"Лучший" папа (СИ) - Вишневская Виктория

— Не рыдай, — говорю глупость, но иначе никак. — Сейчас приеду, поможем найти.

— А вы чем поможете? — в голосе и надежда, и скепсис.

— Я, может, экстрасенс в третьем поколении. Откуда ты знаешь?

— Опять шутите…

— Пришли её фото. Попросим знакомого мента камеры глянуть. И адрес свой пришли: чтобы не обыскивали весь город до ишачьей Пасхи, — бурчу, уже шагая быстрее. — Найдём.

— Хорошо… — выдавливает.

М-да. Опять мне кайф обламывают. Сегодня точно никакого секса.

— Ты как? Поедешь со мной? Или я тебе няньку ищу? — спрашиваю Тима.

— С тобой поету! — глядит огромными глазами, вцепившись в мою ладонь.

Кто бы сомневался?

Не успеваем дойти до дома, как уже возвращаемся обратно в машину. В пути звоню Грише.

— Опять ты, — вздыхает он. — Мы твоих соседей ещё не проверили. Аврал.

— Я по другому делу. Девочка пропала, четырнадцать лет. Петроградский район, — называю улицу и на светофоре отсылаю фотографию.

— Я в следующий раз от тебя трубку не возьму, — снова вздыхает. — Ладно. Ждите. Скажу своим пацанам посмотреть по камерам.

Отключаюсь, косым взглядом проверяю Тима: смотрит мультики на новом планшете.

Как же мне его жалко… Малой держится, но и ему нужна передышка. И мне нужна. Няню пора искать. Двадцать четыре на семь с ребёнком я пока не тяну — перегреюсь, как старый чайник.

Подъезжаем к пятиэтажке. Не богато, но и не бомжатник.

Поднимаюсь, звоню. Дверь открывается почти сразу. Малинина — бледная, глаза мокрые, нос красный. В первый раз вижу эту сильную, собранную женщину такой беззащитной. На секунду перехватывает дыхание: как бы ни было плохо, она всё равно красива.

— Ой, не плать, — тут же подскакивает к ней Тимур, обнимает за ногу. — Всё бует хоёсо!

Она пытается улыбнуться, гладит его по макушке.

— Надеюсь, солнышко. Главное, чтобы она в неприятности не влезла…

Я молча киваю, прохожу в прихожую. Невольно оглядываюсь. Чисто, уютно. Сразу видно, две девчонки дома живут. Обуви навалом.

— Чай, может? — спрашивает она.

— Лучше кофе, — зеваю параллельно.

Она заводит нас на кухню, мы с Тимом сами находим место, куда присесть. Кира, как зомбированная ставит чайник, насыпает кофе в кружку.

— Который час? — бросаю взгляд на телефон. — Восемь вечера. Во сколько она обычно приходит? Может, пока рано паниковать?

— По-разному приходит, — трёт пальцем переносицу. — Но обычно отвечает на сообщения. И я знаю, где она бывает.

— Точно ни у кого из друзей её нет?

— Я всех обзвонила, — коротко мотает головой. — Никто её не видел.

— Есть подозрения, куда она могла пойти? — мягко подхожу ближе, кладу ладонь ей на плечо.

— Есть… Но мне это совсем не нравится.

Она опять мотает головой. Проверяю телефон — сообщения от Гриши всё ещё нет.

— Она недавно компанией на пляже была. Ей один мальчик приглянулся, чуть старше её, с татушками. Загорелась тоже сделать, — Малина тяжело вздыхает, теребит ручку кружки. — Видимо, показать, какая она крутая. Мы поругались — и вот она ушла. Я даже не представляю, куда.

— Так, может, к родителям?

— Нет у нас родителей, — она отводит взгляд. — Умерли. Иру из-за этого в детский дом забрали. Близких, кто бы взял её, не оказалось. Одни не могли, другие не захотели. Она там год прожила, пока я не смогла забрать её оттуда.

— Хм... вот как, — вырывается у меня. В груди неприятно тянет. По сути, в свои годы она стала матерью сестре. Понятно теперь, откуда у неё этот бзик на детишек. Всех ей жалко. И моего Тима тоже.

— А родственникам ты писала? — осторожно уточняю.

Она запинается, поднимает на меня глаза от кружки, как будто в них вдруг включили свет.

— Нет...

— Но они же есть, я так понимаю?

— Двоюродная сестра. Алла. Но она живёт в двух районах отсюда. Вряд ли бы Ира так далеко поехала.

Телефон вибрирует в руке. От Гриши. «Нашли по камерам. Надо подтвердить, что та девчонка». Открываю фото, пододвигаю экран к Малине.

— Она?

— Да! — Малина даже дергается вперёд

Пишу Грише ответ — и тут же прилетает новое: название района. Там её последний раз засекли.

— А там кто живёт? — спрашиваю, глядя на Малину. Подтянуть за ниточку — вдруг распутается.

Она прикусывает губу, явно что-то вспоминает, но не успевает ответить: в прихожей щёлкает замок. Дверь скользит, скрипя, и Кира отскакивает от столешницы, как пружина, бросается к выходу. Я — за ней.

Выглядываю из-за дверного проёма — и вижу на пороге недоумевающее лицо четырнадцатилетней девчонки. Кроссовки не успела снять, стоит, замерев, переводит взгляд с меня на Тима, на Малину — глаза круглые.

Судя по её лицу, она и понятия не имеет, как её сестра сейчас переживает за неё.

Эй, Тим, ты же таким не будешь?

— А это... кто? — начинает девчонка. Я имя что-то не спросил.

— Ир, ты где была, а? — Малина подлетает к ней, хватая за шиворот, трясёт, как котёнка. — Ты меня совсем убить решила? Почему игнорируешь? Почему трубки не берёшь?

— У Аллы была, — бурчит Ира, отводя глаза. Я невольно приподнимаю бровь. Та самая двоюродная сестра? — Ходила к ней на тебя жаловаться. Думала, поддержит. В итоге не поддержала.

— Потому что мозги у людей на плечах, в отличие от тебя! — у Малины голос ломается, но она старается держаться. В глазах злость и страх, перемешанные до белого шума.

— Ну а я хочу! — Ира вскидывает подбородок. — Моя жизнь!

— Ты по жопе ремня хочешь! — срывается Малина.

— Ты серьёзно меня отчитываешь при чужих?! Это кто вообще? — мелкая оглядывает нас с Тимом. — Пока меня не было — семью себе завела?

Не удерживаюсь, усмехаюсь. Да, я быстро в члены семьи записываюсь. Вон — жил, не тужил, сын появился. Сегодня, по версии сестрёнки Малины, уже и жена прилагается.

— Эти люди помогали мне тебя найти!

— А может, меня не надо искать, паникёрша? Я уже не маленькая!

— Всё. Хватит. Брейк, — встаю между ними, ладонями мягко разводя их по разным сторонам, чтобы дыхание не смешивалось с упрёками.

Тим сразу пятится, прячется за мою ногу, выглядывает оттуда круглым глазом.

— Всем нужно выдохнуть. Малинка, потерпи. Ты сама говорила: с подростками тяжело.

— Ренат Николаевич... — она уже набирает воздух, чтобы сказать «не вмешивайтесь», но я почти невесомо касаюсь её локтя — просто чтобы она знала: я рядом. Она вздрагивает, но не отстраняется.

Я поворачиваюсь к Ире, смотрю сверху вниз:

— Пошли поговорим. Без наездов, — добавляю, кивая ей на кухню. — Устроим взрослый разговор.

Как раз поучимся на будущее. Тимур бунтовать будет, а у меня уже опыт будет. Ну, а если разговор не выйдет… Придётся мне на этот подростковый период, как фиговому отцу, уйти за хлебом.

Глава 21. Кира

Нервно грызу пальцы. О чём они там говорят? Ренат взял Иру под руку, увёл в другую комнату и оставил нас с Тимом вдвоём томиться от ожидания.

— Жалко, — вдруг произносит Тимурка рядом.

— Жарко? Сейчас кондиционер включу, — лепечу и судорожно ищу пульт. Да, согласна, от нервов бросило в пот.

— Неть, — малыш поднимает наши сцепленные ладони. — Тут жалко.

— Ой, прости, — одёргиваю руку, только сейчас понимая, что всё это время держала его за ладошку. И правда вспотела — как будто боялась отпустить мысль о плохом.

Опускаю пальцы на колени, стараюсь не трясти ногой, и снова кошусь на настенные часы. Тиканье бьёт по вискам.

Двадцать минут уже прошло.

Что он ей там может так долго говорить?! Особенно Лазарев. У него опыт общения с детьми — нулевой. Он-то с маленьким малышом разобраться не может, а там подросток! Я и сама порой не справляюсь.

Неожиданно дверь распахивается, и из комнаты вываливаются Ренат с Ирой. Оба смеются. Напряжение тут же испаряется.

Эй, что тут происходит!

— Хорошо, тогда как только найду мастера, отведу тебя к нему, — говорит мой босс.

Он что, обещает ей тату сделать?