(не) Суррогатная мама (СИ) - Тур Злата

— Если бы мне это предложил кто другой, я решил бы, что он спятил. Ты хоть представляешь, как далеко она меня пошлет?

— С чего бы?

— Михаил Степаныч, ты реально, соображаешь? У меня жена, у нее муж, а мы делаем из нее настоящую, а не суррогатную мать? — у меня чуть ли не дым из ушей валил. Сначала я подумал, что от возмущения. Но предательская пустота, вдруг образовавшаяся в области солнечного сплетения, тут же показала, что дело не в возмущении, а в возбуждении. Дыхание перехватило от одной мысли, что я смог бы снова поцеловать потерянную Малинку. Впиваться в ее сладкие упругие губы, ласкать ее… Я опустил голову, чтобы дед не отсканировал отблеск похоти. Делал вид, что размышляю, как бы достойней ответить.

— Внук, тебя что, жена укусила, и ты поглупел вдруг? — буравя меня подозрительным взглядом, поинтересовался он. — Она и знать ничего не должна!

— Нет, ну а как ты себе это представляешь? Украсть ее, усыпить и заниматься сексом, пока она не забеременеет? Так? — я понимал, что попал в какую-то ловушку, подстроенную дедом, и сейчас раздастся издевательский хохот. И от этого внутри все скрутилось от дурного предчувствия.

— И этот человек претендует на место главы компании…. Мда-а-а, — он удрученно почесал подбородок, но ехидный блеск в глазах его выдавал. Он откровенно глумился, а я чувствовал себя школьником, отчаянно тупившим перед всем классом. Такое же мучительное чувство — смесь стыда, обиды и злости.

— Я вообще — то имел ввиду, что оплодотворят яйцеклетку не твоей жены, а вашей инкубаторши. И знать ей об этом незачем. А врачебная этика, как и все в этом мире покупается и продается, — холодно резюмировал он.

Твою ж… ближайшую родственницу! Вот что значит тоннельное мышление. По какой-то причине мозг видит только одно решение и простраивает ход событий исходя из него. Убеждает себя, что другого быть не может, и даже не думает поискать другие варианты. И вот так позорит своего хозяина…

Дед наслаждался своим триумфом. Он откинулся на спинку кресла и рассматривал меня так, будто впервые видит. Но ему мало. Надо добить.

— Хотя, признаюсь, глядя на эту молодую самочку, я бы тоже подумал, как ты. Ее только отмыть да откормить, и будет бриллиант. Чистейшей воды. Ты б видел, в каком гадюшнике она живет! Комната в какой-то рабочей общаге. Прокуренный коридор, провонявшиеся нищетой и убогостью лестницы. И одна комнатушка на троих. Меньше, чем любой из наших туалетов. А она держится. Трутня на себе тащит. Так что ей деньги и впрямь нужны позарез.

— Почему трутня? — севшим голосом спросил я и потянулся за бутылочкой воды, стоявшей на низком столике. Сердце ударялось в ребра, как глупая птица, бьющаяся о стекло. То, от чего я отмахивался, зная, что ничего не изменить, все — таки вылезло, требуя ответа. Почему Малинка вышла за него замуж?

— Мужик, даже на костылях, не позволит своей женщине гробиться на двух работах и продавать свое тело, — издевка исчезла из его глаз. Он говорил зло, отрывисто, будто тень тунеядства этого недомужика могла как-то запятнать и его самого.

— А может она его любит? — промочив горло, задаю самый больной вопрос. Просто в воздух. Потому что дед ответа не знает.

— Да они спят врозь!

— Они тебе и это рассказали? — тут уж я позволил себе иронию.

— Зря ухмыляешься. Когда на кровати две подушки, одна в розовой наволочке, а другая со смешным мишкой, кто, по-твоему, на ней спит? А на диване, в углу, сложенное постельное, прикрытое пледом.

Это один из тех моментов, когда в главе нашего семейства проглядывало что-то человеческое. Но оно тут же безжалостно задавилось его цинизмом.

— Так что нам такая стойкость ко двору. Хорошо, что вы начали чудить.

Это могло б сойти за знак одобрения, но то, что он предложил, выходило за рамки. Как всегда в переговорах и на предварительных встречах, я обязан уточнить все нюансы, чтобы не было разночтений.

— Поправь меня, если я что-то неправильно понял. Ты хочешь, чтобы мы у девочки забрали ее родного ребенка?

— Почему забрали. Мы ей выплатим деньги, как она того и хочет, — недоуменно пожал плечами он. — Ей какая разница, чей он? Она же и знать не будет, так что муки совести исключаются. В чем проблема?

Черт! Умеет дед загнать в ловушку! Я и сам не хотел бы, чтобы ребенок перенял все от жены. Абсолютное отсутствие интереса ко всему, что не касается ее лично, лень, инфантилизм. Но забрать у Малинки ребенка и отдать Стеллке — это вообще ни в какие ворота. С рождения лишить малыша материнской любви. И где гарантия, что меня совесть не сгрызет. Что если дитя будет похоже на Малинку? И чем больше я крутил эту мысль, тем больше понимал, что это отвратительно. И тут же понимаю, что если бы выбор деда пал на другую девушку, я бы с ним согласился.

Это единственная нечестная сделка, на которую я пойти не могу. Без вариантов. Без компромиссов. Но с него станется весь процесс взять под контроль. И сейчас спорить с ним — себе дороже обойдется. Надо что-то придумать. Взять тайм-аут.

— Дед, ты, конечно, мозг. Но зачем ты вынудил меня жениться на Стелле? Ты же знал ее с детства! И что, не видел, что у нее интеллект рыбки гуппи?

— Затем, чтобы сохранить и приумножить семейный бизнес. В ней есть все, чтоб создать тебе респектабельный имидж. И если бы вы не затеяли свою аферу, я бы молчал. Но поскольку теперь есть реальная возможность выбора, то, по-моему, все очевидно. Глупо упускать шанс улучшить генетику наследников. Я надеюсь, ты меня услышал.

— Я тебя услышал, — я отсалютовал и покинул кабинет в полнейшем раздрае.

Мне необходимо увидеть Малинку. Просто поговорить ни о чем. Или для отмазки — об условиях проживания. Ведь оставлять ее там, где она сейчас, нельзя.

Набираю новый номер, который я сразу же «сфотографировал» с соглашения. Потому что больше не могу терпеть. Если я ее не услышу сейчас же, меня просто разорвет на конфетти.

Гудки. Гудки. Я уже отчаиваюсь, но тут раздается ее запыхавшееся: «Алле», от которого меня буквально бросает в дрожь.

— Алина! Это Максим!

— Слушаю вас, Максим Михайлович, — через трубку веет арктическим льдом.

— Нам нужно встретиться! — выдыхаю. Никогда не думал, что у меня есть хвостик. Но сейчас он определенно заискивающе метался из стороны в сторону.

— Мы же договорились, что все организационные вопросы будем решать со Стеллой Игоревной. Простите, я не могу говорить. Я на работе.

Она отключилась, а я почувствовал себя полным дном.

Малинка- льдинка… Нет. Даже не льдинка, а холодный айсберг. Айсберг, который может потопить непотопляемый «Титаник». Что с ней творится? Не может до сих пор простить мою юношескую глупость?! Так прошло сколько времени… Как в «Что? Где? Когда?» — накидывайте варианты! Скорей всего, ей стыдно, что замужество принесло вместо счастья и обеспеченной жизни убогое существование. Причем, не просто убогое. А еще и с вынужденной продажей тела. Поэтому она и смотрит букой.

На ее месте я бы точно желал провалиться сквозь землю, только бы не сталкиваться с тем, кого в свое время променяла на нынешнее нечто. Согласен с дедом — не можешь работать головой — работай руками.

По идее, я должен чувствовать сейчас злорадство. Удовлетворенное Эго, могло бы почесывать сытое брюшко. Но нет. Может потому, что не видел в глазах Малинки этого самого стыда, сожаления. Наоборот. Только холодная обида. Именно она не дает мне подходить к контракту с Малинкой как обычному деловому соглашению. Словно какая-то невидимая глазу заноза цепляется за все и мешает жить. Заноза. Вот еще одно определение. Заноза, перевернувшая мою размеренную жизнь. Заноза, поставившая под угрозу мое восхождение к вершине финансового Олимпа. И я понятия не имею, что предпринять.

Я снова начал мерять шагами кабинет. «А сколько в попугаях будет?» — словно желая поиздеваться над моим и без того пылающим мозгом, всплывает картинка из мультика.

Будет Стеллка смотреть мультики с малышом? Будет читать сказку? Или, как она планирует, все мамки- няньки? Нет. Хватит ей одной доченьки. Греточку она любит по мере своих сил. Но ее и воспитывать не надо. Специально обученные люди это уже сделали. Ее подарили уже готовой к употреблению. И теперь эта пустоголовая псинка только подчеркивает ее утонченную натуру. А также не требует никаких хлопот. Моет и кормит домработница. Ясен пень — строго отмеривать шестьдесят граммов, подогревать до нужной температуры еду — это так утомительно. Зато таскать ее под мышкой везде — это очень мило. Выбирать по каталогу ошейнички со кристаллами Сваровски — это модно. И для инстаграм отличный контент. «Греточка очень любит Мальдивы», «День рождения Греточки», «Греточка на маникюре».