— Потому что он мёртв.
Я замерла. Богдан поставил стакан на стол.
— Три месяца назад. Передозировка.
Я нахмурилась.
— А запись?
— Сделана примерно за неделю до смерти.
Он достал из кармана сложенный лист и положил передо мной.
— Эксперт подтвердил: почерк действительно его.
Я посмотрела на бумагу.
— Значит, он всё-таки был связан с этим делом.
— Скорее всего.
Богдан сел напротив.
— Но есть кое-что ещё. Он работал администратором в одном из закрытых клубов. Не официально. Формально там вообще была другая организация.
— Казино?
Он поднял глаза.
— Откуда ты знаешь?
— Ты сам рассказывал про клуб.
— Верно.
Он задумался.
— И это пока единственное, что мы можем связать между ним и Лисицыным.
Я посмотрела на лист.
— А склад?
— Проверили.
— И?
— Пусто.
Я почувствовала разочарование. Богдан заметил это и неожиданно улыбнулся.
— Не расстраивайся.
— Почему?
— Потому что сегодня мы нашли кое-что ещё.
Он достал телефон и открыл фотографию.
На снимке был обычный двухэтажный дом с вывеской какого-то магазина на первом этаже.
— Что это?
— Адрес, который несколько раз встречался в документах.
Я всмотрелась в фотографию.
— И что там?
— Ничего интересного на первый взгляд.
— А на второй?
— Вот это мы завтра и выясним.
Он убрал телефон.
— Вместе с группой.
Я кивнула.
— А ты сам туда поедешь?
— Конечно.
— Тогда я снова буду ждать.
Богдан посмотрел на меня.
— Я же просил не ждать.
— А я не умею.
Он встал. Подошёл ближе.
— Плохая привычка.
— Ты уже говорил.
— Значит, придётся повторить.
Он обнял меня.
На этот раз я не просто ответила на объятие, а сама прижалась к нему сильнее. Его ладонь медленно легла мне на спину, и несколько секунд мы молчали.
Потом Богдан тихо сказал:
— Всё будет хорошо.
Я подняла голову.
— Ты опять обещаешь то, чего не можешь знать.
— Знаю.
— Откуда?
Он посмотрел мне в глаза.
— Потому что теперь мне есть ради кого возвращаться.
У меня перехватило дыхание. Я ничего не ответила.
Только осталась рядом, не пытаясь отстраниться.
И впервые за всё время мне показалось, что расследование Богдана перестало быть чем-то, что происходит где-то отдельно от моей жизни. Теперь я ждала не только его возвращения.
Я ждала, чем закончится дело, которое пять лет не отпускало его самого.
И где-то глубоко внутри уже знала: если оно действительно приведёт его к брату, назад прежними мы уже не станем.
Глава 32
Глава 32
Глава 32
На следующий день Богдан ушёл ещё до того, как я успела толком проснуться. На кухонном столе осталась записка, написанная его привычным коротким почерком: «Не жди. Вернусь поздно». Я перечитала её дважды и почему-то улыбнулась. Раньше такая записка показалась бы мне сухой и почти безличной, теперь же в ней было что-то совсем другое: он действительно предупредил меня, потому что знал, что я буду смотреть на часы, а значит, наконец перестал считать это моей проблемой.
Рабочий день прошёл тяжело. Я несколько раз ловила себя на том, что думаю о вчерашнем разговоре, о его руках, об объятии и о том, что он сказал перед тем, как уйти. «Теперь мне есть ради кого возвращаться». Я старалась не придавать этим словам слишком большого значения, но получалось плохо. Они сидели внутри, как маленькая искра, которую невозможно затоптать, сколько ни убеждай себя, что ничего особенного не произошло.
Домой я пришла около восьми и обнаружила, что Богдан ещё не вернулся. Я приготовила ужин, поставила его порцию в холодильник и занялась своими делами, стараясь не смотреть на часы. В половине одиннадцатого всё-таки услышала ключ в замке и почти сразу вышла в прихожую.
Богдан выглядел усталым, но на этот раз в его лице было что-то совсем другое. Он снял куртку, положил ключи на тумбу и посмотрел на меня.
— Мы нашли связь.
Я сразу перестала улыбаться.
— С Лисицыным?
— С ним и ещё несколькими людьми.
Он прошёл на кухню, сел и несколько секунд молчал, словно собирался с мыслями.
— Тот адрес, который я показывал тебе вчера, принадлежит компании, которая официально занимается хранением и перевозкой оборудования. Ничего подозрительного. Несколько владельцев менялись за последние годы, бухгалтерия чистая, налоги платятся.
— Но?
— Но один из предыдущих владельцев умер шесть лет назад. А за два года до смерти он начал регулярно встречаться с человеком, которого мы сейчас пытаемся найти.
Я поставила перед Богданом тарелку.
— Лисицыным?
— Нет. Другим.
Он достал телефон и показал мне фотографию с камеры наблюдения. Мужчина выходил из автомобиля, лицо было видно плохо, но снимок оказался достаточно чётким, чтобы различить его одежду и сумку.
— И что в ней?
— Не знаю. Камера зафиксировала его возле этого здания три раза. Каждый раз в один и тот же день недели.
— И каждый раз примерно в одно время?
Богдан посмотрел на меня.
— Да.
Я задумалась.
— Тогда это может быть не встреча.
— Почему?
— Если он приходит по расписанию, значит, ему не обязательно встречаться с конкретным человеком. Он может забирать что-то.
Богдан несколько секунд молчал.
— Мы тоже так подумали.
— А что там вообще хранится?
— Формально — оборудование для игровых автоматов.
Я медленно подняла голову.
— Игровых?
— Да.
Мы посмотрели друг на друга. Теперь это уже не выглядело случайностью. Богдан откинулся на спинку стула.
— Завтра будем проверять складские помещения.
— Опасно?
— Возможно.
Мне не понравилось это слово. Совсем. Я подошла к нему и остановилась рядом.
— Тогда пообещай, что будешь осторожен.
Он поднял голову.
— Я обещал.
— Я хочу ещё раз.
Богдан улыбнулся.
— Хорошо.
Он взял меня за руку и потянул к себе. Я оказалась между его коленями и на мгновение совершенно забыла, что собиралась сказать. Его ладони легли мне на талию, осторожно, будто он всё ещё спрашивал разрешения, хотя мы оба уже давно знали ответ.
— Ты опять переживаешь, — тихо сказал он.
— Конечно.
— Не надо.
— Не могу.
Он посмотрел мне в глаза.
— Тогда оставайся рядом.
Я не успела ничего ответить. Богдан наклонился и поцеловал меня. На этот раз не почти. Не случайно. Не в щёку и не в висок.
Его губы коснулись моих мягко, осторожно, будто он всё ещё боялся сделать лишнее движение, и я сама подняла руки, обняла его за плечи и ответила. Поцелуй длился всего несколько секунд, но после него мне показалось, что в квартире стало совершенно тихо.
Богдан первым отстранился. Наши лица всё ещё оставались близко.
— Всё нормально? — спросил он.
Я улыбнулась.
— Да.
— Точно?
— Если ты сейчас снова начнёшь спрашивать, я передумаю.
Он тихо рассмеялся.
Я тоже.
И впервые эта близость не казалась чем-то неправильным. Но спустя несколько минут Богдан снова стал серьёзным.
— Ева.
— Что?
— Завтра я могу вернуться поздно.
— Я знаю.
— И если что-то случится, не вмешивайся.
Я посмотрела на него.
— Я и не собиралась.
Он провёл большим пальцем по моей щеке.
— Хорошо.
Я кивнула. Он снова поцеловал меня, уже совсем коротко, и только потом отпустил. Я смотрела, как он убирает телефон в карман и снова открывает фотографии с камер наблюдения.
Теперь я понимала: между нами действительно что-то началось. И одновременно понимала другое. Чем ближе Богдан подходил к разгадке, тем сильнее мне хотелось, чтобы он от неё отступил.
Потому что впервые за долгое время у него появилось то, что он мог потерять.
Я.
