Сильнее меня (СИ) - Летова Мария

Меня омывает ощущением, от которого царапанье под ребрами умножается на два. Такое яркое, как сейчас, оно у меня впервые. Если я вообще когда-нибудь испытывала его по-настоящему! Вот так… по-взрослому. Когда его ни с чем не спутаешь. И когда мне не глупости хочется творить, а держать себя в руках, хоть пульс и подскочил!

Я никогда не ревновала своего бывшего. Вот так, как ревную сейчас, — никогда. Скорее я хотела всех для него затмить, стать единственной и неповторимой, а сейчас меня парализует, если увижу на лице Багхантера… интерес…

Ведь я не знаю, что с этим интересом делать! Уж точно не запретить.

— …так как это называется… мяч… кольцо… — слышу я все такой же звонкий голос Альбины.

— Предположительно… баскетбол? — отзывается Павел.

— Да, точно… — снова смеется Альбина. — Вспомнила…

По его лицу ничего невозможно понять. Он оборачивается, когда чувствует мое присутствие за спиной. Может, на его губах и есть улыбка, но глаз она не касается, они скорее… чертовски ясные, как обычно.

Ладони Паши обнимают уже стоящее на стойке пиво и коктейль. Бокал с зонтиком для Альбины бармен выставляет на стойку спустя секунду после моего появления, я же в течение этой секунды медлю с тем, чтобы посмотреть ей в лицо.

Она замолчала — это еще одна причина моего промедления. Подруга просто забирает свой коктейль. Молча. Создавая ощущение, что я не присоединилась к их разговору, а его прервала! Словно я третий лишний. И продолжает его создавать, когда, метнув глаза на стойку, я говорю:

— Я передумала…

Багхантер становится вполоборота. Я, черт возьми, прячу от него взгляд. Хватаю со стойки заламинированную барную карту и впиваюсь в нее глазами.

— М-м-м… ладно, я пойду… — наконец-то подает голос Альбина. — Направо или налево? — интересуется она беспечно.

— Прямо, — подсказывает Павел.

Со смехом подруга благодарит:

— Спасибо. Надеюсь, не заблужусь…

Впервые в жизни по отношению к подруге я чувствую настоящую злость.

Даже если она не в курсе, как сильно я схожу с ума по стоящему рядом парню… даже если мной управляют взбесившиеся гормоны… ощущение третьего лишнего это не отменяет!

Багхантер и сейчас мои эмоции не разделяет. Когда я на него смотрю, он просто выгибает брови, ожидая, пока озвучу свои изменившиеся предпочтения.

Павел раздел меня не только в прямом смысле, но, слава богу, я «голая» не настолько, чтобы он смог понять, как сильно я приревновала его только что.

У меня на это даже прав нет.

Но я точно… не собираюсь эти ощущения терпеть, слишком на Альбину злюсь.

Я убираю в сторону меню.

— Я опять передумала… — говорю я не с флиртом, а с вызовом!

— Женский подход, — медленно отвечает Паша.

Теперь мы точно на одной волне, ведь он отвечает мне как раз тем самым взглядом — смотрит на меня как на бомбу замедленного действия.

Я начинаю верить, что такая и есть. Всегда была. И мне это нравится. Потому что это нравится ему. Не просто нравится…

— У меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться… — произношу я.

— Я от твоих еще ни разу не отказывался, — напоминает он.

— Давай уйдем…

Я смотрю на него исподлобья, он же секунду думает, потом смотрит на часы.

— Я хотел кое-кого увидеть… — объясняет Павел.

Я обрываю его, делая шаг назад. Медленно скользнув и сказав:

— Думать нужно быстро…

Он оценивает мой маневр. И следующий шаг тоже. Тот увеличивает между нами расстояние. Еще один шаг, и разговор будет закрыт — вот в чем суть этого цирка!

Сделать этот третий шаг Охотник мне не дает. Он выбрасывает вперед руку, как только я делаю попытку пошевелиться, и тянет меня к себе. Дергает, возвращая на место.

Я издаю вздох от неожиданности, параллельно испытывая головокружение от того, что это его «да».

Глава 24

Самое… яркое рядом с ним ощущение — что я могу сходить с ума за двоих, без тормозов.

Могу целовать его так, будто голодная; могу касаться так, будто мы не в такси, а на его диване; могу терять голову — Багхантер не скажет мне «стоп». Не попросит включить тормоза, держаться границ, вести себя прилично! Он как бетонная стена, которая принимает мой напор, а затем отвечает. Не зеркально — импульсивно и горячечно, а на собственной скорости, но это и сводит с ума…

Он остается в сознании за двоих, в то время как я за двоих отключаюсь.

Так было в прошлый раз, и теперь все так: толкнув меня к стене в своей квартире, Багхантер резким движением просовывает между моих ног ладонь и горячим взглядом следит за моим лицом. За моей реакцией на жесткое давление пальцев, шва джинсов.

Я запрокидываю голову и без тормозов эту реакцию Охотнику даю. Выдыхаю свое «ах» — стонущее, сексуальное, возбужденное.

Я могу скрывать от него часть своих чокнутых мыслей или решений, но ни черта… ни единой эмоции, когда мы голые.

У Кирилла была эта привычка — меня тормозить. «Не здесь», «не сейчас», «давай просто поедим». Я принимала это как должное, хотя со временем это стало раздражать. Словно он предпочитал видеть меня заряженной на определенный процент, и ни процентом больше. Я чувствую разницу… чувствую сегодня, как и в прошлый раз! Сейчас, когда стаскиваю с Багхантера футболку и кусаю его ключицу, пальцами царапаю мышцы на груди, а он в ответ таранит мои губы поцелуем и сгребает ладонями ягодицы.

Я подставляю его рту шею, выгибаясь, пока он несет меня в комнату. С каждым разом его ласк становится больше — его губ на моей коже. И у меня ощущение, что так много этих ласк, как я, у него никто до этого не требовал, потому что он как будто и сам не знает свой предел.

Каждый раз… пробует и пробует.

— Паша! — взвизгиваю я, когда его зубы смыкаются вокруг моего соска.

Он гладит, сжимает мою грудь. Я рада, что мой вес держится на нормальной отметке, хотя бы потому, что грудь почти полностью заполняет его ладонь.

Я выгибаюсь навстречу распирающему его джинсы бугру. Обнимаю ногами талию и тяну к себе за шею, чтобы оставить на ней укус…

Губы Багхантера приоткрыты, когда он заглядывает мне в лицо.

Я скольжу напряженными сосками по его груди, ладонями — по плечам. Паша издает тихое «м-м-м», кусает в ответ мои губы.

Я возбужденная, дрожащая.

— Что делать будем? — хрипло спрашивает Багхантер, наконец-то просунув руку в мои джинсы.

Он демонстративно тащит мокрый след пальцами вверх по моему лобку и животу. В ответ на «издевательский» вопрос я стукаю его кулаком по плечу, резко хватаюсь за пуговицу на его джинсах…

— Понял… — усмехается Охотник.

Я оказываюсь лежащей животом на спинке дивана. Коленями Паша становится на него, окружает своими бедрами мои. Под его весом диван проседает. Голой кожи ягодиц касается воздух, когда Охотник спускает мне джинсы до колен, оставив на месте стринги.

Я зажмуриваюсь, слыша звук расстегивающейся ширинки, шелест пакетика…

Скрип дивана слегка глушит мои стоны, когда Паша убирает в сторону полоску белья и с давлением обрушивается на мое тело. С глухим стоном резким толчком он толкает меня вперед, а потом с силой удерживает на месте, сжав ладонями талию…

Я кричу первая. Свои чертовы матерные слова.

Я всегда кончаю первая, потому что Охотник маниакально за этим следит. Даже сейчас, когда его скупые стоны летали над моей головой, я знала: он все контролирует. Меня и себя!

От его финальных толчков мне даже немного больно, но я лишь сильнее зажмуриваюсь, чувствуя его оргазм и телом, и слухом. Паша издает короткие стоны, замирает. Шумно дышит, продолжая жестко удерживать меня еще секунду, после чего отстраняется, и я слышу его быстрые шаги.

Пока он избавляется от презерватива, я вялой кучей падаю на диван и стаскиваю с себя джинсы. Лежа на боку, вижу, как Павел возвращается в комнату, одетый в свободные домашние шорты.

— Алиса… — прошу я медленно. — Включи телевизор…