайла поднимает на меня взгляд и тут же машинально мотает головой.

— Да ладно, выкладывай.

Она пожимает плечами.

— Ничего. Просто подумала, что размышление о режиме – хороший знак.

Я осторожно поднимаюсь по лестнице, боясь оступиться с Эмми на руках.

— В книгах по воспитанию много внимания уделяется режиму, особенно вечернему, чтобы подготовить ребенка ко сну.

Идя по коридору, я останавливаюсь перед второй дверью слева – комнатой Эмми. Заношу ее прямо в прилегающую ванную. Включив воду и проверив температуру рукой, я усаживаю дочку на закрытую крышку унитаза и начинаю рыться в пакетах, молясь, чтобы там оказалось детское мыло. Это еще одна вещь, о которой я вычитал в сети – детская кожа бывает очень чувствительна к средствам...

Мысли обрываются, когда краем глаза я замечаю, что Лайла не двигается.

Она стоит в дверях и смотрит на меня. Обычно Лайла пялится – и думает, что я не замечаю. Однако этот взгляд другой. Более... озадаченный, словно в попытке решить головоломку.

Губы сами растягиваются в усмешке.

— Знаешь, ты начинаешь развивать во мне комплекс. Будешь и дальше так смотреть – у меня корона сползать начнет.

— Не думаю, что она на такое способна, — бормочет она, протискиваясь мимо меня в ванную.

Я фыркаю от смеха как раз в тот момент, когда нахожу не только детское мыло, но и игрушки для купания.

— Ты невероятна.

— А? — переспрашивает Лайла, кутаясь в полотенце.

Вместо ответа я поднимаю игрушки, а затем хмуро смотрю на ее дрожащее тело.

— Ты не можешь оставаться в мокрой одежде. Насмерть замерзнешь.

Лайла поджимает губы.

— Я ничего с собой не брала. Не думала, что понадобится.

Снова подхватив Эмми на руки, я кладу ладонь на поясницу Лайлы.

— Пойдем.

— Куда?

— Можешь принять душ в моей ванной, а я дам что-нибудь теплое, — я поднимаю палец, направляя ее в соседнюю спальню. — Даже не вздумай спорить. Ты не просидишь весь вечер в мокрой одежде.

Она останавливается на пороге спальни. Комната забита коробками с вещами, но все необходимое на ближайшую неделю я сложил в чемодан. Нахожу его у окна, выходящего во двор, и быстро достаю любимый комплект: серые спортивные штаны и огромное худи.

Я протягиваю Лайле вещи.

— В этом будет удобно. Мыло в душе есть, но шампунь еще не купил. Извини.

Лайла качает головой, забирая одежду.

— Все в порядке. Спасибо, Киран, — мягко произносит она.

Руки покрываются мурашками, когда наши пальцы соприкасаются; от ее холодной кожи вверх до плеча пробегает искра. Лайла поспешно отдергивает ладонь, прижимая вещи к груди.

И тут до меня доходит.

Я делаю судорожный вдох, пытаясь унять внезапно взбесившееся сердце, когда осознаю: девушка, которой одержим уже больше года, окажется голой в моей ванной.

Нас будет разделять всего одна дверь.

Чертова жизнь.

Придя в себя, я выхожу из спальни и закрываю дверь, пока не сморозил какую-нибудь глупость вроде предложения составить компанию.

— Кричи, если что-то понадобится. Я буду в комнате Эмми.

Я думаю о Лайле не переставая с того самого дня, как встретил на том благотворительном вечере.

Думаю о том, как загораются ее глаза от поддразниваний, о том, как бросает мне вызов, но никогда не ведет себя так с другими. Думаю о мягком голосе, смехе, улыбке, о том, как смешно Лайла морщится, слыша то, что ей не нравится.

Я почти шантажом заставлял Беллу рассказывать о лучшей подруге как наркоман, нуждающийся в дозе. И жалких крох информации мне всегда оказывалось мало.

Я хотел знать о ней все.

Я хочуее .

И все же ни через миллион лет, ни в тысяче фантазий я не мог и помыслить, что Лайла будет стоять голая под душем в моей ванной, всего в нескольких шагах по коридору. Потому что она неприкосновенна.

Лайла Карсон – солнце во плоти.

Она из тех девушек, ради внимания и при виде которых мужчины спотыкаются на ровном месте.

В глубине души Лайла настоящий ангел, а я – всего лишь мальчишка, в котором никто и никогда не нуждался.

Шумно выдохнув, чтобы хоть как-то упорядочить шквал мыслей, я помогаю Эмми забраться в ванну. Взбиваю гигантские горы пены и даю купленные вместе с Лайлой игрушки.

— Я втрескался, Эмми, — шепчу я. — Окончательно и бесповоротно.

Дочь поднимает голову, пригвождая меня к месту глубокими карими глазами.

Как сказать, что я медленно, но верно влюбляюсь в ее няню? Что тетя Белла постоянно скармливала мне крупицы информации, и с каждой такой крупицей я влюблялся все сильнее?

Как, мать вашу, заставить себя ничего не чувствовать к Лайле? Стану ли я ужасным отцом, если не смогу этого сделать?

Потому что кажется, что я на такое не способен.

Глава 8 Лайла

Глава 8Лайла

Список желаний Лайлы

Устроить битву на водяных пистолетах

На мне одежда Кирана Эшфорда.

Маленькая поправка.