Измена. Его (не) любимая жена (СИ) - Кац Мария

— Ну, здравствуй, бывшая жена, — вздрагиваю от знакомого голоса. Лёха стоит передо мной, слегка шатаясь, взгляд мутный, запах перегара ощущается даже с нашего расстояния в три метра. — Гуляешь одна? А где твой майор? Уже бросил?

Я пытаюсь обойти его, не вестись на обвинения. Он ведь только этого и ждёт, вывести меня на эмоции. Не считая мамин визит, его не было в моей жизни с момента развода, что изменилось сейчас?

Мне почти удаётся обойти его, когда он больно сжимает мой локоть, резко притягивая к себе.

— Отпусти, Алексей.

— А что такое? — он усмехается, ему явно всё это нравится. — Уже и поговорить нельзя? Хотел извиниться… Вернуться. Ты же понимаешь, все мужчины изменяют. Это нормально. А ты сразу — развод… С жиру бесишься.

Его слова, как всегда, бьют точно в больное. Только вот теперь боль совсем иная. Мы с Демидом уже месяц вместе, и за это время он показал мне, каким должен быть настоящий мужчина. Так что я больше обижаюсь на себя за то, что слепо терпела и верила тому, кто просто решил действовать через унижение.

— Отойди от меня, — произношу негромко, но достаточно, чтобы он понял: лучше не связываться. — И не появляйся больше здесь. Нам с тобой нечего обсуждать.

— Ой, как грозно! — он смеётся и хватает меня ещё сильнее. — Давай пойдём, поговорим по-хорошему…

Я пытаюсь вырваться, но он только зло скалится, видя мои бессмысленные попытки.

Его взгляд уходит мне за спину, а через секунду он отлетает от меня и прижимается к стене подъезда. Широкая спина Демида загораживает меня, и я выдыхаю, в очередной раз убеждаясь, что мой выбор правильный.

— Тебе сказали отойти, — голос моего мужчины негромкий, но в нём такая сталь, что даже у меня по спине спускается неприятный холодок. — Кажется, ты плохо расслышал.

Алексей пытается что-то сказать, вырваться, но Демид даже не шевелится, просто удерживает его одним только взглядом.

— Я… я ухожу, — бормочет он, шмыгая носом.

Алексей пятится в сторону, а затем шаткой походкой, что-то бормоча себе под нос, уходит.

— Иди ко мне, — Демид притягивает меня в свои большие медвежьи объятия. И я только сейчас понимаю, что меня трясёт от адреналина. — Успокойся. Больше этот тип ничего тебе не сделает.

Прикрываю глаза, вдыхая его парфюм. Я уверена в том, что больше Лёшик ко мне не подойдёт. Майор Громов никогда ещё не разбрасывался словами. Он вообще говорит мало, зато всегда действует.

Глава 26

— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

Я замираю с вилкой в руке. Мы не обсуждали этого. Жили как бы параллельно: он — в своей квартире, я — в своей, встречаясь где-то посередине.

Мне нужно было время привыкнуть к новой работе. Жизнь офисного сотрудника кардинально отличается от работы официанткой. С коллективом мне очень повезло, я даже не ожидала такого теплого приема в команду, а ведь я простой помощник руководителя.

Демид всегда старается забрать меня с работы. Иногда мы уходим гулять, у нас даже своя любимая кофейня появилась, своё место под старым кленом. Обычно мы рассказывали друг другу о том, как прошел день. Я даже не думала, что военные байки могут быть так увлекательны. Он же слушал о моих маленьких победах. И хоть внутренне я была готова, что этот момент настанет, тем более Демид уже пару раз говорил, что не любит современные отношения под названием “сожительство”, но все равно полагала, что у меня есть время.

— Ты уверен? — осторожно спрашиваю я.

— Да, — он смотрит, глядя мне в глаза. — Я устал возвращаться в пустую квартиру. Хочу, чтобы ты была там, когда я прихожу. Чтобы твои вещи лежали в моем шкафу. Чтобы утром я видел тебя первой.

В его словах нет романтического пафоса. Только простая, суровая правда. И это заставляет мое сердце биться чаще.

— А моя квартира? — не знаю зачем спрашиваю.

— Сдавай или продавай. Это твое решение. Но твое место — со мной.

Я смотрю на него и понимаю, что хочу того же. Хочу засыпать и просыпаться рядом с ним. Хочу, чтобы его дом стал нашим.

— Хорошо, — говорю я. — Я перееду.

На его лице снова появляется та редкая, светлая улыбка.

Переезд занимает несколько дней. Мои вещи, которых не так много, скромно занимают угол в его просторной квартире. Сначала я чувствую себя немного чужой, но Демид делает все, чтобы это изменить. Он освобождает для меня половину шкафа, вешает мою косметичку в ванной, ставит мою любимую кружку на видное место.

Однажды вечером мы разбираем последнюю коробку. В ней — старые фото, несколько безделушек и тот самый плюшевый заяц, которого я купила себе вскоре после развода.

— Не хотел сразу давить на тебя, но… — он достает с полки небольшую коробочку, протягивая ее мне. — Понимаю, ты только переехала. Наверное, хотела бы время узнать меня в быту, я дам тебе это время, если хочешь. Дам столько, сколько захочешь, но хочу, чтобы ты знала, мои намерения — узаконить наши отношения.

Я непроизвольно улыбаюсь, сдерживая смех. Что тут скажешь, эта романтика в стиле майора Громова.

— Знаешь, а ведь мама была не совсем неправа, — произношу, наблюдая, как его бровь едва заметно приподнимается. — Она говорила, что я променяла Алексея на вояку. Так и есть. Только это был лучший обмен в моей жизни. Мне не нужно время, Демид, чтобы понять, что я хочу стать твоей женой.

Он надевает мне кольцо на палец, крепко обнимая, словно я у него самое ценное, что только есть. Хотя сейчас я обнимаю его точно так же, потому что не жалею, что тогда не поверила матери и выбрала своего вояку.

Эпилог 1

Год спустя

Я завариваю травяной чай на нашей с Демидом кухне. Как только я попробовала этот рецепт, то теперь пью только его.

Солнечный свет заливает комнату, отражаясь в стеклянных дверцах шкафов, которые мы выбирали вместе полгода назад. Демид не просто перевез меня к себе и сделал своей женой, он поменял квартиру. Сказал, что новую семейную жизнь нужно начинать со всего нового. А ту квартиру я отдала маме, которая так и не приняла Демида, но мне впервые все равно. Впервые я не чувствую вины за то, что ослушалась ее.

Смотрю на часы и моментально слышу, как в прихожей щелкает замок. Как обычно, я бегу встречать мужа, целую его, или он меня. В общем, это наш ритуал. Даю ему время помыть руки и переодеться, стараясь от нетерпения унять дрожь в теле.

— Демид, — произношу тихо, а муж сразу же оценивает меня своим командирским взглядом. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он мгновенно настораживается, его плечи напрягаются.

— Что-то случилось? Ты в порядке? — в его голосе звучит волнение. И я уже знаю это волнение, потому что в последние три недели по утрам меня тошнит. Мы боялись думать, потому что у нас не получалось почти год.

— Со мной все в порядке, — улыбаюсь, чувствуя, как по спине бегут мурашки от волнения. Я беру его большую, сильную руку — руку, которая держала оружие, ломала чужую подлую игру и так бережно касалась меня — и прижимаю ее ладонью к своему еще плоскому животу. — С нами. Нас теперь… трое.

Он замирает. Кажется, даже дыхание его остановилось. Его пальцы слегка сжимаются на ткани моей кофты. Смотрит то мне в глаза, ища подтверждения, то на свою руку, лежащую на мне, словно пытаясь через прикосновение ощутить реальность происходящего. Его «железное» майорское лицо совершает странное, почти неуловимое движение — губы чуть дрогнули, брови поползли вверх, стирая привычную суровую складку между ними. И затем оно медленно-медленно озаряется такой счастливой, такой чистой и беззащитной улыбкой, какой я у него еще не видела.

Он не издает ни звука. Не кричит «Ура!», не задает вопросов. Он усаживает меня к себе на колени, и я прячу лицо у него в шее. Я чувствую, как напряжены его плечи, как бьется его сердце — часто-часто, выстукивая непривычный, взволнованный ритм.

— Это… — он говорит прямо в мое ухо, горячо и сдавленно, и я чувствую, как он целует меня в волосы, — это лучшее из всех моих заданий. Самое главное.