«День сегодня хороший. Благостный», – на секунду поднимаю глаза к голубому небу.
Сажусь в свою машину, подъехавшую к крыльцу.
– В Архив, – даю указание водителю. – Мигалку поставь, Артем, – даю напоследок указание. Открываю переписку с Сафьяновым.
Пристально разглядываю небольшую корзинку с ландышами, лентами и прочей мишурой. Красиво. Злате должно понравиться.
«Да, покупай»
– отправляю сообщение помощнику.
– «Встречаемся в кафе. Да еще вот что…»
– не знаю, как сформулировать.
«Какие еще будут указания?»
– после небольшой паузы не выдерживает Сафьянов.
«Своей девчонке тоже цветы купи, что ли?»
– печатаю и стираю. Собираюсь с мыслями и, наконец, пишу со вздохом.
«Девушке своей купи тоже цветы. Она нам помогает».
И сам не пойму, какого х*ра пекусь о чужой бабе.
Глава 25.
Глава 25.
Черный внедорожник подъезжает за минуту до того, как мы с Кирой подходим к кафе. Первым выскакивает Сергей, потом важно выходит Севастьян Михайлович. В черном костюме и белой рубашке. Широкоплечий, красивый мужик. Сразу видно, что облечен большой властью. Ни на кого не обращая внимания, заходит внутрь.
– Ой, не могу, конспираторы, – смеется Кира.
«Он приехал из-за меня», – сердце колотится как припадочное. Вздрагиваю от непонятного чувства. Если мой муж узнает, что я встречаюсь с посторонним мужчиной в кафе, то мне мало не покажется. Николай точно заставит уволиться.
Но нет. Я не хочу. Ни жить с Червонцевым, ни видеть его. Надо уходить. Теперь у меня есть силы и поддержка.
Генерал Ханин.
Как же мне он нравится! Серьезный мужчина, симпатичный. И самое главное, пытается мне помочь.
Только мой муж как паук наплел вокруг меня паутины. Распутать бы и сбежать. И самое удивительное, рядом с Севастьяном Михайловичем мне спокойно. Я словно за каменной стеной, а не на пороховой бочке, как рядом с Николаем.
Подхожу к двери, стуча каблучками Киркиных туфель. Или это сердце мое колотится как сумасшедшее?
– Прошу, леди, – улыбается нам адъютант Ханина, распахивая дверь.
– Добрый день, – воркует Кира у меня за спиной.
– Здравствуйте, – роняю мимоходом, а сама смотрю вперед на широкоплечую фигуру генерала. Он стоит посреди холла. Сталкиваемся взглядами. И не можем отвести глаз.
– Кхмм… – откашливается сзади Сафьянов. Ловко переворачивает табличку на двери. Было «Открыто», стало «Спецобслуживание».
Вхожу в пустой зал и озираюсь по сторонам. Ни персонала, ни посетителей. Вообще никого!
Ради нас Ханин закрыл кафе и выпроводил официанток? Этого не может быть… Или Кира права… Севастьян Михайлович ко мне испытывает какую-то симпатию?
Нет. Не может быть. Я не нравлюсь мужчинам. Не такая я. Не от мира сего. Даже слов подобрать не могу. Обычная серая мышь, никому не интересная. Да еще и замужем. Вон, девчонок полно молодых, свободных, симпатичных, раскованных. Не то что я.
– Здравствуй, Злата, – делает шаг навстречу Ханин. Берет мою ладошку в свои. Целует, как самый настоящий офицер из фильмов про царскую армию. Никаких вольностей, только уважение.
А у меня в груди все замирает от простого знака внимания. Он же только мою руку поцеловал, а у меня уже бедра инстинктивно сжимаются. Неужели я… реагирую?
– Давай поедим, золотая моя, – Севастьян Михайлович открывает передо мной дверь с надписью банкетный зал. – А этих голубков оставим здесь ворковать, – усмехается он, кивая на своего помощника и мою Киру.
Вроде бы для них старается, а на самом деле хочет со мной поговорить с глазу на глаз.
И руку мою не отпускает. Ведет в небольшой светлый зал с эркером. Изумленно таращусь на накрытый на двоих стол. Хинкали на блюде, какие-то закусочки с зеленью и розовый морс в запотевшем графине.
– Это тебе, – Ханин берет с белого комода небольшую корзинку ландышей, увитую розовыми лентами, протягивает мне. – Я все думал, какой цветок ты мне напоминаешь… И понял, – тянет он, чуть запинаясь. – Ты же на ландыш похожа, Злата. Такая же хрупкая и нежная, на первый взгляд. А на самом деле, боец…
– А ландыш с кем-то борется? – на автомате принимаю цветы из больших загорелых рук генерала. Разглядываю нежные, словно жемчужные, бусинки соцветий.
– Ну, ты спросила! – смеется он. – В любом саду ландыши – это стихийное бедствие. Все заплетут своими корнями, хуже любого сорняка, – отодвигает мне стул и спохватывается. – Я не то хотел сказать… кхммм… Просто вспомнил, как моя бабка с ними боролась. Или ландыши с ней, – добавляет смущенно.
Помогает мне сесть и сам усаживается напротив.
– Я тут немного похозяйничал, золотая моя, – улыбаясь, разводит руками. – Заказал на свой вкус. Что нам зря время терять на ожидания?
– Спасибо, – только и могу вымолвить. Постилаю на колени льняную салфетку и не знаю, куда деть руки. Есть? А мне неудобно!
– Давай, положу тебе, – пытается ухаживать Ханин. Накладывает мне в тарелку какой-то салат, мясную нарезку.
– Ой, я много не ем, – поднимаю на него глаза.
– Идеальная жена, – отшучивается он. – Голова не болит?
- Нет, - отвечаю на автомате. И только потом вспоминаю старую шутку. Вспыхиваю румянцем, отвожу взгляд.
- Кхмм, - словно прочищает горло Севастьян Михайлович. Тоже смущается.
И тут же переводит разговор.
– Я тебе брелок принес, Злата. Считай, мой тебе первый подарок, – довольно улыбается он. – Вот, держи, – достает из кармана маленькую фигурку пряничного человечка. – На ключи сразу прицепи…
А у меня внутри все обрывается в одночасье. Нет у меня ключей! Когда-то давно были… А потом Николай их спрятал в сейф за ненадобностью. На работу и с работы меня возит муж. На выходные тоже только вместе с ним выхожу.
Что же получается? Я как та собака, которую хозяин выводит погулять? Захочет, вернет в дом, или выкинет на улицу, если надоест.
Зверушка, по мнению Николая. Или ребенок? В какой момент я превратилась в недееспособную курицу? Где вообще мои мозги были?
Даже признаться Ханину стыдно. Как теперь у мужа ключи выклянчить, даже не представляю. И с брелоком что делать?
Сжимаю в руках теплый мягкий каучук, смотрю на улыбающуюся мордаху пряничка и влюбляюсь в него с первого взгляда.
– Это специальная штука такая. Не дает точно определить локацию, – тянется за хинкали Севастьян Михайлович и тут же спохватывается. – Злата, мы руки не помыли.
Встает из-за стола сам, и я поднимаюсь следом. По-хозяйски, как у себя дома, Ханин идет к белой неприметной двери.
А там туалет, выложенный красивой розовой плиткой. Тоже ВИП-вариант.
Севастьян Михайлович включает воду, мылит ладони. Такие же большие, как он сам… Наблюдаю за каждым его движением. И не могу отвести взгляда. Знаю, что неприлично…
– Злата, полотенце… В первом ящике комода возьми, пожалуйста! – встряхивает мокрыми руками. Кивает на пустой крючок. – Обслуживание тут на высоте.
– Да, конечно! – кидаюсь к комоду, на котором стоят мои ландыши. На автомате зарываюсь носом в цветы.
«Как же они пахнут чудесно!» – Достаю полотенце. Но я их взять не смогу. Как бы не хотелось! Как я объясню Николаю? Он ни за что не поверит.
Но мне так хочется забрать с собой эти цветы! Это мне подарили! Может быть, даже засушить на память о моменте. Жаль, ничего не получится.
Надо как-то объяснить Севастьяну Михайловичу. Придумать повод.
– Вот, – подаю полотенце Ханину. Вроде бы все в рамках приличия. Или нет? Натыкаюсь на взгляд, и между нами мелькает искра. Что-то очень интимное и дорогое. Словно этот мужчина мне судьбой послан. Та самая вторая половина…
Или я себе напридумывала?
Глава 26.
Глава 26.
– Спасибо, золотая моя, – забирает у меня белую тряпку Ханин. Вытирает руки, машинально вешает на крючок. Но не уходит. Ждет меня.
А я в голове прокручиваю его слова. Золотая моя. Как же приятно. Опустив голову, прячу улыбку. И все равно чувствую на себе взгляд генерала.
