Вредина для нахала (СИ) - Велнес Алия

— Алён, собирайся поехали. Надеюсь, мы с тобой купим правильные «бахилы», а то я вязать не умею, — беззлобно смеется Артём, и берет меня за руку, вынуждая подняться.

Папа еще раз объясняет ему как проехать, пока я одеваюсь под многозначительные взгляды Насти. Она хотела напроситься с нами, но моя мама, внезапно появившаяся на площадке, «намекнула» ей, что не все собаки еще вычесаны.

Я бы на месте Настюши послала всех далеко и подальше, а она села чесать.

Добрая душа.

* * *

— Агент Колючка, тебе не холодно? — дорогой спрашивает Тёмка и трогает своей горячей рукой мою ледяную ладошку.

Парень расслабленно улыбается и поддерживает разговор, не замечая, что играет в одни ворота.

Вчера нам и правда было о чем поговорить, а сейчас я испытываю легкое чувство стыда и неловкости перед ним. Артём явно мне симпатизирует: если лапшу можно было списать на жест заботы о нас с Настей, то купленная голубика — лично для меня.

Он подметил, как я вчера смела все ягоды с фруктовой тарелки и сделал выводы. А такая забота в мелочах означает, что я ему нравлюсь. Я и сама тоже это чувствую, только вот в своих чувствах пока разобраться не могу…

— У тебя такой сильный подогрев, что скоро задымлюсь, — отшучиваюсь я, и осторожно высвобождаю свою конечность из теплого плена.

Мне правда не холодно, но и расслабиться окончательно не могу. Сижу и снова прокручиваю наш вчерашний разговор с мамой.

Признаться, я надеялась, что она тактично промолчит, но никак не то, что встанет на сторону Кати и начнет взывать к моей совести — не покушаться на чужое.

«Мама, вообще-то мы с Катей подруги. Как ты верно это подметила, молодец! Однако ты не хуже меня знаешь, как часто она „влюбляется в одного и на всю жизнь“. В конце концов Глеб не телок, чтобы указывать ему с кем быть. И так, к сведению, это он меня поцеловал, сам! Можешь успокоить свою, не кстати взыгравшую совесть — дочь Янины Дзержинской не выпрыгивала из трусов», — бросила я маме напоследок.

Жаль, что мой маленький словесный бунт так не смог стереть горечь от произошедшего инцидента.

Мамино осуждение до сих пор неприятно колет и задевает.

Еще и Балабанова подлила масла в огонь, молча заявившись вчера в наш номер за чемоданом.

Ну ей-то точно скатертью-дорожка, пока не извиниться за всё… «Фу блоггерша»!

— Алён, а ты умеешь кататься на лыжах? Я хочу пару уроков взять, может вместе запишемся? — голос Артёма невозмутимо врывается в мои воспоминания, переключая внимание.

— Хочешь откосить от ЗАГСА, женишок? — притворно возмущаюсь. — Имей в виду, что гипс не освобождает от бракосочетания.

— Если потребуется — меня и сотрясение не остановит. Неужели твои приключения на катке и в галерее это правда? — ухмыляется парень.

— Ну и у кого язык как помело? Лучше признайся, Бибер. Облегчишь себе наказание.

Взгляд Артёма застывает на моем лице и плавно опускается на губы и шею.

— Накажи меня, детка.

Молчу, спуская всё на тормоза.

Мужчина, не стесняясь разглядывает мою грудь и нагло подмигивает. Нарочно смущает за двусмысленность фразы, принимая мои подколы за кокетство и флирт.

Но я-то не флиртую, поэтому чувствую неловкость и… облегчение, когда мы подъезжаем к гостинице.

— Арт, тебе точно удобно завезти это барахло на базу? — вежливо уточняю, потому что он вовсе не обязан быть нашим таксистом и грузчиком.

— Арт? Мне нравится, Колючка, — мягко произносит Артём, и оборачиваясь, смотрит на заднее сидение: — Ден нам не простит еще один час голодания.

Денду поняв, что кто-то обсуждает его королевский псиный зад просыпается и начинает чесать когти об обивку салона.

— Парень, полегче! А то в тапки обуем, — беззлобно ухмыляется Тёма, и открыв заднюю дверь, выпускает пушистого беспредельщика на волю.

Конечно, весьма сомнительно считать спящую собаку за пассажира, но с уходом Дена я чувствую, как внутри нарастает напряжение.

В салоне настолько тихо, что слышно наше дыхание и момент прощания неизбежен.

Я ощущаю, как покалывают мои губы, потому что Артём на них смотрит.

— Спасибо, что подвез, — первой нарушаю тишину и бросаю быстрый взгляд на парня.

Арт чуть заметно усмехается, и тянется к моему лицу, но, когда я дергаюсь никак не комментирует эту трусость. Теплые мужские губы на несколько долгих секунд прижимаются к моей щеке и в ушах шумит:

— До завтра, невестушка.

Глава 21

«А облака — белогривые котятки! Настенька, давай вставай, и бегом на зарядку!».

— Господи, за какие грехи? — ворчу я. — Золотарева, я начинаю сомневаться в том, что тебе есть где жить. Немедленно выключи это издевательство!

— Я забыла переставить будильник… не ори, — сонно бормочет Настя и накрывает кричащий телефон подушкой. — Ранний подъем и пробежки на свежем воздухе полезны для здоровья…

Ах полезны? Сама напросилась!

— Де-е-ен! Ты идешь гулять с Настей! Неси поводок, — нагло перебиваю подругу и забираю себе ее одеяло.

Меня не волнует, как Настена будет выгуливать эту пушистую махину, «обожающую» зиму.

Едва я проваливаюсь в блаженный сон, как его вандально прерывает звонящий телефон. Мамин звонок я безжалостно сбрасываю и тщетно пытаюсь вернуться в объятия морфея.

Не хочу выходить из дома…

Может отпроситься у Настюшки и никуда не ходить? Правда свои малодушные мысли я отгоняю подальше и плетусь в душ: выставку Юнусова пропускать нельзя, да и подругу поддержать нужно. Я абсолютно точно не обрадую отца, если проигнорирую мероприятие его бизнес-партнера.

Завернувшись в полотенце и с замотанным тюрбаном на голове, захожу в комнату и слышу звук открываемой двери.

Кстати, удивительно долго гуляли эти ребятушки. Признаться я думала, что Настя вообще не вытащит моего красавца.

— Как погуляли? — ехидно бросаю вошедшим и, поежившись, жду, что Денду бросится мне на спину холодными лапами.

Секунда… две… тишина…

Смеха Насти нет, собачьего лая — тоже.

Зато…

— Избушка-избушка, повернись, что ли, к лесу передом, — раздается насмешливый голос… Глебасика.

Я резко разворачиваюсь к нему и в последний момент успеваю поймать падающее от таких пируэтов полотенце.

Как он черт возьми сюда вошел⁈

И где он взял поднос с горой еды?

Так мы стоим несколько минут, разглядывая друг друга, — я его — с открытым ртом, а он меня — плотоядно, едва не облизываясь.

— Мелкая просила принести завтрак. Кто же знал, что меня здесь ждет такой голозадый десерт, — ухмыляется мажорик и бесцеремонно ставит свою ношу на стол.

Глеб ухмыляется, нагло скидывает пальто и двигается в мою сторону, вынуждая пятиться назад.

Какого лешего? Это же моя территория…

— Вон пошел, упырь! — недовольно хмыкаю, из последних сил стараясь держать лицо.

Проблема в том, что он продолжает напирать, а я отступаю. Да… мои шажочки крохотные, но от его внимания не ускальзывают.

— Кажется тебя нужно научить говорить «спасибо», — говорит Глеб.

Мужчина только выглядит спокойным, бушующая ярость затапливает темнотой нежную зелень его глаз. Радует, что Золотарёв всё же на моей территории и Настя должна вернуться с минуты на минуту.

Я стреляю в козлину предостерегающим взглядом, мысленно требуя остановиться, но ему плевать на социальные дистанции.

Когда щиколотки касаются бортиков кровати, я машинально выставляю руки вперед и это оказывается тактической ошибкой. В один миг Глеб ловит мои запястья в цепкий захват и валит на кровать.

Быстрое падение и тяжесть мужского тела, вдавившего меня в матрас, вышибает из легких весь воздух.

Я как рыба беззвучно открываю рот и концентрируюсь на темном, голодном взгляде, выжигающим остатки разума и стоп-кранов.

Становится плевать на всё… Кто из нас первым врывается в рот жадным глубоким поцелуем… Чей стон отстукивает эхом от стен полупустого гостиничного номера.