Сладкая как грех (ЛП) - Гайсингер Дж. т.

Плохой вкус на мужчин и череда неудачных отношений – вот две общие черты, которые есть у нас с Хлоей.

Она проигнорировала мой вопрос и указала на французские двери в противоположном конце длинного мраморного коридора.

— Тебе выделили место в гостиной, вон там. Пойдем.

Подобно газели, она умчалась прочь, прежде чем мне удалось задать еще какие-то вопросы о Майлзе. Я послушно последовала за ней, волоча за собой маленький чемоданчик на колесиках, в которой были все необходимые мне вещи.

Я уже работала в Грейстоуне и знала общую планировку этого места. Бывший особняк нефтяного магната в тюдоровском стиле был превращен в общественный парк, принадлежащий Беверли-Хиллз, и теперь использовался для проведения особых мероприятий, съемок фильмов и роскошных свадеб. В главном доме было пятьдесят пять комнат общей площадью более трех с половиной тысяч квадратным метров. На территории поместья располагались ухоженные сады, террасы, зеркальные пруды, множество фонтанов, бассейн олимпийских размеров и шесть с семь гектаров самой дорогой земли в северном полушарии.

По сравнению с ним мое крошечное бунгало в Венис выглядело как картонная лачуга в трущобах.

Не то чтобы я жаловалась. Я люблю свою лачугу. Иметь дом в двадцать пять лет в Лос-Анджелесе – это почти такое же чудо, как второе пришествие. За миллион баксов тут можно купить дом только размером с «Чиз-Ит»³, построенный в пятидесятых. И забудьте о дворе.

Но в детстве я мечтала о собственном доме так же, как другие девочки мечтали выйти замуж за Райана Гослинга, поэтому я бросила колледж, сразу после школы пошла работать, откладывала каждый цент и сделала несколько удачных вложений. И теперь я сама была гордой обладательницей «Чиз-Ит».

Из-за ипотеки, налогов на недвижимость, расходов на ее содержание и моей пагубной зависимости от «Маргариты» я была на мели. Поэтому и согласилась на эту ужасную работу. Девушке нужно есть.

Или, в моем случае, пить.

Хлоя остановилась у французских дверей в гостиную и оглянулась на меня. Я расценила этот взгляд как предупреждение или как внезапную боль в животе.

И остановилась рядом с ней.

— Что?

— Ты ведь знаешь, кто это, верно? — Она кивнула подбородком в сторону, и я проследила за ее взглядом.

Конечно, я знала. Весь мир знал. В другом конце комнаты, перед освещенным туалетным столиком, в простом белом халате, который никак не скрывал ее потрясающую фигуру, сидела Эйвери Кейн. Супермодель. Любимица мира моды. Иногда девушка солиста «Бэд Хэбит».

И, если слухи правдивы, стерва мирового класса.

— Что она здесь делает? Она должна быть в Каннах на съемках для «Луи Вюиттон».

— Поговаривают, что в клипе она играет невесту Нико. Эйвери пришла в ярость, когда узнала, что наняли длинноногую рыжую из прошлого сезона «Ты думаешь, что умеешь танцевать», надавила на некоторых людей и вместо нее взяли Эйвери.

— Я думала, Эйвери и Нико расстались?

Хлоя бросила на меня многозначительный взгляд.

— Для той, кто говорит, что ненавидит знаменитостей, ты слишком много о них знаешь.

— На днях я переключала каналы и наткнулась на «ТиЭмЗи»⁴. Судя по всему, Эйвери застукала Нико с какой-то фанаткой в дамской комнате в «Айви».

Хлоя окинула взглядом длинные обнаженные ноги, которые Эйвери положила на туалетный столик.

— Любой, кто изменит этому, должен проверить свою голову.

— Может, она тупая как пробка, — весело предположила я. — И от нее воняет.

— Посмотри на эту женщину, Кэт. От нее не может вонять. Ее пуки, наверное, пахнут лепестками роз.

Я вздохнула.

— Если она вообще пукает. Чего она, очевидно, не делает.

В комнате было полно операторов, осветителей и ассистентов режиссера, которые сновали туда-сюда со стаканчиками из «Старбакс» в руках. Судя по количеству людей и оборудования, съемки должны были проходить как в помещении, так и на улице, но группы нигде не было видно.

— Ладно. Не будем заставлять прекрасных людей ждать. Хочешь потом пойти в «Лулэс»? — спросила я.

В «Лулэс», моем любимом мексиканском ресторане, готовили «Маргариту» именно так, как я люблю: соленую, с кислинкой и очень крепкую.

— Конечно! Напиши мне, когда закончишь. Я скоро уйду. Мы почти закончили с подготовкой.

— Приходи в шесть или семь, мне нужно остаться до конца съемок, чтобы подправлять макияж и прическу.

— Отлично. У меня будет время вздремнуть. Я скажу Грейс, чтобы она нас встретила.

Хлоя уже собиралась уходить, когда это произошло.

Сначала по комнате словно пробежал странный электрический разряд. Голоса стихли, люди выпрямились, шум и суета улеглись. Внезапно появилась энергия, как будто все было заряжено, но в то же время повисла выжидающая тишина, словно все затаили дыхание. Затем тишина сменилась беспокойным шепотом, прокатившимся по толпе. Ощущение энергии усилилось. Мы с Хлоей обернулись, следуя за взглядами остальных, и увидели его.

Нико Никса. Солиста группы «Бэд Хэбит». Адониса во плоти.

— Чувак, — выдохнула Хлоя.

На языке Хлои это слово могло означать что угодно: от «вау» или «заткнись» до любого количества ругательств. Она никогда не выражалась, потому что слишком воспитанная, но я не страдала такой скромностью.

— Вот… дерьмо.

Стоя в фойе, через которое я прошла всего несколько минут назад, Нико наполнял пространство не только внушительной массой своего накачанного тела, но и силой своего присутствия. Даже когда он стоял неподвижно, его энергия была сильнее жизни, невероятный магнетизм окутывал комнату, людей и сам воздух. Я встречала множество актеров, гримировала тысячи моделей, работала с кучей знаменитостей и малоизвестных людей, но никогда не встречала того, кто мог бы так наэлектризовать целую комнату, просто переступив порог.

Хлоя широко раскрыла глаза.

— Вот это мужчина. Мои яичники только что упали в обморок.

— Мои танцуют Макарену.

Я окинула Нико взглядом с головы до ног. На нем были потертые мотоциклетные ботинки, выцветшие джинсы и черная футболка, которая сидела так плотно, что казалось, будто она нарисована. У него были черные волосы и ярко-кобальтово-синие, – такие же, как на фотографии Карибского моря.

Этот мужчина был самым красивым, что я когда-либо видела в своей жизни.

До меня постепенно начало доходить, что я знала точный цвет его глаз, потому что смотрела прямо в них. Ник смотрел на меня в ответ таким напряженным взглядом, что мне казалось, будто он может меня воспламенить.

Я была счастлива просто наслаждаться его близостью и вниманием. По моему телу пробежала нервная дрожь, и я испытала момент бесконечного блаженства. Глядя в его глаза, я почувствовала, как во мне вспыхивает что-то глубокое, до дрожи в коленях правильное. Связь, дикая и мелодраматичная, греховная и невероятно милая.

И глупая.

Я знала, что к чему. Нико Никс был суперзвездой, одним из самых желанных мужчин в мире. Я была бедной, сквернословящей, возможно, пьющей визажисткой с богатым воображением. Он смотрел на меня только потому, что я загораживала его девушку-супермодель.

Покраснев, я отвернулась.

— Пожалуйста, скажи мне, что я не попалась на том, что пялилась на Ника.

— Все на него пялятся, Кэт. Но, эм, похоже, только на тебя он пялится в ответ. — Хлоя опустила взгляд на ложбинку между грудей, которую открывала моя маленькая черная майка. — Возможно, это как-то связано с тем, как твои прелести выставлены напоказ в этой одежде. У тебя внушительная грудь, дорогая.

Мой пульс бился так сильно, что я чувствовала его в кончиках пальцев.

— Хорошо. Веду себя естественно. Занимаюсь своими делами. Совсем не волнуюсь. Увидимся позже, Ло.

— Да, позже, Долли Партон⁵.

— Заткнись.

Я пожалела, что не надела другую футболку.

Хлоя хихикнула.

— Удачи тебе с бразильской секс-бомбой.

Я помахала Хлое на прощание. С грацией Си-Три-Пи-О⁶ я подошла к туалетному столику в другом конце комнаты, делая вид, что не замечаю ощущения, будто меня только что ударила молния.