Не верь мне (СИ) - Рузанова Ольга

– Можно я у тебя заночую?

Мазнув по мне взглядом, Паша недовольно поджимает губы.

– Не собираюсь подтирать тебе сопли.

– Я не буду реветь, – обещаю, сложив руки в молитвенном жесте, – пожалуйста, Пашунь!...

– Я вообще–то потрахаться собирался съездить.

– Оставь меня у себя и езжай!... Я на диване лягу!...

Просекин, раздумывая, молчит. На его, лежащий на панели, телефон беспрестанно падают сообщения.

– Я не хочу домой, – продолжаю ныть, – мама начнет приставать с расспросами.

Тяжело вздохнув, он снова на меня смотрит.

– Ладно.

– Ура!... Спасибо, родненький!

Вынув телефон из кармана, набираю маму. Пока идут гудки, тянусь, чтобы поерошить Пашкины волосы. Он терпеть не может, когда я так делаю, но знает, что это мое признание в любви как к брату.

– Мамуль!... Я сегодня не приеду домой, – говорю в трубку, когда она принимает вызов.

– В смысле?...

Вместо ответа подношу телефон к Пашиному уху.

– Здравствуйте, Мария Сергеевна, – произносит он, косясь на меня, – да, у меня. Утром привезу... До свидания.

Тоже попрощавшись с мамой, отключаюсь и всем корпусом поворачиваюсь к Просекину.

– Спасибо, Паш...

– Спишь на диване, – перебивает он, – в одних трусах по квартире не ходишь, в мою комнату не вламываешься. Всё поняла?...

– Слушаюсь и повинуюсь, – обещаю клятвенно.

 Глава 2

Катя

Одно дело дать обещание, а совсем другое – его сдержать. К моменту, когда машина Паши останавливается во дворе его высотки, в моем горле вырастает ком размером с земной шар. Телефон пищит в сумке, и я почти уверена, что это Андрей. Что он обязательно найдет слова для оправдания и придумает с десяток правдоподобных версий, почему он в гостях у Авдеенко, а не на даче, и почему ее залитое автозагаром тело терлось об него.

– Сволочь, – роняю я, не в силах переживать личную трагедию в одиночестве.

Ориентируясь по камере заднего хода, Пашка ловко паркует седан и так же умело делает вид, что не слышит меня. Ему не привыкать, его жилетка видала и не такое. Однажды он пережил апокалипсис в виде заваленного мной сопромата.

Но Николаев, конечно, не сопромат, который я потом всё–таки сдала, вернуть мое доверие и снять с меня рога так просто не получится.

Все кончено.

Эта мысль выходит из меня новым приливом слез. Прижав руку ко рту, я тихонько всхлипываю.

Как он мог?! В сентябре нашим отношениям исполнился бы год!

Как он мог, черт его подери?!

Я же верила ему! Больше, чем Пашке, который утверждал, что не спал с моей подругой Евой, больше, чем Натке, которая заверяла, что мои волосы гуще, чем ее! Я доверяла ему как себе!

– Голодная? – вдруг проникает в сознание далекий голос Паши.

–А?...

– В холодильнике шаром покати, – говорит он, заталкивая меня в лифт, – Пиццу заказать?

Я захожу в кабину и поворачиваюсь к нему лицом.

– Паша, скажи честно, я ничтожество?

– Начинается... – закатывает он глаза, – Я тебя домой сейчас отвезу.

– Просто скажи мне!... Да или нет?

– Грибную или с креветками? – уточняет, открывая приложение в телефоне и разворачиваясь, чтобы выйти из лифта, который уже открыл нам двери на пятом этаже.

– С креветками, Паша! – выпаливаю я, догоняя его, – Скажи мне!...

– Катя! – рявкает он вдруг, – Мы ещё до квартиры не дошли, а ты мне уже мозг выебла!... Давай–ка я тебе такси вызову.

Я тут же сдуваюсь, как проткнутый иголкой воздушный шарик. Резко выдыхаю и прижимаюсь прохладными ладонями к пылающему лицу.

– Ладно, забей... – бормочу шепотом.

– Пусть тебя сестра утешает...

– Прости, Паш!... Я больше слова не скажу, клянусь!

Скепсис в направленном на меня взгляде не оставляет ни шанса на то, что мне поверили. Тем не менее он открывает дверь и пропускает меня в квартиру.

Послав ему виновато – благодарную улыбку, жестом закрываю рот на замок и переступаю порог.

Я сама не знаю, зачем приехала сюда, но в моменты, когда меня телепает на ветру, как хрупкую травинку, рядом с Пашей я получаю заземление и обретаю почву под ногами.

– Кино посмотрим?

– Выбери что–нибудь, – говорит он, строча кому–то в телефоне.

Кажется я действительно сорвала его свидание, но будь он на моем месте, я тоже ради него отменила бы все планы. Мне ведь и правда хреново.

Прохожу в гостиную, плюхаюсь на диван, предварительно скинув с него Пашкину футболку, и беру пульт в руки. Листая каталог, никак не могу выбросить из головы то, что видела в доме у Авдеенко. Да и как такое возьмешь и забудешь?! Это ведь не банка с Колой, к которой кто–то случайно пригубился. Это парень, которого я люблю и который утверждал, что любит меня!

Я его с родителями познакомила, черт его дери!...

Всхлипываю, представив реакцию мамы и папы.

– У меня вино есть, – вдруг доносится до меня голос Паши, – Выпьешь?

Я ещё раз судорожно всхлипываю и оборачиваюсь.

– Вино? У тебя?... Откуда?

Проигнорировав мой вопрос, он поднимает запечатанную бутылку на уровень глаз и читает этикетку, что только подтверждает, что он его не покупал.

– Белое сухое... Выпьешь?

– А ты со мной?

– И я с тобой, – отвечает Паша, вздохнув.

– Спасибо, – мямлю жалобно.

Пока он ходит за бокалами и откупоривает бутылку, я включаю первый попавшийся фильм – мистический триллер с леденящим душу названием, и по–хозяйски достав плед из шкафа, набрасываю его на плечи и с ногами залезаю на диван.

Пьем не чокаясь. Я знаю, что Паша не любитель подобного рода напитков, поэтому просто пригубляется, а я делаю три больших глотка и наслаждаюсь расплывающимся в груди теплом.

– Что за фильм? – спрашивает Просекин, усаживаясь на пол у дивана.

– Я забыла. Про какую–то резню.

– Мммм... То, что доктор прописал.

Я подавляю смешок и отпиваю ещё вина. Дышать как будто становится легче, исчезает заложенность в груди и спазм в горле. Просыпается аппетит.

– Ты заказал пиццу?

– Заказал... – отзывается он, не оборачиваясь, – Скоро привезут.

Я удобно устраиваюсь в углу и пытаюсь сосредоточиться на экране. Обнаженное плечо Пашки то и дело касается моей ноги, и я, как часто это бывает, начинаю представлять, сколько девчонок передрались бы сейчас за возможность оказаться на моем месте.

Он парень видный. Высокий, красивый, спортивный. Эта смесь вкупе с пренебрежением ко всему женскому роду делает его настолько желанным, что я уже сбилась со счету, сколько разбитых сердец усеяло его дорогу, и сколько личных трагедий мне пришлось наблюдать лично.

– Паш... – зову его тихо, когда мой бокал оказывается пустым.

Он оборачивается, забирает его и наполняет новой порцией. Терпкий цветочный вкус вина дразнит мои вкусовые сосочки. Кровь в венах ускоряет бег.

– Паш, тебя когда–нибудь бросала девушка?

За окном густые сумерки, и город постепенно зажигается огнями. Героиня фильма обнаружила в подвале своего дома окровавленный труп незнакомой женщины. Рана в моей душе, между прочим, тоже кровит.

– Никогда.

– Всегда ты?...

Не отвечает. И я, боясь вызвать его раздражение, тоже замолкаю. Обещала ведь не ныть.

Сюжет фильма развивается стремительно. Под подозрение попадают муж героини и недавно заходивший к нему сосед. А потом и вовсе выясняется, что ее супруг давно живет двойной жизнью и даже имеет ещё одну семью. Неверность вымышленного персонажа отзывается во мне приступом острой боли.

– Почему всегда так?... – восклицаю возмущенно.

– Ещё вина?

Наверное мне достаточно, но оно неплохой анальгетик, а мне до сих пор паршиво.

– Паша... скажи мне как мужчина, неужели так сложно быть верным?... Зачем вы предаете?

– Кто «вы»? – уточняет он, повернувшись ко мне в профиль.

– Но ведь ты тоже не можешь быть с одной!

– Я никого не предаю, Котя, по той простой причине, что никогда никому ничего не обещаю.