Рыжая бестия для мистера Совершенство (СИ) - Миральд Анна

- Отвернись, - рявкаю, заметив тяжелый взгляд Горецкого.

- Я не смотрю, - врет ещё и улыбается. Но голову отводит к окну. Нацепив штаны, завязываю шнурок на талии. Не потерять бы их по дороге. Халат лучше снять и накинуть поверх толстовки…

- Не смотри! - предупреждаю зло Горецкого, сама поворачиваюсь к нему спиной, развязываю халат, под которым у меня нет бюстика. Приспускаю халат с плеч, пытаюсь удержать, но он соскальзывает вниз. И в этот момент я чувствую, как Роман втягивает носом воздух, а в следующую секунду пальцами проходится по обнаженной коже…

Глава 27 Алиса

Алиса

Почти невесомое прикосновение, а у меня всю кожа покрылась мурашками. Зажмурив глаза, я мысленно умоляю Рому подумать, что реакция на коже – последствия холода. Горецкий тем временем продолжает испытывать мои рецепторы на прочность. Ведет пальцами по узкому каналу позвоночника, запуская незнакомые ранее импульсы в организме, отвечающие за возбуждение.

Сжимая в руках толстовку до побелевших костяшек, я приказываю себе не реагировать. Вывести мозг из анабиозного состояния и дать Горецкому достойный отпор. Почему мое тело не ведет себя, как мой мозг?

«А-а-а-а-а-а!» - мысленно стону, закусывая губы, чтобы не издать ни писка, когда он подушечками пальцев принимается чертить узоры по все поверхности спины. Касается почти невесомо ключиц, проходится по ребрам, поднимаясь к шее, перебирает позвонки. Мурашек становится в разы больше, внизу живота ощущается тяжесть, а в солнечном сплетении печет так, что я не могу ухватить губами воздух.

Словно его пальцев мне было мало, Горецкий поддается к моей спине лицом, обдает кожу теплым дыханием…

«Да! Только не останавливайся…»

Водит носом по ключице…

«Как же хорошо… Ещё…»

Заменяет нос губами и у меня все тело становится ватным. Целуя шею, он втягивает кожу в рот, облизывает чувствительные участки. Пальчики на моих ногах поджимаются, с губ срывается тихий стон. Влажные оставленные им участки кожи касается прохлада. Мурашки на теле оживают, они, словно запускают какие-то импульсы у меня в теле, которые умоляют Горецкого продолжать.

«Только не останавливайся!» - мысленно умоляю.

Сжав влажные волосы на затылке, Рома разворачивает мое лицо к себе, накрывает мои губы своими. Толкаясь в рот языком, увлекает меня в горячий страстный поцелуй. Свободной рукой сжимает талию, скользит пальцами по ребрам, словно пересчитывает их. Добирается до груди, сжимает холмик…

- Как же я тебя хочу! - рычит прямо в губы. Голос Ромы звучит на несколько октав ниже. Так удивительно.

Совсем неожиданно в глаза бьет яркий свет. Дернувшись в объятиях Горецкого, ищу взглядом источник и тут же его нахожу. Сосед с шестого этажа вывел на прогулки своего пса, а в руках у него ярко светит фонарь, направленный в окна машины…

А я тут сижу… точнее почти лежу на Горецком без одежды и свечу своими двумя белыми фонариками. Хотя одним, второй до сих пор прикрывает ладонь Ромы. Резко прикрываю вторую грудь, потом вспоминаю какой-то старый анекдот и закрываю ладошкой лицо, хотя понимаю, что поздно. Все что хотел, сосед увидел. И как мне теперь ему в лицо смотреть при встрече? Если бы от стыда можно было сгореть, машина Горецкого бы уже полыхала.

- Убери руки и отвернись! – требую я, как только мужик уходит вместе со своей собакой в сторону парка.

И вот кто так поздно выгуливает животных?! – вместо того, чтобы ругать себя, плохо думаю о соседе.

- Алиса.… - хочет поговорить Роман, а я, скинув его руку, которую он не спешит убирать, быстро натягиваю на себя толстовку.

Локтем задеваю губу Горецкого, не испытывая ни капли сожаления, пока он ругается под нос и лезет в бардачок за салфетками. Потом бросает пачку на приборную панель и выходит на улицу. Прислонившись спиной к двери, тяжело дышит. Потом отходит к подъезду, снимает с лавки чуть заледеневший нетронутый снег и растирает им шею. Холодные капли наверняка бегут по спине, но он даже не вздрагивает. Постояв так пару минут, возвращается в машину, а я ищу, чем занять свои руки.

Полотенце с головы давно упало и лежит влажной тряпкой у меня на коленях. Заново закручиваю тюрбан, на Горецкого не смотрю. Отказываюсь признавать, что я дура, но другого объяснения своему поведению просто не могу найти.

Гордилась, что такая умная, серьёзная, порядочная, не раздвигаю ноги перед первым встречным? А судьба ткнула носом. Вот оказывается, как глупые девочки теряют девственность на заднем сидении автомобиля. А я вообще на переднем чуть не отдалась Горецкому! Какой позор! Теперь он знает, что я слабовольная размазня, теряющая голову от его прикосновений.

И как это пережить?

- Алиса, все люди занимаются сексом, ты чего так напряглась? - спрашивая, достает из пачки салфетку, прикладывает ее к ране. – Ничего необычного не случилось. Хватит придумывать. Моя вина. Увидел тебя без одежды и мозги в кучу собрать не смог. Сорвало просто, - пытаясь подбодрить, только хуже делает.

Перед своей невестой пусть в благородство играет, а лучше пойдет и признается, что чуть не изменил ей! Или изменил? То, чем мы занимались это ведь тоже измена…

- Алис, меня тянет к тебе, - признается Горецкий, а я даже не пытаюсь сдержать усмешку.

Видно, что тоже волнуется. Вон как пальцами по рулю отстукивает быстрый ритм.

«Так тянет, что я тебя десять дней не видела, а потом с невестой вас в клубе встретила»

- Я пытался держаться от тебя на расстояние, ни хрена не получается. Ты постоянно в голове, - словно прочитав мои мысли, оправдывается он, но как-то зло.

- Ты об этом хотел поговорить? - как же тяжело дается ровный отстраненный тон в голосе.

- И об этом тоже, - бросая салфетку испачканную кровью на приборную панель, откидывает голову на сидение. Вся его поза выдает какую-то обреченность, словно он сам не рад, что все это с ним происходит. Скорее всего, так и есть.

- Говори, что собирался сказать и я пойду, мне завтра на занятия рано вставать, - хотелось бы ему опять нагрубить, может отшутиться или съязвить, но сил никаких нет.

- Алис, я попросить хотел, - разворачивается ко мне. - Не давай надежду моему брату…

- Я и не даю! - тут же вскипаю.

- Ты ему нравишься, – заявляет Роман с какой-то агрессией в голосе, будто я это специально сделала. Но тут же успокаивается, – После сегодняшнего Димка начнет искать с тобой встреч, - я не понимаю о чем идет речь, вопросительно смотрю, но пояснений не требую, он сам начинает объяснять. - Я просил его не общаться с тобой. Стеша беременна, Димка должен заботиться о ней и о своем ребёнке, а он увлекся тобой, - меня все больше удивляет наш разговор. С чего вдруг крайняя в этой истории я, а не взрослый почти женатый мужик, которому я даже не улыбалась после того, как узнала про невесту? – До сегодняшнего дня он держался, а увидев нас в клубе… встал в позу, - продолжает Горецкий. - Он злится и… ревнует, - выдавливает из себя Роман.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мне неинтересно, что было в клубе после того, как я ушла. Неинтересно, о чем они разговаривали. Мне вообще хочется уйти, спрятаться под одеялом и проспать до утра, но я всё-таки хочу высказаться, прежде чем хлопну дверью:

- Вы Горецкие странные люди, - обернувшись, произношу глядя в глаза. - У вас невесты имеются, а вы к свободным девушкам пристаете.

- У меня нет невесты, - уверенно заявляет Роман. Так уверенно, что я бы поверила, не знай правду…

Глава 28 Роман

Роман

«Давно здесь не был» - переступая порог банкетного зала «Метрополя», подумал я. До последнего сомневался, стоил идти или провести этот вечер дома с Кириллом и Мирой. Остался бы с семьей, но сестра договорилась с подругами сводить мелких в развлекательный центр, а остаться наедине с собой – постоянно думать об одной рыжей бестии – то ещё удовольствие.