Играя злодея для неё (СИ) - Неками Екатерина

Наён сново вздрогнула, как будто он задел её этим вопросом. Неужели это такое неприличное предложение? Ли терпеливо выдохнул.

— Если ты в ближайший час грохнешься в обморок, это будет на моей совести. Так что хочу проследить за тем, чтобы это точно не случилось за рулём. Выбирай сама: сидеть здесь или пойти поесть, — он занял такую позицию, чтоб ей сложнее было обвинить его в попытке устроить романтический ужин. Чон молчала в нерешительности, и он надавил. — Или тебя мутит? Такое возможно при сотрясении.

Это предположение заставило её наконец ответить.

— Со мной все в порядке… — Наён даже готова была согласиться на ужин, чтоб опровергнуть его подозрения. Все лучше, чем оставаться чертовой неудачницей, спотыкающейся на пустом месте. К тому же она устала и проголодалась. Вот только в голову ей не шло ничего, что могло соответствовать одновременно его статусу, автомобилю и ей самой. Даже на этом этапе головоломка их совместимости ломалась.

Ли пришёл на помощь:

— Острое или сладкое?

— Что-то, что будет стоить меньше, чем эта авария… — ответила Наён честно, от чего Ли улыбнулся. — И не кофе, — добавила она поспешно, убирая ото лба банку и косясь на неё с отвращением.

— А ты разборчива, — на пробу усмехнулся он, интуитивно пытаясь подстроиться и найти её ритм в словах, чтобы понравиться ей.

— За эти три недели я насмотрелась на кофе столько, что от него меня точно вывернет, — призналась Наён. Ли ощутил, что лёд между ними пошёл трещинами — первая её откровенность. Тонкая нить сопряжения начала натягиваться.

— Я знаю неплохую забегаловку в паре кварталов, где подают хороший пульгоги и рамён…

***

Она взяла свой рюкзак и заперла машину, только тогда вспомнив о сообщении Пак Чиу. Наён проверила его, садясь к Ли. Подруга попросила написать, когда Чон освободится.

Наён убрала телефон поглубже в карман, не ответив. Она пыталась придушить чувство предательства, которое сопровождало этот акт. Она обязательно ответит, когда освободится от Ли. Именно тогда ей будет, что рассказать подруге.

Место оказалось действительно уютным и таким, в котором ужинают после трудного рабочего дня коллеги — открытая стойка с кухней, которую видишь насквозь. Кассир и повар, перекидывающиеся заказами и едкими фразами, как два персонажа старой комедии. Запах жареного мяса и звуки кипящей воды.

Наён здесь понравилось, и она украдкой покосилась на Ли. Тот, надев перед выходом из машины кепку, теперь осматривался, выбирая угловой стол, спрятавшийся за декоративной этажеркой с растениями и книгами.

— Здесь и вправду неплохо… — признала она. — Никогда бы не подумала, что ты любишь такие простые места.

— «Вы» осталось на площадке? — спросил Ли Тэхо и заметил, как Наён покраснела. Зря он уточнил…

— Простите, — поправилась Наён скорее с укором к Ли, чем к оговорке. Теперь он готов был ударить себя за подпорченный момент и за то, что Наён так поспешно захлопнула створки своей раковины и ощетинилась.

— Нет, я, наоборот, рад, что эта формальность ушла, так… Проще общаться. У нас же не такая большая разница в возрасте. Года два — три? — уточнил он.

— Два года имеют значение, к тому же ваш статус на площадке… — Наён попыталась спрятать лицо и глаза за меню. Она действительно слишком сильно чувствовала разницу между ними и боялась показаться навязчивой или грубой, как при первой их встрече.

Ли тоже опустил взгляд. Признаваться в том, что он и правда чувствует себя рядом с ней гораздо опытнее, не хотелось. Кто виноват, что он достаточно рано вкусил превратности любовных отношений? Он с 19 лет играл влюблённых парней на площадке и за кулисами. Почти всегда с женщинами старше на несколько лет. Если так посмотреть, Чон была первой девчонкой младше него, к которой его так сильно тянуло…

«Это дружба…» — опять уверил он сам себя, пытаясь отделить сексуальную подоплеку и легализовать свои чувства.

— Острое или сладкое? — спросил Тэхо у Наён снова, делая ещё одну попытку наладить их общение.

Чон выглянула из-за меню. Ли — высокий и плечистый, он сидел рядом в чёрной водолазке и серо-зеленом плаще. Он без стеснения смотрел на Наён прямо из-под козырька кепки. Она в который раз задалась вопросом, что же им движет. Вежливость или искреннее желание подружиться. Зачем ему это?

— Острое, — выдохнула она и заметила, как уголок его темных губ дрогнул. Боги, он выглядел привлекательным даже в таких мелочах, не зря камера его любила. Мужское очарование оставалась послевкусием горечи где-то внутри, как что-то ядовитое… Острое.

— Кимчи-чиге? Рамён? — голос прозвучал почти искушающее.

— Рамён, — ответила она, в душе злясь, что так быстро сдает свои позиции.

Пока он заказывал, Наён приподнялась и сняла толстовку, зная, что иначе обязательно заляпается. Убирая кофту в рюкзак, она поймала его взгляд на себе, так что мурашки побежали по телу, а её локти показались слишком острыми.

Ли Тэхо медленно стащил с плеч плащ и повесил на крючок из солидарности, а не от того, что ему разом стало душно от хрупкой девчонки в обтягивающей футболке.

Тэхо отвёл взгляд и поспешно бросил его на книжку, показавшуюся в её рюкзаке.

— Что читаешь? — он выдохнул это, запинаясь, почти как признание, надеясь, что наконец найдет точку их соприкосновения.

Наён без стеснения показала обложку, прижимая её к груди.

— «Империя пепла и теней», — усмехнулась она. — Свою старую я так и не нашла, приходится пока довольствоваться этой… Не могу выйти из дома без книги в сумке.

— Читаешь её в шестой раз? — в этот раз он осторожнее подхватил её насмешливый тон.

Наён чуть смутилась — он помнил, сколько раз она её читала?!

— А вы прочли её хоть раз? — спросила Наён. Ли почувствовал в её голосе легкую обиду и укор.

— Два раза за время съемок, — признался он, надеясь покорить этим Наён. Она и вправду притихла, поправив съехавшие с переносицы очки.

— И как вам… Роан? — спросила она.

— Пожалуйста, на ты… Не хочу чувствовать себя… Как он рядом с тобой, — усмехнулся Тэхо, прикасаясь к кепке на голове.

— Старым и страшным? — спросила Наён, хотя в голове уже поселился новый типаж Роана со съёмочной площадки — слишком молодой и привлекательный, так что внутренний компас добра и зла начинал сбоить.

Ли улыбнулся, как будто прочёл эти мысли по её лицу.

— Он страшный человек, потому что ему уже нечего терять. Его сила не в магии, а в том, что у него не осталось принципов — их тоже отняли. От того он манипулирует другими героями без чувства вины.

Наён выдохнула, смотря на него неотрывно. Ли оказался хорош даже в этом.

— Похоже, ты читал внимательно, — её слова лизнули нежным лепестком его сердце.

— Я часто читаю сценарии, с ними всегда стоит быть внимательным. Там голый текст без художественных описаний внутреннего мира героев, приходится много анализировать и додумывать… — Ли хотелось оставить хорошее впечатление о себе.

— Написать хороший сценарий, чтобы герои были убедительными без художественных приемов, тоже искусство, — Наён не хотела поддерживать мнение, что сценарии — более низкий литературный жанр, чем книги. — Я окончила университет по этому направлению и знаю, что это не так-то просто, — призналась она.

Ли на мгновение застыл, наконец понимая, почему она делала те пометки в книге. Это был профессиональный интерес.

— Хм… Уверен, что ты писала бы хорошие сценарии, — он был искренним, но Чон смутилась, будто он раздавал пустые комплименты, чтобы понравиться ей.

От очередной напряженной паузы их спас официант, принесший поднос с двумя блюдами. Её рамён с кучерявой лапшой и его бурлящий кимчи-чиге. Алый острый бульон поднимался по краю котелка пузырями, словно блюдо, доставленное из Ада для настоящего злодея.

Наён опустила взгляд в свою тарелку, подцепив палочками лапшу, пока та не разбухла, и, обжигая рот острым бульоном, начала есть. Это было чертовски приятно после тяжелого дня.