Бывшие. Скучала по мне? (СИ) - Май Софья

— Не смей так говорить со мной! Ты или в ноги мне кланяться должна, или будешь с пола есть. Почтение и уважение — вот, что мы с Дианочкой должны получать, как только входим. А ты… ты…

— Заканчивайте уже предложение. Я устала вас слушать, — притворяясь, что зеваю, говорю я.

— Негодяйка! Я запрещаю тебе спускаться к столу!

— Даже не собиралась. Сложно есть, когда тебя тошнит от людей, сидящих рядом.

Тетя начинает хвататься за сердце и охать. Но делает это так наигранно и громко. Хватает воздух, сжимает грудь. Актриса она очень средняя, а главное, когда она притворяется, не понимая того, тетя Зарема очень довольна своей игрой, и в этот момент она улыбается. Диана усаживает её на стул, начинает обмахивать, приносит стакан с водой. Поглаживает по плечу.

— Ты зачем тётю доводишь? Она женщина взрослая, к ней надо с заботой относиться, на руках носить и не давать нервничать. Сейчас я вам помогу. Лекарства нужны?

Эльвира не участвует в этом всем, она спокойно продолжает готовить завтрак. Видимо, знакома с игрой тети.

— Пускай эта уйдёт, — охая и громко вздыхая, показывает на меня дрожащим пальцем тетя Зарема.

Ой, ну если ей так плохо, то не обо мне надо думать. Сама концерт закатила, сама не вытянула конфликт, сама себя накрутила и, понимая, что проигрывает, притворилась больной.

— Всего доброго. Не болейте.

Я захватываю йогурт с собой и ухожу. Выносить концерты тети Заремы становится всё сложнее. Не могу и не хочу тут больше оставаться. Забираю коляску и ухожу гулять.

Как можно дальше и дольше. А ещё лучше, пускай сами остаются, я туда не вернусь. Решаю обойти весь участок по периметру, может, повезет, и забор не везде высокий. Просто уйду. В город. Да куда угодно, лишь бы подальше. Не могу тут больше находиться.

Спустя пару часов я поняла, что Дамир позаботился и огородил участок очень качественным и высоким забором. Свалить не удастся.

Но! Я нашла домик в углу участка.

Старенький одноэтажный домик. Двери не заперты на замок. Прохожу внутрь. Старый, словно у бабушки, дом. С такой же мебелью. Окна деревянные, запах немного затхлый. По раскиданным вещам и инструментам понимаю, что тут жили строители, когда строился основной дом.

Щелкаю выключателем и радуюсь, да тут свет есть. Проверяю наличие воды — и снова удача.

— Ну что, сынок, остаёмся? — радостно говорю сыну. — Сейчас только немного приберёмся, и останемся тут. Гораздо лучше, чем тот серпентарий.

Глава 19

Дамир

Сонно шарю рукой по постели. Пусто. Серафима успела смотаться. Да, блин. И сколько она ещё бегать от меня собирается, не понимает, что это бесполезно.

Ухожу в душ. Нужно охладиться. Надеюсь, что Серафима вернётся в комнату, и тут я её не отпущу. Голодный. Страшно голодный, и я не о еде. Раздражает всё, даже отсутствие жены. Напоминаю сам себе, что она кормит сына и, скорее всего, ушла завтракать.

Одеваюсь, жена так и не вернулась ещё, а я придумываю повод, чтобы избавиться от непрошенных гостей. Может, бросить всё и уехать с ней в отель? Но, зная свой Огонёк, она снова смотается, а мне этого не надо. Рано ещё её в город отпускать. Наверное, так нельзя. Запирать жену дома, никуда не отпускать, но она сама меня в эти рамки поставила. Я больше с ней не расстанусь. Моему спокойствию пришёл конец, но мне это нравится.

Звонит мой мобильник.

— Да, Ром.

— Дамир Расулович. Скорую пропустили к вам.

— Какую скорую?

— Вашей тёте плохо стало, скорую вызвали.

Нормальное такое утро.

Выхожу из комнаты, шум доносится с первого этажа, иду в гостиную. На диване, широко раскинув руки, лежит тётя Зарема и громко стонет. Рядом стоит Эльвира со стаканом воды, Диана поправляет тёте подушку и кладёт на лоб мокрую ткань. Тётя Зарема стонет, глаза то открывает, то закрывает.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Дамир, мальчик мой, вот и всё, — дрожащим голосом говорит тётя Зарема.

— Что всё?

— Прощаться надо, — надрывающимся голосом говорит тётя Зарема.

— Эльвира, что произошло? — спрашиваю женщину, но она и рта открыть не успевает.

— Твоя жена довела тётю до сердечного приступа, — говорит Диана и смотрит на меня с укоризной.

Да, блядь. Опять. Вчера попросил не ссориться, очень надеялся, что мы с тётей друг друга поняли.

— Я не собираюсь лезть в твою жизнь, но так разговаривать с тётей — это слишком. Такого нельзя позволять. Здоровье тёти нельзя игнорировать, а уважительными эти беседы не назовёшь.

— Хорошо, что ты, Дианочка, была рядом. Вот она — настоящая невестка, кроткая, скромная, настоящая опора, слова грубого не скажет, — оживившись, говорит тётя и держит Диану за руку. — Такая молодец, и воды мне принесла, и лекарства. Не то, что эта.

Знаю, что Серафима может зажигаться, в эти моменты она может сказать что угодно. Надо прекращать их войну. Не хватало, чтобы тётя в больницу попала.

— Скорая уже на территории, Рома проводит их. Что именно произошло? — переспрашиваю я.

— А я тебе скажу, — оживляется тётя Зарема, в моменте она уже не выглядит больной. — Эта пришла утром на кухню и стала требовать, чтобы ей готовила Эльвира по отдельным рецептам. Я сказала, что у нас гости и Эльвира занята. А эта стала кричать, что она хозяйка тут и что мне надо своё место знать, а это — в собачьей конуре. Что ты меня выгонишь. Костюмом своим новым трясла, говорила, что ты её теперь обслуживать будешь, и под конец открыла холодильник и стала бросаться в меня продуктами.

Я в шоке, если честно. Это совсем не похоже на Серафиму, моя жена не могла кидаться продуктами. Она слишком уважительно к ним относится, до трясучки. Никогда не накладывает еды больше, чем может съесть, и никогда ничего не оставляет на тарелке.

— Тётя…

— Только не надо защищать эту, — громко говорит тётя Зарема.

— Дамир, это правда. Я видела, и Эльвира при этом присутствовала. А как тёте плохо стало и она упала, твоя жена просто ушла, ещё и смеялась, — подтверждает слова Диана.

Тётя хватается за сердце. Эльвира отворачивается, смотрит куда-то в пол, взгляда на меня не поднимает, в руках крутит стакан с водой. Щёки красные, уши красные.

— Где она?

— Ушла.

В холле слышится шум открывающейся двери и топот.

— Скорую вызывали?

— Да, сюда проходите. Не разувайтесь, — говорю я, встречаю бригаду медиков, провожаю к тёте.

Тётя лежит, раскинув руки, громко стонет. Медики принимаются за осмотр, проводят опрос. Эльвира, передав тётю в руки медиков, тихонько идёт на кухню.

Как меня задолбала эта херня. В доме какая-то хрень творится. И сил терпеть это уже нет. Я хочу спокойствия дома. Если Серафима и правда решила довести моих родственников только для того, чтобы уехать от меня, пускай проваливает. Выжгу это из себя. Просто заберу у Серафимы сына. Я старался быть к ней терпимым, но, видимо, ей настолько неприятно жить со мной, что она решила довести остальных.

Захожу на кухню, тётя Залима и Роза сидят за столом и спокойно завтракают. Совершенно не волнуясь о родственнице. Что за херня?

— Гости где?

— Спят ещё, наверное, — пожимает плечами тётя Залима.

Эльвира меня смущает, словно старается уйти подальше и спрятаться. По третьему кругу моет одну и ту же тарелку. Тётя Залима и Роза совсем не выглядят обеспокоенными.

Минут через пятнадцать в гостиной подымается шум. Снова тётя Зарема громко верещит.

— Я не поеду. Тут и так всё летит чёрт-те куда, а если я уеду — такое начнётся, — возмущается тётя Зарема, снова разворачивая боевые действия, теперь они направлены на врачей.

— Мы всё, что могли, сделали. От госпитализации ваша родственница отказывается, — говорят мне врачи.

Тётя продолжает хвататься за сердце и стонать, при этом причитает, какие плохие врачи. Требует срочно написать на них жалобу с требованием уволить их.

Провожаю врачей.

— Серьёзное что-то? — спрашиваю врача.