Резко одергиваю руку, когда полковник вдруг начинает шевелиться, переворачиваясь на бок. Он подгребает под себя подушку, к моему облегчению, так и не просыпаясь. И своими медвежими движениями едва не спихивает с кровати телефон, лежащий у изголовья.
Ловлю мобильник, пока он его не разбил, и вдруг застываю, изучая заставку на загоревшемся экране. Лев с открытой пастью, а сверху весьма аляповато корона пририсована. На мой взгляд не очень соответствующая строгому стилю Хасанова картинка.
Виталик любит подобное. Еще и чехол вечно облеплял подобными пафосными наклейками, и всякими надписями — строчками из песен. Помню, что-то там про жизнь было.
Как-то по инерции переворачиваю телефон и непонимающе изучаю наклейки на чехле.
Это же… те самые.
На одной из них надпись:
«Живем один раз, надо бы его запомнить».
Это… телефон Виталика?
Но он ведь сказал, что потерял его?
Выходит, что нет.
Хасанов забрал. И оставил у себя.
Интересно… зачем?
Неужто чтобы меня снова спасти? Например от продолжения рассылки моих фоток? Или…
На автопилоте разблокирую телефон мужа, — пароль у него незамысловатый — дата рождения. И едва заставка растворяется на экране я застываю в шоке…
Перед глазами галерея фотографий. Тех самых. Что я отправляла мужу.
И в голове невольно возникает только один вопрос: знает ли Хасанов этот самый незамысловатый пароль от телефона Виталика?
Как-то бездумно листаю собственные нескромные фотки, и вдруг натыкаюсь на видео, и тут же вздрагиваю, от собственного голоса, достаточно громко звучащего из динамика, в тишине комнаты:
— Я любое твое желание исполню, любимый, — говорю я там своему неверному мужу, сидя перед камерой в одном халате, — только умоляю… вернись живым…
Пальцы дрожат, поэтому не сразу выходит заблокировать телефон. А когда наконец получается, то я тут же сую его обратно под подушку, пока полковник не проснулся.
Хочу было выпрямиться и отойти, но мое запястье вдруг оказывается в плену горячих пальцев, а в следующую секунду я уже лежу прижатая к мощному перебинтованному телу полковника.
— Будет сделано, — словно на какой-то приказ отвечает. И вдруг добавляет: — Настенька...
