Шёлковый хаос - Моран Фэя

Ясно. Наша прислуга никогда не умела держать язык за зубами.

Сестренка все еще была в своем вырви-глазного цвета купальнике и с полотенцем, накинутым на плечи.

– Меньше общайся с нашими горничными, – закатил глаза я, возвращаясь к своему гардеробу. – И вообще, кто тебе разрешил входить ко мне без стука?

– Дейма-а-аки, – состроила она щенячьи глазки. – Ну расскажи, что там было. Ну пожалуйста! Делия сказала, что вы целовались.

У меня глаза едва не вылезли из орбит.

– Делия скоро договорится до того, что ее сошлют чистить конюшни в наше дальнее поместье! – рявкнул я, выуживая из шкафа свежую рубашку. – Никто никого не целовал. Мы… просто обсуждали детали брачного контракта.

– Ага. – Инес скептически выгнула бровь и уселась на край моей кровати, по-хозяйски закинув ногу на ногу. – Обсуждали так бурно, что она прижала тебя к колонне? Или это ты ее прижал? Делия божится, что искры летели такие, что в холле чуть не лопнули люстры. Деймос, серьезно, ты же ее ненавидел еще утром!

Я замер, застегивая пуговицы, и перед глазами снова всплыл образ Анархии. То, как она склонила голову. Ее язык на мочке моего уха. Запах ее духов. И это чертово «мамочка», которое до сих пор отзывалось глухой вибрацией где-то внизу живота.

– Мои чувства к ней не изменились, – процедил я, глядя в зеркало и пытаясь придать лицу выражение ледяного безразличия. – Она невыносима. Она дерзит отцу, нарушает все правила приличия и ведет себя так, будто этот Дом принадлежит только ей.

– Но? – Инес хитро прищурилась. – Есть же какое-то «но», раз ты сейчас выглядишь так, будто у тебя сейчас остановится… – Она осеклась, поняв, что пошутила неудачно. – Деймаки, а с тобой все нормально?

– Но она – вызов! – проигнорировав ее тревогу, выдал я. Потом обернулся к сестре, и мой голос против воли стал жестче. – Она думает, что может играть со мной. Что она старше, опытнее и хитрее. Она пытается дрессировать меня, как своего ручного песика.

Инес вдруг рассмеялась.

– О боги, Деймаки! Ты попал. Тебя не заводит покорность, мы это всегда знали. Все эти дочки папиных друзей, которые заглядывали тебе в рот, вызывали у тебя только скуку. А тут пришла настоящая Анархия и… что, надела на тебя поводок?

– Она только пытается, – отрезал я, натягивая брюки. – Но у нее ничего не выйдет!

Инес хихикнула, встала, оставив мокрый след на моей застеленной кровати от своего купальника, и направилась к выходу, но у самой двери обернулась:

– Кстати, если ты все-таки решишь ее, так сказать, «наказать», постарайся, чтобы Делия этого не видела. А то к ужину об этом будут знать даже дядя Паисий и тетушка Римма.

Когда дверь за ней захлопнулась, я попытался успокоиться. Мне вспомнились прошлые девушки, с которыми я общался. Им хватало лишь одного моего звания «наследника Дома Зевса», чтобы строить мне глазки и выполнять все мои прихоти. Никто еще не смел так вести себя со мной. Они были предсказуемыми. Одно мое слово или даже глупая шуточка – и они уже лебезили передо мной, пытаясь угадать каждое желание. Это было удобно, но моментами скучно. Жизнь с ними напоминала идеально выверенный сценарий, где я всегда был главным героем, а они лишь красивыми декорациями.

Я подошел к зеркалу и поправил воротник свежей рубашки.

Черт, одно воспоминание о том, как ее язык коснулся моей кожи, заставляло кровь снова вскипать, а пульс частить.

Интересно, что она забыла в клубе у Эрраса? Если Анархия ведет с ним игры за моей спиной, то наш союз превратится в зону боевых действий еще до того, как мы обменяемся кольцами. Но почему-то мысль о том, что она могла быть там ради развлечений, злила меня куда сильнее, чем возможный политический заговор.

Я вышел из комнаты и направился к лестнице. Но проходя мимо гостевого крыла, невольно замедлил шаг у ее двери. Нас разделяло достаточное расстояние, чтобы мы друг друга даже не слышали, но иногда меня это расстраивало.

Мне хотелось знать, чем она занимается, пока никого нет рядом.

Я замер перед ее дверью, борясь с унизительным желанием прильнуть к дубовой поверхности.

«Какого черта я вообще раздумываю?» – мелькнула резкая мысль, заставив меня выпрямиться. – «Это мой дом. Каждый камень в этих стенах, каждая ворсинка на этом ковре принадлежат моему роду. Здесь нет и не может быть закрытых дверей для наследника Дома Зевса».

Чувство собственности, подпитанное уязвленным эго, окончательно перевесило остатки джентльменских манер. В конце концов, Анархия – это проблема, которую мне нужно решить, а чтобы решить проблему, ее нужно изучить. Без свидетелей. Без этой ее вечной маски превосходства, которую она надевает перед моим отцом или мной.

Я с уверенностью нажал на позолоченную ручку. Дверь поддалась бесшумно, открывая вид на гостевые апартаменты, залитые мягким светом солнца.

Анархия была там. Она уже успела сбросить ту одежду, в которой была в холле, и сейчас на ней сидел лишь короткий шелковый халат глубокого винного цвета, который едва доходил до середины бедра. Она стояла у массивного дубового стола, спиной ко мне. Тонкий шелк в ее позе натянулся до предела, вызывающе подчеркивая аппетитные изгибы ее бедер и выпячивая округлую попу. Подол халата задрался так высоко, что открывал вид на ее длинные стройные ноги, оставляя слишком мало места для воображения.

Мой взгляд невольно замер на этой картине, а во рту мгновенно пересохло. Это было настолько откровенно и провокационно, что я на секунду забыл, зачем вообще сюда вошел. А потом, придя в себя, обратил внимание на то, что она так внимательно изучала и разглядел на столе раскрытую папку с документами. Анархия медленно перелистывала страницы в ней.

Я сделал шаг внутрь, ожидая, что она вздрогнет или попытается спрятать их. Но Анархия даже не шелохнулась.

– И кто это разрешил тебе входить ко мне в комнату? – произнесла она сухо, не оборачиваясь.

Я замер и холодно ответил:

– Это вообще-то мой дом. Когда хочу, тогда и вхожу. Лучше поделись, что это за бумаги? Что происходит вообще?

Наконец она обернулась. Халат слегка соскользнул с одного плеча, обнажая смуглую кожу. Ее глаза блеснули и на губах заиграла все та же торжествующая усмешка.

– Взрослые дела не касаются детишек, – произнесла она.

– Детишек? – Я коротко усмехнулся. – Ты забываешься, Хаос.

Я сделал обманное движение, подавшись вперед, а рука молниеносно скользнула мимо ее плеча, и я рывком выхватил папку прямо из-под локтей Анархии. Она дернулась, но я уже отступил на шаг, с торжествующим видом раскрывая документы.

– Посмотрим, чем занимается моя любимая невеста вместо того, чтобы готовиться к свадьбе, – произнес я, пробегая глазами по первой странице.

Ухмылка сразу слетела.

Это были имена всех Айм – солдатов низшего звена – Дома Аида и их досье. Подобными документами владеют только семьи во главе каждого Дома и Тагмархи, но уж точно не такие, как Анархия.

– Откуда у тебя это? – спросил я, вернув взгляд на нее. – И зачем?

Она упрямо молчала.

– Хаос?

– Это лишь мое дело. Тебе не за чем…

– Любое твое дело через пять дней будет и моим тоже. Так что выкладывай, любимая.

Анархия закатила глаза и медленно выпрямилась. Она долго вглядывалась в мое лицо, пока не выдохнула и сдалась.

– Я подозреваю, что кто-то хочет помешать нашей свадьбе.

Я нахмурился.

– Дай угадаю. Этот человек – ты?

Анархия посмотрела на меня как на идиота, потом махнула и уже хотела сорвать с моих рук документы и просто исчезнуть из комнаты, но я перехватил ее за руку, возвращая на место.

– Ладно-ладно, – усмехнулся я ее вспыльчивости. – Больше не буду шутить.

– Тебе пора научиться вести себя как взрослый, – произнесла она с таким тоном, словно отчитывала ребенка. – Тебе двадцать три, а поведение как у тринадцатилетнего пацана.

– Это во мне и любят, сладкая. Будь я таким же хмурым, как папа, никто бы не считал меня харизматичным и милым парнем. И девочки не были бы так без ума от меня.