Подлинник - Ливанова Алиса

– Что ж так сухо-то? Не хочешь хотя бы спросить, как у меня дела? - пытливо вглядывается в мои глаза.

Нет, я не хочу спрашивать, как у него дела. Я ничего не хочу знать о его жизни. Я так успешно убеждала себя в том, что он не интересует меня больше, что почти поверила в это. Наконец-то мне не хотелось до дрожи в руках залезть в интернет и узнать, как он живет.

– Думаю, у тебя все хорошо.

– Выпьем кофе? - он выходит из-за стола и додходит ко мне вплотную.

Уже знакомая девочка в этот момент не иначе, как угадывая его слова, вносит две крошечные чашечки черного кофе с имбирным печеньем, как любят пить в Бельгии Я едва не сбиваю ее с ног, потому что мое тело прошивает током в районе предплечья, где он меня едва касается, и я резко отстраняюсь назад, прямо в сторону девочки.

Судя по тому, как он одергивает руку - не только мое.

Глава 3

Звонит телефон, а я настолько опустошена, что любой разговор потребует неимоверного усилия с моей стороны. Но его надо сделать, потому что наверняка главный будет интересоваться, как прошла первая встреча.

– Ну? Как прошло? - послали Катю.

Ее вечного энтузиазма и солнечного настроения было слишком много сейчас.

– Ой, как там могло пройти? Мужик и мужик, даром что управляющий.

Наверное, я проговорила это излишне бодро. Она тут же переключилась на видеосвязь.

–Чем он за одну встречу так тебе не угодил? - брови ее взлетели, а сама она вопросительно всматривалась в экран.

– Собой, - буркнула я себе под нос, но Катя каким-то чудом услышала.

– Да ты видишь его в первый раз! Что можно было за двадцать минут встречи сделать? Кофе не предложить? Оставить тебя стоять вместо того, чтобы предложить сесть?

– Да в том то и дело, что не в первый!

Сейчас я чувствую злость, злость на саму жизнь. Все мои усилия к чертям! Где я так накосячила, что жизнь мне так отплатила?

– Объясни! - Катя, до этого в основном поглядывающая на экран время от времени, притянула телефон к себе.

– Все сложно! - я действительно не понимала, как мне сделать так чтобы мои эмоции не повлияли на работу. Точнее, понимала, что наши встречи не будут легкими. По крайней мере для меня.

Меня штормило. Я чувствовала себя маленькой девочкой, которую насильно привели в парк и усадили на самый экстремальный аттракцион. И теперь я не знала, как сойти с этого аттракциона, чтобы потом не собирать себя по осколкам.

– Можешь передать главному, что все нормально: встретились-познакомились. Ты же знаешь, я знаю, что надо делать, - даже через экран был виден Катин скептический взгляд.

Ее скептицизм не относился к моей работе - она знала меня слишком хорошо для этого. И видела меня насквозь.

– Но?

– Но сегодня я пока не знаю, как это сделать. До конца дня я попсихую, а потом обязательно возьму себя в руки.

Обязательно. Ну правда, что такого случилось? Я прекрасно знаю свою работу. Не в первый раз у меня такие встречи-переговоры. Не в первый раз я приехала на такую встречу. Я просто буду вести себя так, как я умею. И никакие личные отношения этому не помешают. А то, что я его когда-то знала - вообще плюс.

– Так что там с тем, что ты его не в первый раз видишь?

– Помнишь, когда мы с тобой познакомились, я была в полной заднице. Ну и вот. Причина этой задницы - управляющий, - у Кати смешно округляется рот, а брови, кажется, сейчас потеряются в волосах. - Ну и знаешь, я немножко по этому поводу нервничаю.

– Вот засада! И надо ж было так случиться, чтобы из скольких там миллионов живущих в Бельгии это оказался он. Как его там звали?

– Вадим.

Я, кажется, сама еще до конца не могу этого осознать. Но все уже произошло, и надо выбираться из этой ситуации. Желательно с наименьшими потерями. Для меня. Вадим пусть выбирается, как хочет.

– Слушай, это, конечно, не фонтан, но столько лет прошло. Да и ты была бы не ты, если позволишь эмоциям диктовать себе, как себя вести. Где та Анна, которая умеет сделать так, чтобы все шло по ее плану? Нет, не Аня - именно Анна. Покопайся там и найди ее. И позвони мне, как увидишь его снова. Кстати, когда вы договорились?

– Завтра. Пороемся в их закромах. По крайней мере обещал что-то показать из неаукционных.

Катя, как всегда права: я буду не я, если не возьму себя в руки и не сделаю то, что положено.

– Найди мне древность. И привези. Ты обещала.

Глава 4

Я проснулась от того, что солнце светило мне прямо в лицо, а из открытого балкона веял легкий летний ветер. Там, где я жила, такое утро было редкостью. Поэтому я позволяю себе еще немного понежиться в белоснежной гостиничной постели.

Утром, когда эмоции чуть улеглись, встреча с Вадимом не казалась уж таким страшным событием. Я все еще нервничала от того, что не совсем понимала, как с ним себя вести. Но вчерашний день показал, что Вадим настроен дружелюбно. Буду надеяться, что наши прошлые обиды друг на друга никак не повлияют на работу.

Мы договорились, что я приеду в девять. И, кроме предвкушения от того, что я увижу в закрытых для простых людей комнатах замка-крепости, я чувствовала с одной стороны волнение от встречи, а с другой стороны какую-то обреченность, напоминающую миг перед выходом на сцену.

За кулисами приглушенный свет. Напротив меня через сцену стоит Вика в белом одеянии со сделанными из подручных материалов крыльями. Я –- полностью в черном, а на голове что-то наподобие рожек из волос. Кавалеров где-то переодевается. Руки мои немного подрагивают, и как будто не хватает дыхания. Но я знаю, что как только выйду на сцену, мое волнение уляжется. Вот тогда будет кайф! Пройдут, кажется, доли каких-то секунд - и на меня обрушится разочарование от того, что все кончено, а я еще не успела насладиться. Танцем, вниманием публики, перевоплощением в другой образ.

Не так давно я на университетской сцене выступила с танцем дьяволицы под Апокалиптику. Вот Кавалеров и искал исполнительницу “дьявольского” номера, потому что ему сказали, что просто читать стихи на сцене – скучно. Но прочесть их надо было – это было условием конкурса. Так он оказался в нашей комнате. А после выступления не исчез.

– Разве дьяволицы носят что-то, кроме черного? - его глаза скользят по моему телу, и я чувствую этот взгляд кожей. Я невольно задерживаю дыхание, а по телу бегут мурашки. Да что ж это такое?

Вот что заставляет меня нервничать. Его взгляд, который я ощущаю как настоящие касания.

Не зря я вчера потратила кучу времени, чтобы выбрать себе наряд на сегодня. В чем-то чересчур женственном мне бы было неуютно. Поэтому на мне светло-розовый костюм, так подходящий к моим светлым волосам. Гладко зачесанные и убранные в пучок, они вместе со строгим костюмом и босоножками на небольшой платформе подчеркивают мое настроение и мои намерения говорить только о работе, оставив прошлое… в прошлом.

– И тебе привет! Анна, все остальное – лишнее. Думаю, мы можем начать, - мои слова, кажется, никак его не задевают, потому что он продолжает:

– Конечно, АННА, мы можем начать, – нарочно выделяя моё имя, произносит он, глядя на мои губы. Кроме этого маленького нюанса, тон его не меняется, а по выражению лица ничего невозможно прочесть. – Сейчас я покажу тебе то, что у нас есть и что мы еще не выставляли на торги. А вечером мы можем поехать и посмотреть то, что есть в наших магазинах в городе. Будешь кофе? Я попрошу, чтобы нам принесли прямо на склад.

Мы входим в невзрачное помещение с серыми стенами и бетонным полом. Но для меня она как сокровищница. В таких вот невзрачных помещениях порой можно увидеть предметы, которых больше не увидишь нигде в мире. Вот стоит большая фарфоровая ваза с изображенными на ней девушками в кимоно посреди сада. Да, красиво. Но когда знаешь, что она была сделана в шестнадцатом веке, и сохранилась до сегодняшнего дня без единой трещины, начинаешь испытывать трепет. Или ещё лучше: маленькая глиняная тарелочка, потемневшая от времени, с трещиной по краю. Если бы я своими глазами не видела, как подобная тарелочка “ушла” на аукционе за три тысячи евро, никогда бы не поверила.