Измена. Забудь обо мне (СИ) - Кир Хелен

- Ты дура, – бледнеет Гордеев.

- А ты умный! Иди назад и обогрей несчастную. Замерзла, наверное, без тебя.

- Хватит, – обрывает он. Потом хватает меня за плечи и встряхивает, – что ты хочешь от меня, Алёнка? Ну? Я разве что-то обещал?

- Я спала в твоей кровати, – немею, – этого мало? Ты говорил, что я тебе нравлюсь. Этого мало? Говорил, что мечтал обо мне.

Яр закрывает глаза и сглатывает. Жилы на шее перетягиваются, как канаты, того и смотри лопнут. А потом взгляд, как безжалостный нож. Слова и того хуже.

- И что?

- Подожди, – осеняет меня, – ты что, спал с нами двумя?

- Нет. До сегодняшнего дня ты была единственной.

- А теперь нет …

- Теперь нет …

Удар под дых. Перерублен спинной мозг. Нервная система разрушена.

За что мне все это? Мама, папа, вы меня на мученье родили? Поднимаю глаза в небо, прижимаю руки к груди. В который раз … Почему вы не забрали меня с собой?! Немо ору в небеса. Но там даже мой Хан.

Я одна. Я снова одна!!!

Бедная наивная дурочка.

Сколько еще обжигаться? Сколько гореть на медленном огне? Ну скажите срок, я подготовлюсь. Буду ждать, терпеть, стиснув зубы.

В себя прихожу, когда начинаю окончательно задыхаться.

- Ну что ж. Тогда всего тебе с ней хорошего.

Едва силы нахожу, чтобы выдавить на прощание. В голове щелкает и взрывается. Мне так плохо, так душно, что хочется орать дурниной. Внутри зреет чернота, она провоцирует на то, чтобы вцепиться Яру в одежду, трясти его, бить по лицу, что-то требовать и снова хлестать по щекам. Но я не могу. Внутри все ходуном, а на деле руки поднять не могу. Меня будто частями выключает.

- Подожди, – касается пальцем плеча. Дергает будто оголенный провод в двести двадцать к влажной коже приставили, – так расставаться нельзя.

- Вам – можно.

- Кому это вам?

- Сказала же … Гордеевым.

Отворачиваюсь.

Ты сволочь, Яр. Сволочь! Я шла сказать тебе о ребенке. О том, что у нас все сразу получилось. О том, что я не могла долгое время зачать, пусть не по своей вине, но все же. Я летела. Я была уверена, что …

Ах, как же мне плохо. Ненавижу это плохо. Преследует всю жизнь, господи! Когда же закончится уродское плохо и станет хорошо.

- Алён, я хотел сказать насчет Таты. Давай ты сейчас успокоишься, и я объясню.

- Смеешься? Еще скажи, что мне показалось.

- Так. Ладно.

Он вытаскивает телефон и набирает кому-то. Дозвон не проходит. Пробует еще несколько раз и снова ничего. Яр зол и решителен. Я абсолютно не понимаю, что происходит и к чему весь цирк. Зачем мне что-то ждать, я не хочу.

- Короче, – мрачно заявляет, – я тоже устал. Ото всего! Я должен тебе объяснить, – рубит рукой по воздуху. – Все это, … – кричит руками вокруг, – да что надо? – орет в зазвонивший телефон, – какая проверка? Шлите всех на хер! Я сказал, – отходит в сторону, делает знак, чтобы не уходила, а сам отходит дальше и дальше.

Говорит.

Отмираю. Все ясно. Больше мне здесь делать нечего. Обернувшись в последний раз, вижу, как из машины выходит Тата и направляется к Яру.

3.

Надо взрослеть.

Все, закончилась жизнь, в которой за меня кто-то постоянно отвечал и решал. И неважно нравилось или нет. Это было удобно. Правда?

Ем печенье, вяло жую, сидя на кривой лавке в парке. Попить бы, но здесь дорого. Да и денег своих собственных у меня кот наплакал. Тысяч тридцать не больше.

Есть вариант продать дом, что достался от родителей. Нет, трогать не хочу. Он мне дорог как память. Кощунством будет, если воспоминания о папе и маме обменяю на купюры.

И поехать туда не вариант. Есть причина, там Сергей рядом. Если только многим позже. Сейчас что делать?

Подруг нет и отродясь не было. Так вышло. Да и немудрено при моем-то образе жизни, прошлом и настоящим.

К Яру теперь дорога закрыта. Я ее перерыла сама только что. Точнее, он безжалостно перелопатил.

Ну какой он все же предатель. Так оберегать, такие слова наговаривать изо дня в день, а потом поступить как последний урод. И Тата эта. Выжидала момент и выждала. Не упустила своего. И предатель, кстати, тоже не упустил. Или он все же одновременно на два фронта усердно работал? Может Тата тоже беременная?

Яростно пинаю камешек. И слез нет, как назло. Может легче бы было. Как же все у меня не по-человечески. Как заклинило меня, одна только злость. Это плохо …

Уже восемь часов. Нужно что-то придумать. Не всю же ночь сидеть под открытым небом. Допустим, сегодня смогу оплатить самую дешевую гостиницу. А завтра? Что буду делать завтра?

Я так устала. Ну не могу больше. Эмоционально выстирана и высушена.

Гуглю хостелы, так дешевле. Сутки стоят две с половиной тысячи. Это дорого? Думаю да. Вот полторы. Подойдет. Только ехать на другой конец города.

Разве у меня есть выход. Нет. Так что еду. Дряхлый автобус еле-еле катится. Хрипит всеми частями умирающего металлического тела. Вот-вот развалится. Утыкаюсь в мутное стекло носом. Заснуть бы и не проснуться.

- Остановка Артамонова.

Объявляют в маршрутке. Моя. Это конечная. Выхожу, как дряхлая бабка. Плетусь по навигатору черт знает куда. Нахожу весьма затрапезного вида здание и излишне не эмоционируя прохожу в отведенный номер.

Там уже кто-то есть. На одиночество рассчитывать глупо, конечно.

- Привет, а кто тут у нас?

- Привет, – отвечаю размалеванной девице с колтунами на голове, – если не против, болтать я не намерена. Возможно, пообщаемся завтра утром.

У меня правда нет ни сил, ни желания. Ничком падаю на кровать.

- Больно надо, – демонстративно втыкает наушники и отворачивается.

Вот спасибо. Кошусь на нее. Вся драная. Волосы в веревки скручены, в носу и ушах много украшений. Кошмар.

Валяюсь несколько минут, а потом встаю. Проверяю белье. Чистое. Вроде ничем не пахнет. Складываю вещи, снова ложусь, накрываясь с головой.

Перед глазами сегодняшний день.

Мелькает кадрами, бежит.

Странно, за одно мгновение жизнь может перевернуться и извернуться по-своему. Моя судьба еще страннее. Живут другие люди, не заботятся ни о чем, не думают о том, что завтра. Нет, я не завидую. Пытаюсь понять почему одним легко, а другим – как мне.

Мама и папа погибли. Потом муж-тиран, который готов был ради наследника переспать с другой женщиной у меня на глазах, не понимая, что никогда не сможет зачать. Для этого нужно пройти элементарное лечение. Потом побег из дома, потому что изверг убил Хана.

И Яр. Его родной брат. Окутал любовью, лаской приманил. Втрескалась в него по уши, а он вот так со мной. Я ему не нужна.

Сериал, а не судьба.

- Что мне делать? – не замечая ничего, шепчу вслух.

- Эй, ты чего? Ревешь, что ли?

Да. Сама не заметила, как заплакала.

- Отстань.

Уворачиваюсь. Прячу мгновенно распухший нос в подушку.

Отстраняюсь от назойливой девушки. Сталкиваю сумку. Бах, доки на полу. Любопытная Варвара суется туда и присвистывает.

- Ниче се. Ты беременная. Тебя выгнали что ль?

- Не твое дело, – грубо забираю бумажки и сую назад.

- А-а-а, – понимающе накручивает прядь на палец. – Кобелировал? Ясно-понятно. Не грусти. Сейчас достойных мужиков нет.

Ох, какая. Прямо за три секунды мою жизнь разгадала. Аж зло берет. Только на что? Девушка-то тут причем. Могла просто лежать и не реагировать на мои нюни, а она спустилась и жалеет сидит. И глазюки у нее добрые, если по-честному.

Но я все равно сопротивляюсь.

- Тебе то откуда знать?

- Мне? – поднимает зеленую бровь. – Поверь. Знаю. Есть будешь, болезная? Кстати. У тебя телефон разрывается.

Опасливо смотрю на входящий. Яр!

Сердце ухает вниз. Но все равно отвечаю. Нужно сказать, что все. Между нами – все. Я не хочу больше терпеть.

Я не хочу больше прощать.

Я просто хочу жить.

Не надо никакой вонючей любви и счастья от мужчины. Они все предатели!