Верь в меня (СИ) - Дайвер Энни

— Рус, ты чего печальный? — парни жестом показывают не трогать Ярового. Запретная тема какая-то? Кто ж знал. Надо было раньше сигнализировать. Пожимаю плечами и кривлю морду. Сорян, ошибочка вышла. Хотя с другой стороны как капитан я должен знать. Плечом к плечу работаем.

— Да я походу батей стану, — вот за что я люблю молодежь, так это за то, что они вообще ничего не скрывают. Что происходит в жизни, что в душе творится — вываливают как на духу, потому что у них пока эмоции руководят парадом. Это из Макара хрен слово вытянешь, тот триста раз подумает, прежде чем что-то произнести. Руслан не такой, и слава Богу.

— И? Не рад?

— Не в этом дело, кэп. Будущая мать меня на все веселые буквы посылает и говорит, что я ей не нужен, — он поднимает на меня такой тяжелый взгляд, что аж передергивает. Никогда не видел такого отчаяния у Ярового. Он у нас вечный позитив, никогда не унывает, а тут беда. Я его печальным только в одном случае помню — когда мы завели разговор об Ангелине. — Походу поэтому нас и вызвали, Болдырев лично решил мне какое-нибудь нарушение пришить, чтобы от сестры ее отвалил. Так что не забывайте меня на гражданке, мужики, — все-таки давит улыбку и с хлопком соединяет руки в замок. — Вспомни говно… — цокает и закатывает глаза.

Я оборачиваюсь, замечая подполковника. Он идет к своей тачке, следом за ним — два опера. Они дают команду ехать.

К нам подсаживается лейтенант, называет адрес, и у меня кровь стынет в жилах. Не по душу Руслана собрался Болдырев, а по мою, потому что место назначения удивительным образом совпадает с рестораном, в котором у Дианы корпоратив.

В зале начинается суета. Мы появляемся ярко, эффект неожиданности всегда играет на руку. Люди суетятся, особо буйных парни укладывают лицом в пол. Ситуация стандартная, заходим, пугаем, помогаем с обыском и либо пакуем виновных, либо извиняемся и уезжаем. Все, в общем-то, должно было идти по плану, если бы не одно «но».

Диану предупредить я не смог. Во-первых, не положено. Во-вторых, ни у кого с собой не было телефона, даже у лейтенанта. Поэтому, как только оказываемся внутри, первым делом ищу жену.

Она стоит у одного из столов, прижимает к груди сумочку и растерянно смотрит по сторонам. Не пугается, скорее, удивляется, отступает к стене, медленно, чтобы не привлекать лишнего внимания, надеюсь, так и получится.

Сворачиваю в ее сторону и уверенно иду навстречу. Ди замечает меня, рот ее округляется в изумлении. Я закипаю изнутри. У меня есть не больше минуты до прихода оперов и подполковника, за это время нужно придумать, как сделать так, чтобы Диана оказалась в безопасности. Никак, блин. Даже если уйдет сейчас в туалет, все равно приведут сюда. Единственный вариант — держать ее на расстоянии вытянутой руки.

Ди выдавливает из себя улыбку, когда останавливаюсь в полуметре от нее. Суета вокруг сливается в безликий фоновый шум, я жадно осматриваю красивый силуэт супруги, проверяю несколько раз, в порядке ли она. Пьяненькая немного — стоит нетвердо на ногах, взгляд немного рассеянный. Это не страшно.

— Ближе не подходи, — произношу твердо, когда вижу крохотный импульс — Диана собирается рвануть ко мне. Я бы с радостью ее обнял и унес отсюда, но нельзя. Мероприятие в самом разгаре. — Ты в порядке?

— Да, — кивает и осматривает зал. Выражение ее лица меняется, Диана поджимает губы и сочувствующе смотрит на коллег. — Почему вы здесь?

— Запрещенка есть?

— Нет. Я не видела, — хмурится, о чем-то задумываясь и добавляет: — У нас приличная организация.

— Верю. Но приехали мы сюда не просто так. Стой за мной, — произношу последнее и отворачиваюсь, загораживая Диану собой. Она подходит ближе, я не вижу, но чувствую. Ди мне в лопатки дышит, я на каком-то особом уровне ее воспринимаю. Обвожу взглядом зал, парни сделали почти всю работу. Я пропустил начало речи опера, но там все по стандарту — расскажет про собаку и попросит всех построиться…

Диана у меня смелая девочка, она и по частям в детстве успела покататься, и среди военных время провести. Она не паникует, но немного напряжена.

— Андрей, может, мне пойти к остальным? — спрашивает, почти невесомо касаясь ладонью моей спины. Приятно, тепло по коже идет и концентрируется в районе сердца. Качаю головой, мне нужно время, чтобы принять решение.

Не хочу отправлять ее туда. Вообще бы вывести Диану отсюда, потому что ничем хорошим это мероприятие не кончится. Я уже не сомневаюсь, что будет подстава, поэтому просто жду, куда все повернет.

В зале суета, народ нервничает. Так всегда. Даже если не виноваты, боятся. Люди у нас к полиции относятся с большим недоверием, а когда видят оружие, и вовсе отключают здравый смысл.

В зале пахнет алкоголем и едой, еще немного едко от дыма, который пускали на танцпол. Душно в форме, я еще пригораю ментально, ни капли себя не успокаивая.

Мои узнают Диану, удивляются. Общаемся жестами. Спрашивают, как я. Нормально. Пока все стабильно.

Нас учили действовать в подобных ситуациях. Главное правило — сохранять спокойствие и не делать глупостей.

А меня тянет их сделать, когда вижу, как в зал заходит Болдырев. Он сразу бросает взгляд на шеренгу, хмуро скользит по лицам, выискивая нужное. Его лицо косится от недовольства.

Мое тоже не выражает радости, губа дергается от злости, но за маской, к счастью, не видно. Все-таки нужна ему Диана. И я отказываюсь представлять зачем. Подполковник оборачивается, замечает меня, ухмыляется, сука. Склоняет голову набок, ищет Ди и, блин, находит.

Он говорит какую-то успокаивающую речь, которая действует на всех. Извиняется, что пришлось нарушить праздник. Возле него появляется какой-то мужик, что-то тихо говорит, но Болдырев отстраняет его одним движением. Я толком ничего не слышу, у меня в башке белый шум. Кровь кипит, я как разъяренный бык на корриде, готовый растерзать тореодора.

Сжимаю автомат в руках, но даже это не приносит спокойствия. Кажется, я просто его сломаю. Злость уже захватила, эмоции на пределе и с каждой секундой их сложнее контролировать. Парни продолжают мне жестикулировать, но я уже плохо соображаю, перед глазами все расплывается. Я хочу стереть с лица земли Болдырева, который не дает мне спокойно жить и который позволяет себе выпады в сторону моей жены. Я готов терпеть многое, давно привык к тому, что на службе кто-то равнее других, есть любимчики, есть те, кого продвигают из-за связей. Мне плевать. Я хорошо делаю свою работу и тому же учу ребят.

Но в обычной жизни границы приходится выставлять жестко.

— Андрей, — врывается в мои мысли тревожный шепот Дианы.

Встряхиваю головой и часто моргаю. Зрение обретает фокус. Передо мной стоит Болдырев. Он держится на расстоянии, чтобы наша разница в росте не казалась такой огромной. Во мне без трех два метра, подполковник едва доползает до ста восьмидесяти. Раздавить бы его как таракана, никто и жалеть не будет.

— Уйди, капитан, — цедит с нажимом. — Не мешай работе коллег.

Я не успеваю сделать в сторону и шага, только поворачиваюсь боком, как пес, будто сорвавшись с цепи, начинает лаять. Диана испуганно дергается, я цепляю ее силуэт периферийным зрением. Инстинкты срабатывают быстрее меня. Защитить от любой угрозы, закрыть собой в случае необходимости. Хватаю Ди за плечо и прижимаю к своему боку. Она льнет доверчиво, и меня по стенке размазывает от ее эмоций.

— Забирайте ее, — лениво тянет Болдырев. — А вы, капитан, отрабатывайте по уставу. Рвение доставить девушку в отделение похвально, но порядок действий нарушать не стоит, — он что-то записывает в блокнот, убирает его и, осмотрев нас всех, вопросительно выгибает бровь. — Вас учить всему надо? Надевайте наручники.

Глава 24

— Нет, — слово сталью разрезает воздух. Градус напряжения подскакивает.

В большом зале воцаряется тишина, я слышу только свое беспокойное дыхание. Отступить от мужа не получается — он держит крепко и не отпускает. Я различаю за масками знакомых ребят. Марк, кажется, и Руслан.