А спустя минуты две-три песня подходит к концу. Джейми в последний раз медленно проводит пальцем по всем струнам и склоняет голову, дав понять, что его выступление закончилось. После чего в гостиной раздаются негромкие аплодисменты от Ребекки, Эдварда и Терренса.
— Боже, это было удивительно , — с легкой улыбкой бодро говорит Эдвард. — Никогда не думал, что мы когда-нибудь будем петь все вместе.
— Слушайте, я в восторге! — уверенно отмечает Терренс. — Отец, это было невероятно! Ты играешь на гитаре и поешь просто великолепно!
— Какая игра! Какой голос!
— О, это я еще не практиковался много лет и стал старым, — со скромной улыбкой отвечает Джейми. — Голос-то нужно тренировать, как и мышцы. А иначе ты просто не сможешь петь. Поскольку я никогда не занимался этим всерьез и уже давно ничего не пел от души, то он у меня довольно слабый. И пальцы сейчас слушаются уже гораздо хуже…
— Тем не менее ты блестяще справился, — широко улыбается Терренс. — Даже несмотря на отсутствие практики.
— Ну спасибо, ребятки.
— Я никогда не сомневалась в твоем таланте, Джейми, — с легкой улыбкой уверенно говорит Ребекка. — Браво! Двадцать лет прошло, а ты все также изумительно поешь и играешь.
— О, а если я еще немного потренируюсь, то точно смогу всех поразить, — с гордостью отвечает Джейми. — Мой отец всегда говорил, что у меня в руках горит буквально все, за что я берусь. И я убеждаюсь в том, что это действительно так.
— М-м-м… — с загадочной улыбкой закатывает глаза Эдвард. — Где-то я уже слышал что-то подобное… Кто же мог это сказать? Терренс, не напомнишь мне?
— Хотел бы я знать, кого ты имеешь в виду, — невинно улыбается Терренс. — Кто же это такой самоуверенный в твоем окружении…
— Что, Терренс, над тобой подшучивают из-за того, что ты чувствуешь себя уверенно? — скромно хихикает Джейми.
— Ах, папа, ты себе не представляешь, как я от этого страдаю… — Терренс с легкой улыбкой откидывается на спинку дивана. — Пытаюсь объяснить людям, что если я так уверен в себе и люблю себя, это не значит, что меня можно назвать напыщенным индюком или павлином. Но меня никто не хочет слышать…
— О, любишь – это еще мягко сказано! — по-доброму усмехается Эдвард. — Ты буквально влюблен в себя! Во все, что тебя касается. Вот точно говорю, если бы у тебя была возможность, ты бы женился на самом себе. Уж твоя любовь к себе абсолютно чистая, искренняя и глубокая.
— Может, наш Терренс и любит распушить свой прекрасный хвостик, — с легкой улыбкой говорит Ребекка, придерживая Терренса за плечи и погладив его по голове. — Но мы не можем отрицать, что он обладает невероятным талантом и точно был рожден быть музыкантом.
— О, мама, ты зря это сказала… Вон Терренс уже глаза закатывает от удовольствия. Сейчас еще замурлыкает как кот.
— Не ворчи, Эдвард, ты у нас тоже очень талантливый. — Ребекка нежно гладит Эдварда по голове и целует его в макушку. — Вон у тебя какой красивый голос! Мог бы далеко пойти, если бы захотел.
— Да, парни, вы оба великолепны! — с широкой улыбкой гордо восклицает Джейми. — Я был приятно удивлен, когда вы начали петь.
— Я же тебе говорила, что наши мальчики невероятно талантливы, — уверенно отвечает Ребекка, приобнимая Терренса и Эдварда за плечи.
— О да, нельзя, чтобы такие таланты пропадали зря! Ребята, вы должны как-то показать себя! Давайте думайте, как показать свои таланты всему миру.
— Вообще-то я и так готов показать себя вместе со своей группой, — со скромной улыбкой пожимает плечами Терренс. — Только если мои приятели снова не разругаются как кошка с собакой.
— Как лидер группы и самый старший ее участник, ты должен делать все для того, чтобы этого больше не повторилось, — говорит Ребекка.
— Я уже сказал этим двум охламонам, что буду внимательно следить за ними. Но и они тоже должны делать все, чтобы этого не повторилось. Я больше не собираюсь один тащить всю группу. Пусть эти двое тоже помогают мне.
— Думаю, они уже усвоили урок, — предполагает Эдвард. — Если и будут спорить, то только за вкусняшку.
— Ну мы с тобой постоянно делаем это, — ухмыляется Терренс.
— Просто слежу за тем, чтобы ты не располнел и не перестал нравиться девчонкам. А то же некому будет восхищаться твоей неземной красотой.
— Ох, ну спасибо за заботу, братик…
Ребекка и Джейми тихо усмехаются, пару-тройку секунд ничего не говоря.
— Ну а ты, Эдвард? — обращается к Эдварду Джейми, отложив гитару в сторону. — Что ты собираешься делать?
— Не знаю, папа, — пожимает плечами Эдвард. — Было бы здорово заняться чем-то, связанным с музыкой, но шансов у меня, так скажем, очень мало.
— Почему? Разве ты не хочешь найти каких-нибудь друзей и собрать группу?
— Нет… Не хочу…
— А чего так? С таким талантом ты бы далеко пошел!
— Музыка для меня – всего лишь развлечение. Способ расслабиться и почувствовать себя лучше. Я никогда не думал о том, чтобы зарабатывать на этом.
— Неужели ты хочешь найти работу, от которой тебя будет тошнить? Разве плохо заниматься любимым делом и получать за него деньги?
— Необязательно создавать группу, чтобы связать свою жизнь с музыкой. Я могу устроиться на работу в музыкальный магазин и консультировать людей в выборе инструментов, музыки, принадлежностей и прочих штучек.
— Ах, сынок, ты просто слишком не уверен в себе, — качает головой Джейми. — Боишься показать себя и дать понять, что ты существуешь! А так нельзя! У тебя есть талант, и ты должен показывать его!
— Я знаю, отец, но…
— Слушайте, ребята, а давайте вы оба споете что-нибудь для нас? — с легкой улыбкой предлагает Ребекка, смотря на Эдварда и Терренса. — Порадуйте нас с отцом!
— Да, парни, почему бы вам не сыграть что-нибудь? — соглашается Джейми. — Я так давно мечтал услышать, как мои сыновья поют вместе.
— Мне кажется, это прекрасная идея, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — С удовольствием спою что-нибудь. Тем более для родителей.
— Спой сам, — неуверенно говорит Эдвард. — Пусть отец послушает, как ты поешь. Меня он уже слышал однажды, а вот тебя – никогда в жизни.
— В чем дело, милый? — удивляется Ребекка. — Неужели ты стесняешься спеть для мамы с папой?
— Нет… Просто… Пусть лучше мой брат споет для вас.
— Нет, дорогой, так не пойдет, — уверенно говорит Джейми. — Ладно бы ты стеснялся петь при чужих. Но мы-то – твоя семья!
— Простите, но я не смогу…
— Послушай, Эдвард, давай ты сыграешь на моей гитаре и споешь вместе с братом. — Джейми берет с дивана гитару и протягивает ее Эдварду. — Пора уже перестать играть в запертой комнате, когда тебя никто не слышит. Ты стал достаточно способным, чтобы показать свой талант.
— Давай, брат, нашел кого стесняться! — бодро подбадривает Терренс. — Споем что-нибудь из наших любимых песен!
— Ну в чем дело, сынок? — удивляется Ребекка, держа склонившего голову Эдварда за плечи. — Не бойся, нам понравится все, что ты сыграешь. Мы с Джейми будем рады услышать даже то, что нам совсем не понятно.
— Эдвард, сядь со мной, — спокойно просит Джейми, хлопая рукой по месту рядом с собой. — Иди сюда, сынок. Иди.
Эдвард молча встает с дивана и присаживается рядом с Джейми, который мягко берет его за плечи.
— Все хорошо, Эдвард, не бойся, — мягко говорит Джейми. — Я понимаю, что ты чувствуешь себя неуверенным в себе и своих силах. Но поверь, если бы у тебя не было таланта, то кто-то из нас так бы и сказал. Но когда все говорят тебе, что ты невероятно талантлив, то надо начать верить в это.
— Тем не менее это правда , — тихо отвечает Эдвард, опустив взгляд вниз. — Я уже говорил, что постоянно сомневаюсь в себе.
— Но ты сказал, что хочешь меняться ради своей девушки. А я не думаю, что она бы обрадовалась, если бы видела тебя таким. Представь, что она сейчас здесь. Неужели ты бы отказался спеть для нас, если бы та девушка попросила тебя об этом?
