Лекарство от измен (СИ) - Гольдфайн Ольга

— Ника, подобные вопросы имеет право задавать только жена. А ты моя дочь, не переходи границы, — в голосе слышится предупреждение.

Но и у меня потихоньку растёт второй ряд зубов, медленно превращаюсь в акулу:

— А тебе не кажется, что границу нарушил ты, обсуждая наши интимные проблемы с Марком? Я приняла решение и не собираюсь его менять. Завтра уеду в свою квартиру, раз так сильно вам мешаю.

Не знаю, ощущает ли отец мою дрожь, но внутри меня колотит от возмущения.

Я не понимаю, как такое может быть? Почему родители защищают чужого мудака, а не своего единственного ребёнка?

'Папа, где твоя мужественность? Нормальный отец должен навалять гуляке-зятю, оторвать ему яйца и завязать узлом член. А ты пытаешься оправдать измену, обесценить мои чувства и сшить белыми нитками разорванную ткань семейного бытия.

Как мне с этим жить дальше, зная, что за спиной у меня никого нет?

Не на кого опереться. Некому в жилетку поплакаться.

У меня есть только я.

И хрен кому я ещё доверю своё израненное сердце…'

А дальше…

Дальше мантра: «Стоять! Бороться! Не сдаваться!» станет для меня ежедневной утренней и вечерней практикой.

Ведь я останусь один на один со свирепым, хитрым и сильным хищником, не планирующим терять свою добычу…

Глава 14

Утром просыпаюсь в шесть часов. Самое время, чтобы незаметно убраться из «родного гнезда».

Разве могла я подумать, что самые близкие люди встанут на сторону моего обидчика, а не меня?.. Но у жизни извращённое чувство юмора. Умеет удивить так, что не знаешь плакать или смеяться.

На цыпочках пробираюсь в ванную, умываюсь, затем вскрываю тайник — свою детскую копилку-сундучок с игрушечным замочком. Маленький ключик спрятан в банке с мелочами.

Вспоминаю, как готовилась к побегу от Крайнова. Понемногу снимала наличку с карты и прятала в доме родителей. Теперь эта сумма поможет мне продержаться какое-то время, пока не найду новую работу.

Брать деньги у родителей больше не стану — слишком унизительно после всего, что мне наговорили. На карту, выданную мужем, рассчитывать нечего. Как только он поймёт, что не хочу к нему возвращаться, сразу же заблокирует.

Хватаю сумку, ключи от своей квартиры и крадучись прохожу в коридорчик мимо спальни родителей. Не хочу никого из них видеть, не то что разговаривать. Одеваюсь и выскальзываю за дверь.

Сердце ноет, болит, не может смириться с очередной потерей. У меня больше нет надёжного тыла, крепкой и любящей семьи, родительского дома, где можно укрыться от житейских бурь.

Как это произошло? Чем Крайнов заслужил их любовь и уважение, и почему я потеряла приоритет? Как можно охладеть к родному ребёнку и отказать ему в помощи?..

Спускаюсь по лестнице пешком. Хочется побыстрее разогнать кровь, почувствовать движение энергии в теле, чтобы миновать трясину, в которой увязла.

Не сомневаюсь, что господин адвокат так просто меня не отпустит. И крови попьёт, и страху нагонит, и жизнь сделает невыносимой.

«Никогда не отдаю СВОЁ!» Помню девиз этого токсичного альфача. Но я не вернуть в его логово, чего бы мне это ни стоило.

Станет совсем невыносимо — всё брошу и уеду в какую-нибудь Тмутаракань.

Оглядываясь по сторонам, выхожу из подъезда. От Крайнова можно ожидать чего угодно, в том числе и похищения.

Ну а что? Рабочий вариант: привёз в квартиру, приковал наручниками к батарее, неделя — и жена как шёлковая. Кому понравится сидеть голодной, справлять нужду в брюки и лакать воду из миски.

Сбежать и заявить о похищении, издевательствах, насилии?

Ага! Во-первых, зубами наручники не перегрызть. Во-вторых, быстрее муженёк меня в психушку упечёт, чем в полиции поверят «кровавым сказкам» и поставят под сомнение репутацию такого уважаемого адвоката.

Пробираюсь вдоль дома к соседнему строению и только там вызываю такси. Жду машину и переступаю с ноги на ногу, нервы как натянутые струны: выстрел или хлопок — и нервное волокно разорвётся.

Высаживаюсь из автомобиля в квартале от своего дома. Страх заставляет быть осторожной. Мысль о возможном похищении обостряет все чувства до предела.

Медленно иду через парк, обхожу по дуге придомовую территорию. Не заметив ничего подозрительного, быстро ныряю в подъезд.

Тщательно прислушиваюсь, приложив ухо к двери своей квартиры, нет ли кого-то внутри. Когда вставляю ключ в замок, руки ходуном ходят. Еле попадаю в замочную скважину.

«Ну здравствуй, паранойя! Если так дальше пойдёт, сама в психушку побегу, и Крайнову стараться не придётся. Оформят опекуном, посадят на 'таблетки от бабьей дури»…

Осторожно открываю дверь, молясь всем богам, чтобы она не заскрипела.

Буквально на носочках вхожу в прихожую. Чужой обуви нет, всё так, как оставила: мои тапочки стоят ровно, никто их не потревожил.

Немного выдыхаю, опускаю сумку на тумбочку, снимаю обувь и осматриваю помещения.

Квартира пуста. Никакого Крайнова и близко нет.

Возвращаюсь в коридорчик и запираюсь на все замки. Проскакивает мысль: «Может, дверь подпереть чем-нибудь или тумбочку придвинуть? Если ночью вскроют и войдут, я хоть услышу…»

Достаю телефон и выключаю его. Не хочу общаться ни с Марком, ни с родителями.

Я пока не готова. И мне реально страшно. Страшно, что Мрак найдёт способ подчинить мою волю себе. Вытащит меня из норы и заставит вернуться.

Страшно так, что я целый день бегаю по окнам и выглядываю врагов вместо того, чтобы готовиться к экзамену. А экзамен уже завтра…

Даже в магазин боюсь выйти. Готовлю себе макароны, посыпаю их сахаром. Нахожу пачку ПП-печенья в шкафу, этим и питаюсь весь день.

Ночью почти не сплю. В голове каша: тут и выученные за день билеты, и выбор локаций, где смогу спрятаться от мужа до развода, и варианты встречи с Крайновым. В том, что она состоится, никаких сомнений нет.

Марк не разочаровывает.

Едва утром выхожу из подъезда, он хватает меня за руку и тянет к машине:

— Ну пойдём, поговорим, ДОРОГАЯ!

Последнее слово произносит издевательским тоном. Смотрит зло и насмешливо. Кисть сжимает так, что наверняка останутся синяки.

Я молчу. Не сопротивляюсь. Знаю, что это бесполезно.

Свой страх можно победить только одним способом — посмотрев ему в лицо…

Марк усаживает меня на переднее сиденье, садится на водительское место и блокирует все двери, нажав кнопку центрального замка.

Паника внутри набирает обороты, но стараюсь держать себя в руках и не показывать, как мне страшно.

Долго пристёгиваю ремень, вожусь на сиденье, прикрывая панику суетой.

На лице Крайнова ни один мускул не дрогнул, он внимательно смотрит на дорогу и молчит.

— Марк, у меня сегодня экзамен, — осторожно прощупываю границы, позволено ли рабыне говорить.

— Знаю.

«Ну а чего я хотела? Что он хлопнет себя рукой по лбу и закричит: 'Ах, какой же я идиот! Так неудачно выбрал время похищения!»

Это я специально придумываю всякую ерунду, чтобы отвлечь себя от происходящего в реальности.

— Если я его не сдам…

— Замолчи и послушай меня, — бесцеремонно перебивает муж.

Руки холодеют, в ногах появляется слабость, очень хочется в туалет по маленькому — надпочечники на бешеной скорости выбрасывают в кровь кортизол, почки работают быстрее, при стрессе тело пытается снизить вес и избавиться от балласта, чтобы легче было бежать и прятаться.

Но я молчу, чтобы ещё больше не вывести из себя господина адвоката.

— То, что ты увидела, не имеет никакого значения. У тебя сессия, я старался тебя особо не трогать, давал тебе высыпаться, поэтому решил спустить пар на стороне.

Ты же в курсе, что после тяжёлых процессов мне просто жизненно необходимо жёстко потрахаться, иначе запросто могу кого-нибудь убить. Тебя такой секс не прельщает, вот я и нашёл выход.

Муж повествует о своих похождениях, не испытывая ни грамма стыда и вины.

— То есть ты считаешь это нормальным — изменять жене?