Гвоздика лесная - Синюк Виктория Александровна

— Не-а, — отвечала Женька. — Может, уезжают и оставить некому…

— А может, он больной какой-нибудь? Всё-таки лихо ты решила его присвоить…

— Да вроде не похож на больного… Или не похожа. Девочка, кажется.

— То ли Дина, то ли Диана, — уточнил Стёпка. — В общем, собака на букву Д.!

— Может, её так и зовут? — хихикнула Даша. — Собака на букву Д.!

— Дина! — чётко произнёс Стёпа.

— Почему Дина? — удивилась Поля.

— Мама, помолчи! Ди-на! Дина!

Собака — молчок. Просто смотрит, высунув язык. Никакой реакции. Тогда ещё проба:

— Диана!

Собака резко подняла голову и залаяла.

— Диана! — ещё громче отчеканил мальчик.

Лай, лай, лай — как будто «да, да, да, откуда ты знаешь?».

— Она Диана! — радовался Стёпка и гладил собаку. Собака тоже радовалась — поставила передние лапы на Стёпкины ноги и мотала хвостом, кончиком щекоча ему щиколотки. — Эй, Диана, шорты мне не испачкай!

— Да с чего ты взял-то, что Диана? — удивилась Женя.

Хотела ли она знать имя собаки? Без имени собака была совсем чужой — кем-то вроде временного попутчика…

— На ошейнике написано. Только две буквы видны, а я угадал! — с гордостью ответил мальчик.

— Ещё и написано! — сказала Поля. — Сначала пишут, а потом — пинком!

— Может, Серёга воспитает, на охоту брать будет? — с надеждой спросила Женька.

— Это вряд ли. Он после Джека на других собак смотреть не может. Сама помнишь, какой был Джек.

— Помню.

Немного помолчали о Джеке.

— В лес соберёмся, и ему с нами охота. Лезет в машину, — вспомнила Поля. — А дома дед с бабой остаются — оба после инсульта. Серёга скажет: «Так, Джек, остаёшься дома стариков охранять». И всё, больше слов не надо. Тот недоволен, но выпрыгивает из машины и занимает пост. Приезжаем — Джек так и сидит у ворот, сторожит… Где ты ещё такую собаку найдёшь?

— Но это тоже хорошая! — сказала Дашка. — Глаза какие умные! Может, папа согласится?

— Я тут не хозяйка, дети. Собаками не заведую, на охоту не хожу. Мне и котов хватает. Спросите — может, и возьмёт…

3

— Пристрелю. Забирай назад. Здесь она не останется, — сказал Сергей, исподлобья глядя на то, как дети возятся с собакой.

От Серёгиного «пристрелю» все вдруг замерли, будто невидимая пуля просвистела в пространстве, облетев каждого. Больше никто ничего не спрашивал.

— Ладно, хорошо, — согласилась Женька тоном человека, который всё понимает. Взгляд у неё между тем был недоумевающий и испуганный.

— Значит, так, — вмешалась Поля. — Пока Женька тут — собака будет с ней. Считай, что это её пёс. А потом мы его увезём. Что-нибудь придумаем.

— Пожалуйста, — смягчился Серёга. — Места много!

Когда селили Женьку в маленькой комнатке на втором этаже, Поля сказала:

— Ты не обижайся на него, Жень. Он до сих пор из-за Джека переживает… Друг уже привозил ему щенка. И то же самое: «Забирай, а то пристрелю». А так-то он человек не злой…

— Понимаю, — ответила Женька, разбирая сумку.

— Тринадцать лет с собакой душа в душу. А потом… Волки разодрали так, что только лапы от него остались. Приходят зимой в деревню. В лесу есть нечего… Да и сколько того леса осталось — повырубали…

— А он её не… того?

— Да брось ты! — махнула Поля. — Серёгу, что ли, не знаешь? Если сказал, что не тронет, значит, не тронет.

Женьке стало спокойнее.

— А ты сама-то её забрать не хочешь? Квартира у вас большая, рядом лесопарк. Может, это судьба, а? Ты в детстве так мечтала о собаке! Помнишь, письмо Деду Морозу писала?

— А подарили куклу и раскраску с «Черепашками-ниндзя». А если серьёзно, Петя даже на кота не соглашается. Пробовала уговорить — без толку. Про собаку он скажет то же, что и твой Сергей, — Женя улыбнулась и подошла к окну.

Под окном ребятишки бросали Дианке мяч, и собака, забыв, кажется, о своих злоключениях, весело носилась за ним. Неужели она действительно всё забыла? Ту машину, дом, тех, кто привёз её… Или не забыла, а просто притворяется, так же, как люди? В груди — ноет, болит, но этого никто не должен видеть. А может, и не поняла она ничего… Думает, что её отправили в гости, а вечером заберут, дадут привычную порцию еды, и подстилка в гостиной будет привычно пахнуть домом.

Но вместо привычной еды были кусочки шашлыка, который Дианке бросали из садовой беседки, печённый на гриле картофель (он ей совсем не понравился), а на ужин — позавчерашний суп из холодильника да несколько кусочков ветчины — тайная добавка от детей. И подстилку положили не в доме, а в сараюшке с дровами и всякой огородной утварью.

4

Жаркий день с утра заявил о своём нраве. «День воскресный, знойный, свободный, делайте, что хотите», — пел в окошко голубой ветерок, дувший с самой реки. Детей Серёга повёз в райцентр: Стёпке нужно было присмотреть новый велосипед, Дашке — сдать книги в библиотеку и взять новые, всем троим — посидеть в кафе на площади, поесть мороженого.

Почти до полудня Поля возилась с обедом, Женя ей помогала, а после было решено отправиться на речку. Поля купаться не любила (необъяснимый страх воды — речной, озёрной, даже морской), а Женьке не терпелось смыть с себя городское настроение и пыль всего этого долгого года. Хотя, если глядеть назад с речного берега, глядеть в то лето, год покажется не таким уж и длинным. Вот ты снова на том же зелёном берегу, как будто и не уходил никуда и не было этой длинной изнурительной зимы…

Женька была из тех, для кого лето начинается с первым купанием, а Дианка — из тех, кто постоянно нуждается в человеке. Ночь в сарае была для неё трудной и бесконечной, как та зима для Женьки. Оставаться во дворе наедине с тремя котами, которые поглядывали на неё искоса, Дианке совсем не хотелось, и она раньше всех вырвалась за ворота. Диана радостно бежала вперёд, незнамо куда, и при этом всё оглядывалась: идут ли за ней?

Поля и Женя шли не торопясь. Поле хотелось показать сестре улицу, новые дома, рассказать про соседей — старых и недавно поселившихся в деревне. Деревня всё больше напоминала теперь коттеджный посёлок. Ветхие избы, в которых ещё жили и уже не жили, перемежались с коттеджами, красивыми, добротными, разными по дизайну и отделке.

— Покупают старую избу, — объясняла Поля. — Или по наследству остаётся. Сруб не убирают, обкладывают газосиликатом или кирпичом. Окна новые ставят, делают перепланировку — и старую избу не узнать!

Женька смотрела на всё это с воодушевлением. Ей нравилось домостроительство, нравился запах свежих досок и даже краски, нравился стук молотка и даже сигаретный дымок строительского перекура. Хорошо становилось на сердце, словно где-то на свете и ей был уготован такой дом, просторный, под голубым небом.

— А вы с Петей не хотите свой дом?

— Я бы хотела, наверное…

— Мы, как из города переехали сюда, ещё ни разу не пожалели. И вы не пожалеете. Машина только нужна. Без неё здесь трудно…

Пройдя все бегущие к реке улицы и тропы, сёстры оказались на берегу. Берег был не безлюдным — жаркие воскресенья здесь любили проводить у воды и в воде. Поля, махнув кому-то рукой, повела Женьку и Диану за высокие кусты и заросли ивы, сказав, что там хорошее уединённое место, которое обычно не занято.

Так и оказалось. Поля расстелила на траве подстилку, достала из пляжной сумки журнал и, не снимая сарафана (загорать она тоже не любила), улеглась отдыхать. Женька тем временем скинула шорты и футболку и осталась в одном купальнике.

— Дно здесь хорошее, — заверила Поля. — Серёга с детьми тут постоянно купаются. Разве что скользко немного у воды, так что заходи аккуратнее.

Дианка тем временем уже подошла к воде и даже углядела на мелководье игривых мальков. Тонкие ветки ивы, стоявшей над рекой, бросали тени на дно, и трудно было отличить их от рыбёшек. Дианка мотала головой и всё разглядывала речные причуды.