Предатель. 20 лет обмана (СИ) - Шимай Лиза

Среди моего круга общения практически никогда не было настоящих подруг. Я всегда замечала какую-то зависть и злобу.

Я никогда не замечала поддержку, только осуждение. Не важно, что ты сделаешь.

Если ты ошибаешься, то ты глупая, дура, недостаточно мудрая, должна поступить иначе. Когда ты добиваешься какого-то успеха, то говорят, что тебе просто повезло. Так сложились обстоятельства. В скором времени тебя ждет провал.

Говорят, что существует женская солидарность. Никогда ее не замечала. Мне кажется, женщины-подруги — это первые люди, которые готовы тебя осудить.

И сейчас я наглядно это увидела, когда встретилась с Пашей. Он не обсуждал меня, не говорил мне гадости, Он просто меня выслушал, сказал свое мнение. Он меня поддержал. Он меня поддержал так, как не поддерживала никогда ни одна из подруг.

Я помню, когда была подростком, как и все дружила с девочками. Но даже тогда постоянно были какие-то сплетни, пересуды за спиной. Мне иногда кажется, что девочки могут дружить только против кого-то.

Объединяться в группы и осуждать, осуждать, осуждать.

Это ужасно. Иногда хочется просто услышать слова поддержки. Просто — ты справишься, у тебя все получится.

И неважно, если твой поступок кажется неразумным с другой стороны. Это мой поступок, это мой выбор.

Я считаю, что он правильный.

Легко осуждать когда смотришь со стороны.

Сложно принять правильное решение, когда находишься в гуще событий и тебя захлестывают эмоции.

Глава 25

— Ты хотела поговорить?

Руслан сидит на диване, а я напротив него, в кресле. Мы молчим уже несколько минут. Никто из нас не может начать разговор.

Просто переглядываемся, иногда отводим взгляд и продолжаем молчать. Наверное, это самый сложный разговор в моей жизни.

— Да, хотела. Но я даже не знаю, с чего начать.

— Я подожду, пока ты будешь готова. Меня радует уже то, что ты мне написала.

— Это очень сложный разговор, Руслан. Наверное, самый сложный в моей жизни. Я хочу сделать все правильно, я очень боюсь ошибиться. Потому что если я приму это решение, то я не смогу никого винить. — Я смотрю своему мужу в глаза. — Только себя. Мы прожили с тобой двадцать лет. Как я думала, счастливых двадцать лет. А тут произошло такое. Возможно, я веду себя неправильно, и какая-то другая женщина выбрала бы другую тактику. Но это я. Мне больно, страшно, я теряюсь, паникую. Не могу собрать себя по кусочкам. Сейчас мне нужна поддержка, какая-то опора. Всегда этой опорой был ты, а сейчас у меня ощущение, будто я осталась одна и не знаю, кому доверять.

Руслан кивает, но ничего не говорит. Он понимает, что сейчас не может сказать мне, чтобы я доверяла ему.

Он осознает мою боль, я продолжаю.

— Я очень сильно разочарована в своих подругах, людях, которых я знала достаточно долго и думала, что они честны со мной. Я просто шокирована поведением Лили. Этого я не ожидала. И у меня теперь в голове не укладывается, что происходило эти восемнадцать лет? Руслан, я хочу знать правду, всю правду. Тогда мне станет легче, а так я буду постоянно теряться в догадках, что происходило на самом деле. Даже сейчас я постоянно вспоминаю, как мы с ней встречались, разговаривали, когда она задавала вопросы о тебе, как она меня слушала, когда я рассказывала о каких-то наших семейных проблемах. Понимаешь? Я во всем теперь ищу подвох, а я так не хочу. Я хочу, чтобы в моей голове все разложилось по полочкам. Я бы могла обратиться за этим к Марине или Гале, но я им тоже не доверяю. И сейчас я хочу понимать, я хочу знать всю правду, абсолютно всю.

— Я тебе расскажу. — Говорит Руслан, затем встает со своего места, закладывает руки в карманы и подходит к окну.

Тяжело вдыхает и говорит.

— Восемнадцать лет назад у меня была короткая связь с Лилей. Это было разово, и ты уже знаешь, что я сейчас считаю это своей ошибкой. Роковая ошибка, которую я хотел скрыть и надеялась, что она никогда не всплывет. Я практически сразу поговорил с Лилей и сказал, чтобы она обо всем забыла, и между нами быть ничего не может. Чтобы она не планировала, ни о чем не думала. Вначале все шло гладко. Но затем, спустя года пол, она начала мне звонить. Она начала мне звонить, искать встреч. Даже брала пару проектов с моим заводом. Как я сейчас понимаю, просто хотела, чтобы мы чаще виделись. Я пресекал любое общение. Затем она успокоилось. Как мне показалось. Вышла замуж за Пашу. Мы с ним начали пересекаться по работе, все чаще и чаще общаться. Мы вместе все ездили на отдых. На тот момент я был уверен, что нашей семье ничего не угрожает.

Руслан поворачивается и смотрит на меня.

— Аня, если бы я знал, что есть какая-то угроза, я бы никогда ее не допустил в семью. Я бы сразу выставил границы. Есть они с Пашей, есть наша компания. Раздельно. Но я был уверен, что все забыто. Но через время она стала вести себя странно.

— Это сколько лет назад было?

— Ну, примерно пятнадцать. Тогда еще девчонки не родились. Это я точно помню. Она стала более настойчивая. Звонила по ночам. Я сбрасывал её звонки, я ее просил угомониться. Один раз мы с ней встретились, и я объяснил, что ни о каких отношениях речи быть не может. Но она себе вбила в голову, что хочет быть со мной. Угрожала, что расскажет все тебе. Тогда я даже сам собирался рассказать. Хотел, чтобы между нами не было тайны, чтобы она меня не шантажировала.

— Понятно.

— Но потом, ты помнишь, она с Пашей на пару лет уехала жить за границу. И я был уверена, что вообще все уже утряслось, и никто ни о чем не вспомнит. Но затем они вернулись, и стало только хуже. Поверь, между нами с ней больше ничего не было. Только ее звонки, сообщения. Было несколько ситуаций, когда на каких-то мероприятиях она пыталась делать намеки, но я это пресекал. Я ей объяснил, что тогда я выбрал тебя, и меня больше никто не интересует.

— Я так подозреваю, что и Галя, и Марина были в курсе всего этого.

— Я очень удивлен, что сейчас они ей помогают, особенно Галя. Но этот вопрос я уже решил.

— В смысле решил?

— Я с ней сегодня говорил, она уволится по собственному желанию. Не хочу портить ей трудовую книжку, пусть идет работать, куда хочет. Но ее в моей компании не будет. С ее мужем я тоже переговорю.

Глава 26

— Мне кажется, это никогда не закончится. — Я отрицательно качаю головой. — Мы живем в одном городе, все время будем пересекаться.

— Ань, это я исправить не могу. Конечно, я мог бы продать свой бизнес, и мы переедем в другой город. Но ты уверена, что стоит убегать?

— Нет, я не предлагаю убегать. Я просто... Это мысли вслух.

Руслан снова садится на диван, наклоняется вперед. Внимательно смотрит на меня.

— Я не могу тебя защитить от людей, которые лгут. Как видишь, я и сам грешен, я сам тебе соврал. Мне самому больно, и от этого и неприятно.

Отворачиваюсь, на мгновение задумываюсь.

— Понимаешь, что меня больше всего угнетает? Восемнадцать лет это все длилось. То есть весь наш брак — это ложь.

— Нет, Аня, это не ложь. Я всегда тебя любил. И ты для меня была самой важной женщиной. Ты родила мне двух прекрасных дочерей. Я всегда смотрел на тебя и понимал, какая ты прекрасная жена, мать. Ну да, я совершил ошибку, я оступился. Конечно, я жалею об этом. Жалею о том, что это вылилось. Жалею о том, сколько тебе доставило это проблем и страданий. Я очень хочу, чтобы это все скорее закончилось, так же, как и ты.

— Я очень боюсь узнать что-то еще о тебе. — Поворачиваюсь и смотрю в глаза Руслану. — Я очень сильно боюсь узнать, что было что-то еще, и ты снова от меня это скрыл.

Руслан отрицательно качает головой.

— Понимаешь, если бы я месяц назад тебе спросила о подобном, не думаю, что ты бы мне сказал правду. Сейчас все раскрылось. И раскрылось не из-за того, что ты этого хотел. Так получилось, так сложились обстоятельства. То есть, если бы девочки не устроили весь этот цирк, я бы могла и не узнать. Вот что меня напрягает. Руслан, как мне тебе доверять? Как мне жить с тобой под одной крышей и дальше растить наших дочерей? Понимаешь, я сейчас готова закрыть на это глаза, я готова забыть. Честно, делаю это не потому, что я хочу, а потому, что я берегу наших девочек. Я хочу, чтобы они росли с отцом. Я хочу, чтобы они росли с обоими родителями. Но ты же понимаешь, что если между нами будут напряжения, недоверия, ссоры, это им навредит? Я сделаю только хуже. Я хочу, чтобы наши дочери росли в полноценной семье. Но полноценная семья возможна только если есть доверие.