Мой дикий цветок - Муза Эрато

— По поводу инаугурации президента Зимбабве! — Максим взрывается, его голос звучит резко, почти издевательски. — По нападению, по Акимовым! Информацию дождусь или нет?!

— А, это в процессе. Ребята этим сейчас занимаются. Уже скоро будет информация, — уверенным голосом отвечает охранник.

— Скоро? Я уже плесенью покрылся! — Максим сжимает кулак, сдерживая эмоции.

— Максим, успокойся, они работают. Дай им время, — я мягко пытаюсь усмирить его пыл.

— Езжай, здесь от тебя толку нет, — бросает он охраннику, затем оборачивается ко мне, вздыхая. — Аглая, я должен был всё сделать сразу и сам. Я как пёс прикован к тебе. Если бы я не терял время, уже давно бы всё решил, — в его голосе звучит отчаяние.

Я молчу, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Я тебя не держу. Если тебе надо — езжай, — говорю я, но в душе молюсь, чтобы он остался. Мне ужасно не хочется, чтобы он уезжал. Только не сейчас. Мне страшно остаться одной, но сказать ему это я не могу.

Максим смотрит на меня долго, пристально. Его взгляд смягчается.

— Я переживаю за тебя, сладкая. Ты такая у меня бедовая. Я боюсь тебя оставить одну. — Он берет меня за руку, крепко сжимая мои пальцы. — То этот чертов ниндзя нападает, теперь это отравление. Слишком много за один день. Боюсь, если я уеду, через пять минут мне позвонят и скажут, что больница, в которой лежит мой цветочек, горит.

— Ты даже не представляешь, насколько ты для меня важна, — тихо говорит он. — Я не могу потерять тебя.

Я сглатываю, чувствуя, как по спине пробегает волна тепла. Его слова, его близость, его забота — всё это вызывает во мне странное, новое ощущение. Будто внутри что-то просыпается, оживает.

— Родная, я за последние двадцать лет забыл, что такое переживать и бояться, — Максим смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде читается неподдельная искренность. — Пока не появилась ты. Страх, что с тобой может что-то случиться, поглощает меня целиком.

— Подумай ещё раз, как ты могла отравиться? — его голос становится серьёзным. — Милая, я должен узнать правду, чтобы больше не допустить подобного.

— Я не знаю, — я хмурюсь, пытаясь вспомнить. — Может, этот мерзавец что-то мне вколол, когда схватил меня? В состоянии шока я могла и не понять.

— Даже если это так, что-то не сходится, — Максим качает головой. — Он пришёл не убивать тебя, а предупредить. Чтобы я не лез к ним и перестал тебя защищать. В противном случае этот контуженый вернётся для выполнения своего задания. Для чего ему всё это говорить? Просто так? И потом, он мог и так убить — ему не нужен был для этого яд.

Нас прерывает резкий звук телефонного звонка. Максим вздрагивает, бросает на меня короткий взгляд и отвечает:

— Да, брат. Пожалуйста, скажи, что ты с новостями, — в его голосе звучит надежда.

— Макс, просмотрел камеры, можно увидеть только кто в холле входит и выходит из спальни. Сначала вышел ты, потом вернулся вместе с охраной, потом вошёл я, затем домработница, Эля, с подносом, потом вышел я, а дальше спустя 20 минут ты, с Аглаей на руках. — доносится голос Мота в трубке.

Зрачки Максима расширяются. Он вспоминает, что сам лично просил домработницу заварить чай для меня, но в порыве спора с братом совсем об этом забыл. Гнев заполняет его разум, вытесняя здравый смысл. В глазах вспыхивает ярость.

— Она ещё в доме?! — резко спрашивает он.

— Кто? — не понимает Мот.

— Эля! Не тупи, брат! — Максим сжимает телефон так, что костяшки белеют. — Деградация мозга от охраны тебе передалась?!

— Нет её. Она не в доме, — отвечает Мот.

— Так найди её! Вот же сука, поверить не могу! - и снова этот гнев, на лице Максима заходили желваки.

Я действительно пила чай, который принесла Эля. Но мне трудно поверить в то, что эта девушка могла меня отравить. Она произвела на меня очень хорошее впечатление. И зачем ей вообще меня травить? Что я ей сделала?

— Мот, мне плевать, — рычит Максим в трубку. — Твоя задача — найти её и доставить мне из любой точки земли!

Он отключает звонок, убирает телефон и начинает расхаживать по палате, как маятник. Его движения резкие, нервные. Он матерится сквозь зубы, явно забыв на секунду, что я всё ещё здесь, в палате.

Я молча наблюдаю за ним. Внутри всё сжимается от тревоги. С одной стороны, меня пугает его ярость. С другой — я чувствую, как во мне просыпается благодарность. Он готов на всё, чтобы защитить меня.

Наконец Максим останавливается, глубоко вздыхает и поворачивается ко мне. Его лицо всё ещё напряжено, но взгляд смягчается.

— Максим, ты действительно думаешь что меня отравила Эля? — я смотрю на него, стараясь уловить малейшее колебание в его взгляде.

— Других вариантов нет! — твёрдо отвечает он.

— Зачем? Она меня толком и не знает, и она была добра ко мне. Это какое-то недоразумение! — я отчаянно ищу оправдания, сама не понимая, почему так хочу верить в невиновность домработницы.

— Аглая, её рабочий день ещё не закончился, а её уже нет. Она сделала свое дело и слиняла! А вот зачем она это сделала у нее и узнаю. Шкуру спущу. Может ей кто забашлял! Тот же Акимов, что бы показать мне что он может купить прислугу и та сделает все что угодно.

— Максим, сядь. Успокойся, я же жива. Ничего не случилось. Ты выглядишь сейчас как серийный убийца, который хочет кого-то расчленить.

— Не кого-то, а Акимова! Старая гнида, — его голос звучит глухо, почти угрожающе. — Родная, пойми. Я такого не прощаю. Для меня важен авторитет — все должны знать, что со мной лучше не иметь дело. И такую гниль я ненавижу по определению! Каждый должен ответить! Я всегда так решал свои вопросы. Нравится тебе это или нет.

Услышав эту речь, ко мне пришло осознание, только сейчас, как эстонцу, кто он такой. Ведь даже утром, этот незваный бандит обсуждал с Максимом его работу. Про его криминальный Альянс. Ни то что бы я об этом ни когда не думала, я догадывалась. А теперь это и подтвердилось. Жить с криминальным авторитетом это, как жить на пороховой бочке. Не знаю хочу ли я такой жизни. Страшно, но желание быть рядом с этим человеком перевешивает всё.

Максим замечает мой настороженный взгляд.

— Ты боишься меня? — он ловит мой взгляд, и в его чёрных, как уголь, глазах мелькает тревога. — Аглая, клянусь, я тебя уже никуда не отпущу! Прими как факт. Даже не думай бежать.

Егослова звучат как предупреждение, почти как угроза, но я чувствую в них что-то ещё — отчаянную потребность удержать меня рядом.

— А иначе что? — тихо спрашиваю я.

— Лучше тебе не знать, — всё ещё в гневе бурчит Максим. Его злость, кажется, перекидывается с Акимова на меня, но тут же гаснет, когда он видит, как я напряжена.

— Я не думала бежать, — я делаю глубокий вдох. — Но то, как ты сейчас ведёшь себя, заставляет меня об этом задуматься.

Мы долго молча смотрим друг на друга. Воздух между нами густеет от невысказанных слов, от страха и напряжения.

В этот момент дверь палаты открывается, и внутрь врывается моя подруга Юля — её я точно никак не ожидала здесь увидеть.

— Аглайка! — она летит ко мне, как торнадо, и буквально заваливается на кровать, обнимая так крепко, что я почти сливаюсь с кушеткой.

— Тише, задушишь! — хриплю я, пытаясь отдышаться.

— Как я волновалась! Ты без приключений вообще не можешь, да? — Юля отстраняется, оглядывает меня с ног до головы и качает головой. — Я тебя к бабке запишу, она людей от негатива чистит. Тебя явно прокляли!

Она говорит это с улыбкой, но в её глазах — неподдельная тревога. И я понимаю, что даже в этом безумном мире, криминальных разборок и попытках убийства, у меня есть люди, которые искренне обо мне заботятся.

— Как ты узнала, что я здесь? — я всё ещё удивлена её появлению, взгляд невольно скользит к Максиму.

— Максим сказал, — Юля оборачивается на него и улыбается. — Он хотел, чтобы, очнувшись, ты увидела меня. Я тут как группа поддержки — пришла внести хоть какие-то краски в твою экстраординарную жизнь.