Академия подонков (СИ) - Мэй Тори

— А еще был военный их, — щелкаю пальцами, — Ян Захаров.

— О, Сахарок, — улыбается Ренатка. — Вот Логинова твоя, поди, переполошилась, — зловредно хихикает в кулачок.

— Маша? Почему?

— Так это ухажер бывшенький ее! Горячий Ромео…

— Маша мне не рассказывала, она только вскользь упомянула Яна в первый день…

— А ты хотела, чтобы она перед тобой наизнанку вывернулась?

— Она еще страдает?

— Не-а, она сама его бросила ради… — осекается, — другого. Сахарок жестко бесоёбил, поэтому папенька и сунул его в военку, остыть.

— Да ладно? — плюхаюсь на кровать. — Расскажи!

— Вы закончили бесплатный новостной тариф, платную подписку брать будете? — издевается Сафина, дальше из нее и слова не вытянуть.

Закатываю глаза и начинаю остервенело рыться в шкафу, который теперь забитым ненужными платьями.

— Ты снова бегать? — соседка удивленно смотрит на меня. — Третий раз, вау, это попахивает стабильностью!

— Пар выпустить надо, и калории! — натягиваю простые треники и толстый худи, прячась в капюшон.

Отправляюсь к спортивному корпусу, где вокруг теннисных полей тянется беговой трек со специальным покрытием.

Других бегунов здесь практически не бывает: все заняты спортивными занятиями поинтереснее, вроде конной езды или того же тенниса.

Мне нечем спонсировать такие увлечения, да и хочется уединения. Даже музыку не включаю, чтобы слышать умиротворяющие звуки соседнего леса.

Делаю короткую разминку и, шурша новыми кроссовками (спасибо, Бушар) по асфальту, резко срываюсь вперед.

Первый круг дается мне легко и на энтузиазме, второй — с одышкой и градом по спине, третий — полушагом и на силе характера.

— Не сдавайся! — бодро звучит в спину.

Резко оборачиваюсь: за мной по пятам в насквозь мокрой футболке бежит Ян Захаров. В ушах — наушники, на лице — улыбка.

Пытаюсь улыбнуться в ответ, но выходит лишь гримаса, потому что в боку покалывает, дыхание сбито, а лицо, наверняка, цвета клюквы.

Поравнявшись со мной, он вытаскивает наушники и подстраивается под мой темп:

— Отрабатываешь десерт? — спрашиваю.

Хотя, глядя на Яна, ясно, что этому греческому богу отрабатывать нечего.

— Привычка уже, тело само просит. А вот ты бегаешь неправильно, поэтому быстро выдохлась, — констатирует он.

— И как же нужно бежать?

— Это не соревнования, поэтому не гони. Держи комфортный темп — такой, чтобы могла разговаривать без одышки. Суть вообще не в скорости, а в пульсе, — Ян замедляется, заставляя меня еще сбавить скорость.

— Настолько?

— Да, зато пульс скакать не будет, — он снимает с запястья спортивные часы и ловит мою руку. — Сейчас измерим, — надевает на меня ремешок.

Опускаю глаза на экран, он показывает сто шестьдесят ударов в минуту.

— Хо-хо, видишь, какой высокий, это ты на первом круге рванула…

— Давно ты за мной наблюдаешь? — постепенно останавливаюсь, упираясь руками в колени, чтобы прийти в себя.

— Я из лесу бежал, тебя заметил. Как тебя зовут, кстати? — протягивает мне большую ладонь.

— Полина, а ты — Ян, — пожимаю руку.

— Откуда знаешь?

— Элиту все знают, — изображаю восторженный тон.

— Элиту? — смеется он, запрокидывая голову назад. — И как я попал в ее ряды, подскажи?

— Не знаю, наверное, Академию спонсируешь… дружишь с Бушаром и Белорецким, — произношу вслух и по нахмурившемуся взгляду Захарова понимаю, что сболтнула чушь.

— В таком случае, хочешь прогуляться с элитой? — предлагает он мне вместо ответа, смахивая пот со лба. — Ты уже видела конюшню Академии? Здесь рядом…

Он что, хочет провести время со мной?

Удивляюсь, потому что ни один парень здесь не обращает на меня внимания, ибо Дамиан запретил…

— Соглашайся, — улыбается он, считывая мои сомнения.

Прогулка на воздухе сулит приятные эмоции, ведь Ян не заносчивый хам, как его дружки, но мне не до конца ясна их ситуация с Машей. Да и высокое небо начинает затягиваться непрошенными тучами, поэтому, несмотря на желание продолжить разговор, я отказываюсь.

— Мне еще про глобальные финансовые рынки читать, боюсь снова уснуть за столом. Может, в следующий раз.

— Ловлю на слове, — он одобрительно моргает глазами, а я недоумеваю, неужели такой воспитанный парень мог «бесоёбить». Он же реально Сахарок. Твердый прессованный кубик сахарного песка.

Неловко прощаемся, и с легкой полуулыбкой бреду назад в общежитие. Обычное предложение, а у меня настроение взметнулось до небес.

В последний раз просто так я гуляла с одноклассником Никитой, который наравне с Дашкой помогал мне с делами, когда мама заболела.

Кстати, не знаю, с чего Бушар решил, что я с ним встречалась. Мы просто общались, как сейчас с Марком.

По возвращении обнаруживаю, что наша дверь заперта на ключ. Ренаты нет, зато окно распахнуто на полную, впуская в комнату озонистый воздух. Наверное, вышла покурить. Перекидваю ноги через подоконник, направляясь к ней.

— Знаешь, кого я встретила на пробежке и кто меня гулять позвал? — радостно верещу.

— Знаю, — отвечает резкий мужской голос.

— Д-Дамиан… — закашливаюсь от неожиданности.

Бушар стоит на нашем балконе, вглядываясь в вечерние огни студенческого городка, его волосы треплет легкий преддождевой ветер.

Он разворачивается, давя меня густым и очень обиженным взглядом.

Дамиан сканирует мое лицо, а потом его взгляд падает на запястье, где все еще покоятся часы Яна, замеряя мой пульс. Сейчас он лупит под сто семьдесят.

Чувствую себя провинившимся котенком, которого уличили в чем-то нехорошем.

— Чем он тебя так впечатлил? — он нервно облизывает зубы.

— Дами…

— Чем все остальные впечатляют тебя больше, чем я? — повышает голос, в котором слышится затаенная боль.

— То есть, все это время ты меня впечатлить пытался? — всплескиваю руками с досадой. — Хреновые методы, Бушар!

— Ты всегда выбирала не меня! — выдает с надрывом.

Под стать нашему настроению по небу проносится гулкий раскат, а по черепице начинают постукивать первые капли дождя.

— Как ты можешь так говорить, если сам исчез со всех радаров?

— Я писал тебе, — кажется, он не слышит моих слов, сжираемый лишь собственными эмоциями, — каждую гребанную неделю, Полина!

— Тогда почему я ничего не получала?

— Хах! Потому что ты лгунья? — надменно приподнимает бровь и делает шаг ко мне, прижимая к каменной стене. — Давай, скажи еще, что до тебя не доходило ни одного послания?

— Я клянусь тебе, — перехожу на шепот.

— Смешно… И куда же подевались письма? А? — в хрипловатом голосе тлеет боль.

— Возможно, тебе лучше поинтересоваться у своих родителей.

— Хватит, а! — выкрикивает, заставляя меня вздрогнуть. — Меня достали твои пляски вокруг да около! Тебе есть, что сказать? Говори!

— Ты не в себе, Дамиан.

— Да, я не в себе! Из-за тебя! Давай, говори! Как твой батя переоформил все на себя? Как таскал моего по судам?

— А ты никогда не думал, что все было иначе? — выталкиваю наружу.

— Пф-ф-ф! Давай, удиви меня! Расскажи, чего я не знаю в этой истории?

Молчу, вглядываясь в его глаза, пока мои собственные наполняются влагой. Он не выдержит. Я смогла, а для него это станет началом конца.

— Молчишь, предательница? Я так и знал, — усмехается горько.

Я больше так не могу. Видит Бог, я не хотела втягивать Дамиана. Но мне придется рассказать ему правду, даже если он в неё не поверит. Прямо сейчас…

16. Дамиан

— Молчишь, предательница? Я так и знал!

— Хватит, Дами! — произносит Полина трясущимся голосом. — У нас должен был родиться общий брат, или сестра! Теперь мы никогда не узнаем.

Сказанное ею настолько объёмно, что я слышу лишь звук, но не могу вместить в себя смысл.

Так и стою, получая холодными каплями по раскаленной голове, и пытаюсь выдавить хоть что-то в ответ.

— Че несешь? — разносится где-то в районе груди, говорить громче я не в состоянии.