Запретные игры (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton"

Злата поднимает на меня испуганный взгляд, ее голос звучит настолько слабо, что я едва различаю ее слова:

— Я понимаю, что это непростая ситуация, Дарина, и я готова принять любое твое решение. Я виновата и готова принять все последствия своего поступка.

Я смотрю на нее со сложной смесью чувств, не ища легкого выхода из этой ситуации. Вспоминая все наши общие годы и смех и слезы, вспоминая, как мы всегда поддерживали друг друга, я понимаю, что эта дружба имеет огромное значение для нас обеих. Я не могу просто откинуть все, но я тоже не могу просто так забыть об этом.

Я поднимаюсь со стула и переступаю через половину кабинета, приближаясь к Злате. В ее глазах я вижу смешанные чувства страха и надежды. В этот момент я осознаю, что эта ситуация — это искушение, испытание нашей дружбы, которое мы должны преодолеть вместе или разойтись навсегда.

Мне трудно подавить бурлящую ярость внутри меня, но я должна действовать сдержанно. Я беру эмоции под контроль, чтобы придать уверенности, и начинаю говорить с твердостью и обоснованностью в голосе:

— Злата, я не буду притворяться, что это легко для меня. Твое молчание и скрытность причинили мне боль и разочарование. Но в то же время, я понимаю, что люди совершают ошибки. Я бы, может, могла понять и закрыть на это глаза. Но как это сделать? Как? Если когда это коснулось напрямую моей жизни и безопасности, ты продолжила общаться с Лавровым? Дальше предпочла молчать. Теперь я понимаю, каким образом ты узнала, что он под домашним арестом.

Злата тихо слушает, дрожащим голосом пропуская слова сквозь слезы:

— Дарина, я искренне жалею об этом. Я понимаю ошибку, и я очень хочу исправиться. Я готова пройти через все трудности, чтобы вернуть твое доверие. Такого никогда не повторится.

Я пристально смотрю на нее, осознавая, что решение все равно будет нелегким.

— Знаешь, — тяжело вздыхаю и делаю паузу.

Злата поднимает глаза и смотрит на меня смешанными чувствами страха и надежды.

— Сейчас я не вижу никакого смысла продолжать наше общение, — слова даются тяжело. — Друзья точно так не поступают.

Обхожу её и выхожу из кабинета.

Делаю это с тяжелым сердцем, потому что и правда слишком ей дорожу.

Сложный день.

Только вот почему-то Давиду, который появился в моей жизни совсем недавно, я решила довериться, а Злату, с которой с детства вместе, оставить позади.

Странные решения приходят в мою голову.

29

Пока я иду по коридору, сердце у меня стучит сильнее, как будто уговаривая меня совершить обратный поворот и вернуться к Злате. Но я знаю, что противоречие между тем, что она сделала, и тем, как я себя чувствовала, слишком велико. Я не могу простить предательство и игнорирование моих чувств.

В уме я перебираю все те моменты, которые объединяли Злату и меня, и каждая эмоция превращается в боль и горечь. Я не хочу принимать такое решение. Я не желаю терять ее в своей жизни. Но как продолжать общаться с человеком, который осознанно предает тебя?

Когда я закрывала дверь кабинета, меня охватывала печаль и одиночество. Я оставила позади не только Злату, но и все те моменты, которые мы пережили вместе. Мои чувства и эмоции заставляют меня принять это решение, но внутри меня все кричит о том, что я теряю свою лучшую подругу.

Нас отпускают домой. Удачное стечение обстоятельств, потому что в лицее грядет какая-то серьезная проверка.

Давид провожает меня домой, но идем мы молча.

Он видимо еще не до конца отпустил ситуацию, которая случилась между нами утром, а я вовсе ощущаю полнейшее опустошение от того, что успело произойти сегодня.

Вернувшись домой, я понимаю, что после этого сложного дня я хочу вновь почувствовать поддержку и понимание. Даже в тишине и молчании, когда мы шли по заснеженной улице, я её ощущала.

Видимо, именно поэтому Давид так быстро начал завоевывать мое доверие. Он находится рядом и готов поддержать меня, когда я осознаю, что Злата уже этого не может сделать.

Теперь, когда я сижу одна в своей комнате, я осмысливаю все произошедшее. Жизнь редко дает нам простые ответы, и часто мы вынуждены делать сложные выборы. Я также осознаю, что время покажет, был ли мой выбор правильным или же я совершила ошибку.

Мысли о Злате все равно не покидают меня, и я не могу избежать чувства сожаления. Но я должна идти вперед, даже если это означает оставить позади тех, кто разочаровал или предал. Я не могу изменить прошлое, но только от меня зависит настоящее и будущее.

Жизнь завлекает и заставляет вникать в каждую деталь ее сюжета. Она наполнена эмоциями и сложностями, отражает истинные человеческие отношения и позволяет задуматься о том, что мы готовы простить и какие границы мы готовы позволить перейти близким людям.

***

На выходных не вижусь с Давидом. Несколько раз порываюсь ему написать или позвонить, чтобы узнать, как он себя чувствует, или даже предложить прогуляться.

Но отдергиваю себя.

Ощущаю, что мы не в тех отношениях, когда я могу позволить себе это сделать.

Ответ по блокировке моей страницы так и не приходит. Но, меня радует тот факт, что новые записи больше не появляются. Совсем немного расслабляюсь.

В воскресенье температура поднимается до тридцати девяти. Я даже не выхожу с комнаты, только Рома в тихую от отца таскает мне еду и чай с лимоном, внимательно наблюдая, чтобы я все съела и не осталась голодной.

Аппетита совсем нет, но я просто не могу себе позволить ему отказать.

Искренняя забота и переживание, которое отражается в глазах брата, подкупает больше, чем что-либо в этой жизни.

К понедельнику удается сбить температуру, но продолжаю чувствовать себя не важно.

Уже привычно выходим с Ромой из подъезда и видим Давида.

Он улыбается, и мне даже как-то приятно становится от его присутствия. Он уже не пугает так, как раньше, одной своей энергетикой.

Рома снова начинает болтать без умолку. Ему не терпится рассказать обо всем, что произошло на его тренировках.

— Крутые выходные у тебя, боец, — Давид хлопает его по плечу.

— Да такое, — отмахивается он. — За Дарину жутко переживал. Она такая горячая была, что на ней можно было яичницу с беконом поджарить за минуту.

— В смысле? — Немиров хмурится и оборачивается ко мне. — У тебя температура была?

— Да не важно, — поджимаю губы, чувствуя себя неловко. — Уже хорошо себя чувствую.

Давида мои слова не успокаивают.

Он резко подходит ко мне и прикладывает ладонь ко лбу.

Вздрагиваю от этого касания и смущаюсь.

Но еще большую волну эмоций испытываю, когда он внезапно убирает руку и касается моего лба губами.

Дрожь, жар и россыпь мурашек одновременно разливаются по телу.

Ноги становятся совсем ватными и кажется, даже земля из-под ног уплывает.

— Почему ты не написала и не позвонила? — Давид явно очень недоволен тем, что я не поставила его в известность.

— Да зачем? Все ведь хорошо, — пытаюсь убедить его, и хочу дернуть Ромку за его длинный язык.

Вот нужно же было ляпнуть именно это.

— Я твой парень, Дарина, — хмурится Давид. — И должен знать о таких вещах. Тебе нужны были лекарства и витамины.

Я даже не могу найти, что ответить.

Его слова отзываются странным трепетом в груди.

Но я даже представить не могу, чтобы было, если бы Давид пришел ко мне с лекарствами.

Отец бы точно меня тогда с землей сровнял.

Он так и ждёт подобного моего промаха.

Но вслух, конечно же, этого не произношу.

— Пожалуйста, в следующий раз говори мне о подобных вещах, — просит Давид.

Вижу тревогу и волнение в его взгляде, и от этого на губах растягивается смущенная улыбка.

— Хорошо, — отзываюсь едва слышно. — Постараюсь.

Не даю обещание, потому что знаю, что вряд ли смогу его исполнить.

30

Длинные минуты тянутся, словно вечность, и я чувствую себя все более неловко под его испытующим взглядом. Этот необычный момент заставляет меня вновь задуматься о наших отношениях. Давид заботливый и знает, как поддержать меня в трудные моменты, что до глубины души меня поражает.