Развод. Дальше - без тебя (СИ) - Гесс Ария

Несмотря на волнение, я не могу перестать улыбаться. Сейчас мне хорошо — я, наконец, отпустила боль, скопившуюся у меня за последнее время. И эта улыбка еще пару дней не сходит с лица, но до тех пор, пока я не уезжаю из офиса сама, а затем вижу бывшего мужа около дома Марка...

— Марк скоро приедет, — выпаливаю я, как только подхожу ближе.

В действительности как скоро вернется Громов, я не знаю. Он сейчас на важной встрече, которая может затянуться, а я решила не дожидаться его и приготовить нам ужин. Но теперь это решение не кажется таким уж хорошим...

Предполагая, что бывший снова начнет разговаривать на повышенных тонах, упрекать меня и обвинять, я поражаюсь тому, каким спокойным он сейчас выглядит, и как сдержанно и мягко обращается ко мне.

— Здравствуй, Маш, я не к нему. Давно хочу поговорить с тобой лично. Может, поедем в другое место?

— Я никуда с тобой не поеду. Говори здесь, у тебя есть пару минут.

Разговаривать с Пашей у меня нет никакого желания. Но игнорировать его звонки я уже устала и не собираюсь испуганно сбегать. Хотя не скрою — без Марка я не чувствую такой уверенности, к тому же всё еще не понимаю намерений своего бывшего.

— Уже живете вместе? Узнал случайно… Если бы ты не сбрасывала мои звонки, я бы никогда не приехал сюда.

И снова он удивляет меня тем, что в его голосе нет злости. Некое осуждение — да, но больше походит на то, что его этот факт моего переезда к Марку расстраивает или даже задевает.

— Я не стану обсуждать с тобой мою личную жизнь, — сохраняю строгость в тоне. — Что тебе нужно?

— Ты изменилась, — задумчиво подмечает он, — и не только внешне… Если честно, я даже и не думал, что ты на самом деле захочешь занять кресло директора. Ты же никогда не хотела этого.

— Многое изменилось, — отрезаю коротко.

— Знаешь, я ведь не считал компанию только своей. Управление тебя не интересовало, и я, как любящий муж, взял всё на себя. Но этот бизнес всегда был нашим общим. Семейным.

— Ты серьезно?

Вопрос риторический, мне даже не удается сдержать усмешки.

Я замечаю, как он нервно сжимает пальцы в кулаки, но быстро разжимает.

— Понимаю, ты злишься, но я говорю правду. Всё что я делал — это пытался не развалить компанию, старался ради нашей семьи. А тогда, на банкете… Я сорвался, когда наговорил тебе тот бред. Тебе ведь прекрасно известно, какой я вспыльчивый, я просто был в шоке! Ты, Громов... Он же мой главный конкурент, Маш.

У меня просто нет слов. Смотрю на Пашу с приторным ощущением разочарования и ничего не могу сказать, лишь качаю головой. Он всерьез думает, что я поверю в этот бред. Он готов опуститься еще ниже, пытаясь убедить меня в своей искренности, когда от него за версту несет алчной ложью.

— Да, я боялся за наш бизнес, боялся за нас, за Милу…

Упоминание дочери словно ножом по сердцу проходится, стягивает грудь болезненным спазмом. Всё, что касается Милы, я слишком тяжело воспринимаю. Это ранит больнее любого его вранья…

— Я же никогда не настраивал ее против тебя, — бывший муж продолжает ковырять рану. — Она злится из-за ваших прошлых обид, но даже тогда я пытался тебя поддержать, объяснить твои решения. Хотел всё сгладить, но ты ведь знаешь, какая она упрямая, вся в меня, — он разводит руками и слабо улыбается. — Мне очень жаль, что вы в ссоре, но я бы смог…

— Две минуты давно закончились, — цежу сквозь зубы, перебивая его. От мгновенного прилива злости у меня сбивается дыхание. Раздражает его виноватый взгляд, сожаление в голосе, да и вообще — всё в нем жутко раздражает! — Мне тоже жаль… Жалею, что потратила сейчас время на этот бестолковый разговор. Ты отвратителен. Мне противно даже видеть тебя…

Паша на мгновение теряется такой вспышкой ярости. Нахмурив брови, окидывает меня обеспокоенным взглядом и кажется таким жалким, когда снова пытается ухватиться за возможность пробудить во мне светлые чувства.

— Я просто скучаю по тому времени, когда всё было хорошо, Маш, — выговаривает сипло. — Вспомни только, как мы ездили на море. Мы же все были счастливы, помнишь?

— Помню. Но куда лучше я помню тот самый банкет. Помню, как ты публично меня унижал, оскорблял и выгонял. Еще помню любовницу твою, которую, как выяснилось, ты представил всем своей женой. А ты, Паш, помнишь всё это? — натянуто улыбаюсь, приправляя голос язвительностью.

— Мне нужно было представить всем свою жену, но я же знал, что ты не любишь такие мероприятия. Да, я запутался… Всё затянулось, но… это всё несерьезно, Марусь. Она для меня не важна.

Мне вдруг хочется смеяться. От раздражения, от омерзения и от усталости.

— Это не мне нужно говорить, Паш, — произношу спокойно. — Скажи это ей, а в мою жизнь больше не лезь. Сейчас я счастлива, — расслабленно улыбаюсь, — с Марком.

Прежде чем обойти его и зайти в дом, я замечаю, как меняется выражение его лица. Оно становится мрачным. А я, наконец, чувствую, как отступает злость, сменяясь равнодушием.

38

После встречи с Пашей начинаю немного волноваться. Я думала, что знаю этого человека, но он с каждым разом доказывает мне обратное. Марку о приезде бывшего мужа я не говорю, боюсь, чтобы это не вылилось в настоящую войну уже непосредственно между ними, потому что вижу, что Марк уже на грани и держится только из-за моих просьб не вмешиваться и позволить решить все самой.

После завтрака Марк уезжает на встречу, а спустя полчаса за мной заезжает отправленный им водитель. Я никак не могу привыкнуть к его постоянной заботе, которая даже не выглядит как забота. Словно он делает это все потому, что не может иначе. А я боюсь к этому привыкнуть.

Раз за разом напоминая себе, что после окончания войны с Пашей мы можем оказаться на грани выбора, очень волнуюсь. Возможно, из-за страха снова совершить какую-то жизненную ошибку, возможно, из-за того, что я до сих пор не могу поверить, что он настоящий…

И то, что я к нему чувствую… тоже.

В офис решаю надеть яркий костюм цвета фуксии. Волосы собираю в небрежный пучок, оставляя несколько прядей у лица, добавляю пару минималистичных аксессуаров и лодочки на низком каблуке.

Смотрю на себя в зеркало и впервые за долгое время ощущаю себя красивой. При этом я ничего особо не меняла в себе. Обновила покраску, стрижку и… внутренний голос отчетливо кричит главное слово, которое я упорно не хочу признавать:

Мужчину!

Уже в холле офиса я чувствую, как замедляется мой шаг. Люди вокруг вскидывают брови: для них я всё ещё чужая, они не знают меня, держатся на расстоянии, ведь я жена их босса, но я очень хочу это изменить. Я не планирую оставаться здесь надолго, ничего не изменилось, я по-прежнему не хочу заниматься компаниями, поэтому отношения между людьми в офисе очень важно для меня.

Есть одна отрасль, которую я очень люблю, и в которой в будущем планирую реализовать себя, но сейчас в первую очередь мне нужно решить вопрос с «Миссир Корпорейшн». Компания отца вернется в мои руки, и я успокоюсь.

В коридорах офиса пахнет кофе и кожей. Не успеваю я войти в прихожую генерального, как Марк встречает меня сдержанной улыбкой, но глаза его искрятся, как и всегда, когда он смотрит на меня.

— Добро пожаловать, госпожа Громова, — хмыкает он, специально делая акцент на моей новой фамилии. Не так давно он напомнил мне, что я вообще-то его жена, и фамилия у меня значится его.

Фиктивный брак называется… Да он даже банковские карточки мои приказал помощнику переоформить на новую фамилию. И скидочные в магазинах тоже.

И смешно, и… мило.

— Здравствуй, мистер источник бесконечной работы. Снова запары? — отвечаю, разглядывая его закатанные рукава на белоснежной рубашке. А ведь ещё только утро.

— Сегодня у нас была встреча с Потаповым. Вылезли некоторые несоответствия по договорам, с утра собрал совет директоров, буду разгонять их нахрен, вообще ни за чем не следят, — грубо говорит он, мгновенно меняясь в лице, в принципе, как и каждый раз, когда он говорит о работе. — Ну ладно, проходи, с этим пусть работники разбираются, мне нужно заняться тобой сейчас, — скользнув ладонью по талии, подталкивает вперед. — Кстати, ты прекрасно выглядишь.