Тяжкий вздох. Я бросаю сумку на пол и смотрю на грозного мужа.
— Нет никакой нашей квартиры. Нет, — качаю головой. — Я не хочу возвращаться обратно. Не хочу. Ты все разрушил, когда завалил на нашу кровать Юлю.
Демид скрежещет зубами.
— Маша, это в прошлом. Ты мне нужна. Только ты. Я тебя люблю, — он подходит ко мне и берет за руку. Его теплые пальцы дарят тепло. — Я не могу без тебя.
— Ты заставляешь меня страдать. Мучиться. Прекрати это, останови. Я беременна, мне нельзя лишний раз нервничать.
Демид улыбается. Он притягивает меня к себе и заставляет заглянуть ему в глаза.
— Значит ничего не кончено? Раз ты страдаешь. Ты все еще любишь меня.
— Нет.
— Да, любишь.
— Нет! Нет, нет.
— Помнишь, как мы отдыхали во Франции, гуляли по Парижу, ездили в Ниццу? Ты тогда накупила кучу фарфоровых статуэток.
— А ты ругался, что они разобьются по дороге домой, — воспоминание о тех днях режет по живому.
— Не ругался, бурчал немного.
— Ну нет, — невольно улыбаюсь. То было восхитительное время, но его не повторить.
— Маш, прекрати упрямиться, — его рука обнимает меня. Я поддаюсь. Боюсь, что если начну дергаться, то причиню вред ребенку.
— Как ты себе это представляешь?
Вопрос заставляет Демида нахмуриться.
— Что именно?
— Мое возвращение. Как?
— Соберешь и мы поедем домой. Я купил новую квартиру. Пока что там мало мебели. У тебя будет время до родов обставить ее по своему вкусу. Будешь наслаждаться беременностью. Тебе не нужно больше работать. Ты же знаешь, у меня есть деньги, я могу тебя обеспечить полностью. Тебя и ребенка.
Его слова звучат соблазнительно. Даже очень. Но от чего-то у меня вызывают ассоциацию с золотой клеткой.
— А я? А мое воспоминание? Я помню, как ты трахал ее на моих глазах. Ты даже не прервался! — громко заявляю я, чувствую подступающую дурноту. В глазах появляются белые мошки.
— Маш, оставь это. Это прошлое. Никакой Юли у меня нет. Я ее выгнал.
— А где гарантии, что пока я буду ходить с животом, ты не затащишь в новую постель новую Юлю?
Демид хмыкает.
— Маша, тебе надо быть переговорщиком на совещаниях. Отлично задаешь вопросы.
Я усмехаюсь. В глазах резко темнеет. Последнее о чем я думаю, так это о том, что чертов гад так и не ответил нормально ни на один мой вопрос.
24
Я просыпаюсь в больнице. Если хоть раз там побываешь, то ни с чем не спутаешь белый потолок палаты.
К собственному удивлению, чувствую себя прекрасно. Даже очень. Мне словно бы дали хорошенько выспаться в очень удобной кровати.
Стоп! Может это и не больница?
Кровать действительно очень удобная и совсем не похожа на типичные жесткие лежанки в палатах. Верчу головой, замечаю плоский телевизор в углу над холодильником. Кнопки для вызова персонала и тонкую дверь. Все-таки больница.
Меня охватывает ужас.
— Что с моим ребенком? — я сажусь в постели и замираю. Вижу в углу в кресле спящего Демида.
Боже, муж лежит в настолько неудобной позе, а его шея так кренится набок, что мне физически становится больно. Я бы не смогла просидеть в таком положении и получаса, а он спит.
Я осматриваюсь. Палата дорогая, люксовая. В углу стоит чемодан, на столе шикарный букет цветов, мою любимые конфеты и что-то еще. На мне не больничная рубашка, а моя родная сорочка. На полу любимые домашние мягкие тапочки.
Я невольно бросаю взгляд на Демида.
— Ну, спасибо за заботу, но ты меня этим не купишь.
Я злюсь на Демида. За все. За измену, за предательство, и за, черт возьми, всю заботу, которую он мне дарит. Я злюсь и на себя. За то, что смотрю на спящего мужа, улыбаюсь против воли и на сердце теплеет. Глупое сердце. Почему оно не может разлюбить?
Оборачиваюсь и жму на стене кнопку вызова медперсонала. Подходить к мужу не решаюсь. Сердце и так колотится от волнения за малыша.
Сестра заглядывает в палату практически сразу же.
— Доброе утро, вас что-то беспокоит? — ласково и с улыбкой спрашивает она, заходя в палату.
— Что с моим ребенком? — сразу же задаю вопрос.
— О, не беспокойтесь, все хорошо.
Девушка закрывает дверь, и от щелчка Демид открывает глаза.
— Правда? Да? — я встаю. — А что со мной случилось?
— Обморок. У вас давление упало.
Я выдыхаю. Внезапно в теле разливается слабость.
— Маша, — Демид встает со своего места. Он выглядит таким бодрым, словно вообще не спал. — Ляг, Маш, тебе нужен отдых.
— Тебя меня не уложить в постель, — ворчу я, но присаживаюсь. Не хватает еще одного обморока.
Боже, я бы и сама легла. Без указаний Демида, но теперь… Ох, Маша, держись ради ребенка.
— Я позову сестру, вам возьмут кровь на анализы. Потом сделают УЗИ. Если все будет хорошо, в понедельник отпустим вас домой.
Я тяжко вздыхаю.
— А больничный?
— Уже открыли.
Ну вот, теперь на работе все узнают, что я беременна не от меня, а через сообщение от госуслуг.
— Отдыхайте, вам лучше полежать, — сестра укладывает меня обратно в постель и уходит.
Повисает тишина. Длиться недолго. Демид встает и подходит к кровати. Он смотрит на меня, я отворачиваюсь к стенке.
Демид берет стул и присаживается рядом. Он не касается меня, за что я благодарна ему. Я не готова к телесным прикосновениям.
— Маш, давай поговорим. Так больше продолжаться не может.
Я резко поворачиваю к нему голову.
— Какой выход из ситуации ты предлагаешь? — мой голос звучит отстранено. Даже равнодушно. Наверно, я и сама устала от беготни от мужа и от проблем. Нам надо поговорить и все решить. Кажется, мы оба к этому готовы.
— Ты не хочешь быть со мной.
Утверждение. Наконец-то Демид это понял.
— Но я не могу бросить тебя.
— И?
— Я предлагаю тебе содержание. Квартира, помощница по хозяйству, няня, что угодно. Любой каприз.
Я открываю рот, чтобы ответить, но он поднимает руку, призывая остановиться.
— Выслушай меня полностью.
— Ладно.
— Ребенок, Маша. Это наш с тобой малыш или малышка, — на секунду на его лице проскальзывает мечтательная улыбка. — Неважно. Но я, как отец, имею право участвовать в его воспитании. Поэтому все, что угодно ради ребенка. Хочешь развода? Давай. Не хочешь видеть меня? Ладно. Любой твой каприз, только прекрати нервничать. Твои нервы вредят малышу.
Я внимательно вглядываюсь в его лицо. Он же не шутит?
Демид замечает мою реакцию.
— Никакого обмана. Я не буду настаивать на твоем возвращении. Не буду преследовать тебя, являться незваным гостем. Давай как взрослые люди все обсудим. Хочешь разойтись — хорошо.
Я молчу. Мне не верится, что он пошел на такой шаг.
— Что еще?
— Я бы хотел, чтобы ты уволилась.
— Нет!
— Маша, работа — стресс. Это вредно.
— Я подумаю.
— Маша, ты же великолепный юрист. Давай заключим соглашение. Оговорим все. Суммы, расписание, границы дозволенного. Я готов тебя всю жизнь содержать.
Хорошая уловка.
— Я не хочу, чтобы ты работала у Сухарева.
Фамилия моего нового начальника звучит от него как ругательство.
— Почему? — недоумеваю я.
— Потому что он подонок. Он мой конкурент, Маша. Он попытается тебя использовать.
В палату входит медсестра, прерывая наш разговор. В голове каша. На ум приходят разговоры Кирилла Андреевича о крупном деле на следующей неделе. Он что-то говорил про крупного конкурента, которого собирается убрать. Это Демид?
Я не успеваю задать вопрос мужу. Он наклоняется ко мне и целует в щеку.
— Отдыхай, я все еще люблю тебя, Маша. Я готов ради тебя на все, — шепчет он на ухо, опаляя дыханием, за тем отстраняется. — Зайду позже.
25
Медсестра берет у меня кровь. Я не из пугливых, да и с моей историей болезни уже давно привыкла вечно сдавать анализы.
— У вас прекрасный муж, — с улыбкой заявляет медсестра. — Такой заботливый. Впервые встречаю мужчину, который с таким трепетом относится к своей жене. Он не отходил от вас ни на секунду.
