Скажи мне через поцелуи - Рон Мерседес

— Я позавтракаю вне дома, — просто сказал я, намереваясь уйти оттуда.

— Почему? Что опять случилось? — спросила мама, переходя взглядом от одного к другому.

— Тейлор, нам нужно поговорить, — сказал тогда Тьяго, заставив меня остановиться, когда я уже направлялся к двери.

Я повернулся.

— О чём? О том, как ты переспал с моей девушкой? — спросил я, и хотя мама удивлённо расширила глаза и воскликнула, осуждая меня за такие слова при ней, меня не поразило это. Меня поразила правда в глазах Тьяго.

Они переспали.

Мне не нужны были доказательства или его признание вслух — мне достаточно было его взгляда, чтобы понять, что это правда, что он это сделал.

— Чертов придурок! — выскользнуло у меня из уст, я смотрел на него так, как никогда не думал, что буду смотреть на своего брата.

Я чувствовал себя настолько преданным, что в тот момент ненавидел его всей душой.

— Тейлор! — закричала мама, её голос был и сердитым, и напряжённым одновременно.

— Ты не можешь так говорить при маме, — прикрикнул Тьяго, вставая. — Извинись.

Я рассмеялся.

— Ты думаешь, что имеешь право говорить мне, как я должен говорить и что могу сказать после того, что ты сделал?

— Что ты должен мне сказать, скажи это в приватной беседе, а не перед ней.

Я посмотрел на маму.

— Извини, мама, — сказал я без всякого чувства раскаяния. Мои кулаки были настолько сжаты, что я ощущал боль в ладонях от ногтей, врезавшихся в кожу. — Извини, что ты вырастила сына, который лжёт, манипулирует и является настоящим нарциссом.

— Что ты сделал, Тьяго? — спросила мама, смотря на него прямо, хотя он не отводил глаз от меня ни на мгновение.

— Ты действительно так думаешь обо мне?

— Да, — ответил я решительно. — Я так думаю, потому что ты такой, ты считаешь, что всё и все должны крутиться вокруг тебя. Ками была моей девушкой... У тебя не было права вмешиваться!

— Слушай, Тейлор, я сейчас скажу тебе одну вещь, — сказал он, подходя ко мне и оставаясь спокойным, как всегда, в подобных ситуациях, что меня ещё больше выводило из себя. — Мне очень жаль, что всё так вышло с Ками, я не хотел, чтобы всё дошло до такого, я пытался отойти в сторону, но ничего не помогло... Мы не можем контролировать, кого любим, чёрт возьми. Я влюблён в неё с тех пор, как мне было десять лет!

— Она была моей, — сказал я, стиснув зубы, и, услышав это, его лицо изменилось. Его руки рванулись вперёд и схватили меня за майку.

— Она не чья-то, — сказал он. Я оттолкнул его с сильным пинком.

— Не смей больше прикасаться ко мне.

— А что ты сделаешь? — спросил он.

— Хватит! — вмешалась тогда мама, перебив нас. — Вы братья! Не можете позволить, чтобы какая-то девушка встала между вами, семья важнее...

— О, пожалуйста... — перебил я её. — Не говори мне тут о семейных ценностях.

— Мама права, — сказал Тьяго, глубоко вздохнув. — Я не сделал всех этих жертв, чтобы теперь всё кончилось так, — сказал он, проводя руками по лицу.

— Ты всегда говоришь о жертвах, но ты не единственный, кто их приносил!

— Всё, что я сделал, я сделал для того, чтобы тебе и маме не было нужды ни в чём, — сказал он, глядя на меня с болью, но моя голова воспринимала это как враждебность, ложь и ещё больше лжи: я был ослеплён яростью и не хотел видеть ничего, что, как я знал, было правдой. — Всё, что я сделал, позволило тебе попасть в хорошую школу, стать капитаном команды, которая выйдет в финал, получить приличную стипендию...

— Если мне не изменяет память, я сам усердно учился и тренировался, чтобы достичь всего этого. Ты этого не сделал для меня, я сделал всё сам.

— Если бы не всё, что сделала мама и я, ты бы даже не смог учиться...

— Ты собираешься припомнить мне это? — возразил я, становясь всё более и более злым. — Ты был тем, кто отказался от даже одного пенни от папы! Ты сказал, что нам это не нужно!

— Ты хотел деньги, запятнанные убийцей?

— Тьяго! — вскрикнула мама почти одновременно с моим криком.

— Он не убийца! — крикнул я. — Он — подлец, изменщик и идиот, но он её не убил, чёрт возьми! Это был несчастный случай!

Мой брат сразу изменился, услышав мои слова, и не было ничего удивительного в этом. Эта тема была табу в нашем доме. Мы никогда о ней не говорили, и всего лишь упоминание сестры заставляло маму зарыться руками в лицо и разрыдаться.

— Его ошибки и привели к её смерти, поэтому да, он — убийца, тот самый, который разрушил мою жизнь и забрал у меня все возможности, которые есть у тебя сейчас.

— Ты не единственный, кто потерял отца и сестру, Тьяго! Ты говоришь о моих возможностях, я боролся за них! Ты выбрал лёгкий путь, и посмотри, как всё кончилось!

— Лёгкий путь?!

— Ты так мне завидуешь, что даже не подумал дважды, прежде чем забрать у меня девушку, которую я люблю! Живи своей чёртовой жизнью и оставь нас в покое!

Тьяго замолчал, и наступила тишина.

Он смотрел на меня, возможно, минутами или секундами, потом его взгляд переместился к маме, которая молча плакала, сидя на стуле, разрушенная тем, как её дети спорят, как никогда раньше.

Что с нами случилось?

— Я никогда не хотел отнять у тебя ничего, Тейлор, — сказал Тьяго тихим голосом. Вдруг он выглядел усталым и гораздо старше, чем был на самом деле, и маленькая часть меня, очень глубоко спрятанная в самом конце моего сердца, почувствовала вину. — Если ты действительно думаешь так, значит, я не так хорошо сделал всё, как думал... Если ты попросишь меня больше не встречаться с ней, я сделаю это. Ты мой брат, и я тебя люблю... Я уже потерял сестру, не хочу потерять тебя тоже. Но я... люблю её... Я влюблён в неё, — признался он, поднимая взгляд и встречая мой взгляд, чтобы я увидел искренность в его глазах, прежде чем спросить: — Ты действительно хочешь, чтобы я отошёл от неё?

Мне понадобилось меньше секунды, чтобы ответить.

— Да, — сказал я, не сомневаясь ни на мгновение. — Я хочу, чтобы ты ушёл от неё... и от меня. Навсегда.

11

КАМИ

Мама отвезла меня и моего брата в школу. После всего, что случилось с Момо, с Джулианом и его одноклассниками, Кэмерон уже не казался прежним. Да, он был моим младшим братом, тем же, кто бегал по дому, переодетый в гусеницу, паука или какое-то другое странное существо, держа в одной руке свою игуану Хуану, а в другой лазерный пистолет, но что-то в нём изменилось: он стал гораздо более пуганым, зависимым и, значительно более неуверенным, с тех пор как его начали дразнить в школе. Дети могут быть очень жестокими, и только сейчас я начала по-настоящему понимать, какие катастрофические последствия может иметь отношение к человеку, как к мусору.

— Я заберу тебя после уроков или ты поедешь с Тейлором? — спросила мама у дверей школы, застёгивая на моём брате пальто и надевая ему шапку.

— Тейлор сказал, что в эти выходные возьмёт меня на картинг, — сказал мой брат, глядя на меня снизу вверх, глаза его были полны восторга.

То, что мама приняла мою связь с сыном женщины, чьё замужество она разрушила, уже было бесконечным достижением, но то, что она позволила нам время от времени возить нас с собой, было самым настоящим доказательством того, что мама изменилась.

Как мне теперь объяснить, что я рассталась с Тейлором, и что, скорее всего, скоро начну встречаться с Тьяго? Даже я не могла пока принять эту реальность в своей голове; я знала, что впереди долгий путь, прежде чем обе семьи хотя бы примут идею о том, что мы с Тьяго друг друга любим. Как я была наивна, думая, что такое вообще может случиться.

— Забери меня ты, — попросила я, не встречаясь с её взглядом.

Я не хотела, чтобы она что-то заподозрила, не хотела, чтобы она вмешивалась или начала задавать вопросы.

— Увидимся позже, ведите себя хорошо, — попрощалась мама, поцеловав моего брата и бросив мне вопросительный взгляд.

Я взяла Кэмерона за руку и пошла в школу.