Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин

Рентон и Больной лелеяли фантазию о том, что он стащил одну из шлюпок и по звёздам проложил курс к берегу. Скорее всего, по прибытии, он обнажил зубы цвета слоновой кости в улыбке угольно-черного мадагаскарского моряка, которого он некогда знал, и подцепил какую-нибудь подвыпившую девушку, отставшую от друзей и упустившую последний транспорт до дома. Но если отбросить романтику, то ещё до того, как их дороги разошлись, Саймон Уильямсон и Марк Рентон сошлись на том, что останки их старого наставника с большей вероятностью могло прибить к берегам Монтевидео, чем Халла.

Вскоре в порт Лита на пассатах начали просачиваться слухи о второй семье в другом городе. Легенды об Эдди Рисе набирали обороты.

Преследование

Глава 8Кухня

Глупость – покров для плутовства.

А стыд – покров гордыни.

– Уильям Блейк

Новый год – я и не думал, что до него доживу. Если уж на то пошло, то и до прошлого я дотянуть не планировал. И самое безумное: я наконец чувствую, что доживу до следующего. Да, дела, походу, налаживаются. Невероятно, но Арьян, хоть и раскидывался обещаниями под кокосом, – всё же не пропизделся. Он таки нашёл мне флэт. Более того, этот пиздюк нашёл даже два.

Первую квартиру чудесным образом подыскал тот кореш Арьяна, у которого своё агентство в городе. Арьян предупреждал меня, что Миз -он же Питер Мурен-тип сомнительный, замешан в куче сомнительных муток, но в плане деловых отношений он, как правило, прямолинеен. Когда я встретил его у условленного дома в Пайпе, я был готов к худшему. Миз оказался потрёпанным на вид, беспрерывно курящим фраером с жирными чёрными волосами и помятым лицом, неотрывно буравящим тебя своими тёмными, заплывшими глазами, пока не вынудит отвести взгляд. – Уже на низком старте, – он посмотрел на мой чемодан.

Так и было. Я готов был переехать в любую дыру, лишь бы свалить из этой ёбаной гостиницы. Один месяц, что я планировал там провести, растянулся на четыре. Я и сам искал варианты, но всё было либо безумно дорого, либо упиралось в непролазную бюрократию с кучей справок и поручителей. Но Арьян заверил: «Мизу вся эта хуйня не нужна». Я так хотел убраться из этой скучной, тесной комнаты, что сразу побросал свои вещи в колёсный чемодан и попёрся с ним через весь город до квартиры на Рустенбургерстрат.

Квартирка оказалась маленькой студией в узком переулке, где вовсю шёл ремонт. Располагалась она на верхнем этаже, куда вела тесная лестница, а из окна открывался вид на пустырь, где на месте снесённого дома строили новый. Но для меня уже это было роскошью, это было моё личное пространство. Район был полон жизни – на перекрёстке с Ван-Востраат бары и кофейни стояли буквально на каждом шагу.

– Если будешь следить за порядком и платить вовремя, – Миз выпучил свои пронзительные, крысиные глаза, – я предложу тебе вариант получше.

Тогда я подумал, что это всё пиздёж. И вот, всего три недели спустя, я зашёл в его офис на Дамрак, чтобы рассчитаться. Он сидел за столом, выковыривал грязь ножичком для вскрытия писем из-под острых ногтей, зажатым в толстых, пропитанных никотином пальцах. – Нашлось местечко получше. Ближе к центру.

– Да мне и в Пайпе хорошо, – пожимаю я плечами. Ведь так и есть. Да, студия размером с конуру, но мне нравится этот район. Клёвое место, и до центра всего несколько остановок на трамвае.

Миз медленно качает головой и терпеливо, будто обращаясь к кретину, говорит: – Ты бы хоть посмотрел сначала.

Что ж, риск – дело благородное. Мы двигаем за угол к Брауэрсграхт. Неспешно идём вдоль старого канала пивоваров, усыпанного плавучими домами, где небольшие пивоварни были переоборудованы в многоквартирные дома. Несмотря на то, что это центр, прямо у канала, в самой крутой части Йордана, я готовлюсь к худшему. – Сколько будет стоить аренда?

– Столько же, сколько и за прошлую. И можно платить помесячно.

Мы поднимаемся по узкой лестнице, он открывает дверь, переступаем порог, и я чуть-ли не падаю в обморок от изумления. Поверить не могу, как же тут ахуенно! Арендная плата более чем приемлема для жилья с видом на канал. Я называю такие «односпальной квартирой», хотя на деле это скорее студия с двуспальной кроватью -и я очень надеюсь её в скором времени разделить-установленной в нише за портьерой, рядом с гостиной.

После быстрого тура по квартире, Миз берет у меня пачку гульденов в качестве залога, и кидает мне в руку связку ключей. Сказал, что арендную плату нужно вносить в первую неделю месяца, наличными, в его офис на Дамрак.

– Арьян поручился за тебя, – в его голосе проскальзывает угроза.

Затем он ушёл, оставив меня распаковывать свои скудные пожитки и раскладывать их в большом шкафу-купе с дверцами-зеркалами. Я воодушевлённо оцениваю обстановку. Единственный недостаток этой квартиры, в отличие от хаты в Пайпе – предыдущие арендаторы почти ничего после себя не оставили. Я собирался заменить всё их дерьмо на свои вещи, но всё откладывал: а теперь – без вариантов. Квартира кажется огромной и пустой. Здесь только чёрный кожаный диван, журнальный столик, пара стульев и двуспальная кровать в нише. К счастью, матрас выглядит совершенно новым, моя пружинящая на нём задница подтвердила его достоинства – идеальный баланс мягкости и жёсткости.

Окна большие, распахиваются настежь. Под ними рейка с закалённым стеклом, что-то типа балкона, с которого открывается вид на канал, заставленный плавучими домами. Здесь чувствуешь себя частью элитного общества. Наблюдаешь за семьями, которые всё ещё едят прямо на палубе под огромными потолочными обогревателями. Прохожие гуляют с собаками или едут на велосипедах, с корзинами, набитыми продуктами. Походу, дела налаживаются. Пара постеров на стены, и это место станет дворцом!

Вот чего мне будет не хватать из отеля, так это круассанов (они были пиздец хороши) и мимолётных взглядов на Моник, очаровательную администраторшу. Несмотря на перемежающееся присутствие её бойфренда-байкера, я жалею, что так нормально и не поговорил с ней. Но так уж вышло: когда меня ломало, мне было не до социальных активностей, а когда я приходил в себя, начать разговор было бы уже странно.

Но я уверен, что в этом районе полно и симпатичных тёлочек, и добротных пекарен, так что я с нетерпением приступаю к исследованию. Прямо за мостом – уютный бар, а за углом, на Оранжевой крытой улице есть кафе, где продают гаш. Чуть дальше ещё одно, там торгуют едой с высоким содержанием соли и сахара, чтобы удовлетворить жор, который нагоняет продукция их соседа.

Позади пролегает Харлемерстрат – оживлённая улица, ведущая в центр, заставленная кофешопами и другими заведухами в которых толкают стаф, со старым многозальным артхаусным кинотеатром. Я покупаю несколько тарелок, столовые приборы, кастрюли и сковородки в местном хозяйственном магазине, затем спускаюсь по Дамраку в универмаг «De Bijenkorf» за люксовыми постельными принадлежностями. На этом лучше не экономить; в конце концов, так можно закрыть все вопросы на добрую треть своей жизни, с минимальными затратами. Вот бы и всё остальное решалось так же просто.

И вот я уже распаковываю свои покупки и застилаю кровать. Забравшись под новое одеяло, я предаюсь долгой, рьяной дрочке на Моник из отеля, вспоминая те самые сетчатые чулки со швом на задней части, которые она носит, или, по крайней мере, надевала как-то раз. В своей фантазии я ебу её сзади, наклонив над стойкой регистрации. Этот образ работает и я быстро кончаю в носок. После этого, пережив короткий приступ самоотвращения в духе «жалкий дрочила, тебе бы тёлку завести» я засыпаю и впервые за долгое время сплю крепко и глубоко.

Проснувшись следующим утром, я кутаюсь в своё мешковатое пальто, доставшееся от отца, и выхожу на улицу, чтобы купить круассан. Солнце ярко светит, но это бодрит, я наслаждаюсь прогулкой и холодным воздухом, пощипывающим лицо. Я оказываюсь на Ньювезейдс Воорбургвал. В Квартале Красных фонарей царит раскрепощённая атмосфера – не так давно в Голландии была легализована проституция. Я двигаю дальше по набережной Сингeла, прохожу мимо внушительного отеля «Doelen», поражаясь его сумасшедшей башне.