Пешка дьявола (ЛП) - Делани Трейси

Мой обычно сдержанный темперамент вспыхивает. Я двигаюсь, пока не начинаю дышать тем же воздухом, что и она. Широко расставив ноги, я просовываю одну руку ей под колени, другой обнимаю за спину и, опустив левое плечо, перекидываю её через него.

Она пронзительно визжит и бьёт меня по пояснице. — Отпусти меня!

Я сильно шлёпаю её по левой ягодице. Она вскрикивает, и я шлёпаю по другой ягодице ещё сильнее.

— Ой! Больно! Как ты смеешь меня шлепать!

— Вот что бывает, когда ведешь себя как невоспитанный ребенок.

— Ребенок? — Она снова бьет меня, попадая по левой почке. Я морщусь. Чёрт. Как же больно. У неё хороший удар.

— Да, ребенок, а детей наказывают. — Выйдя из комнаты, я направился по коридору.

— Отпусти меня!

Я игнорирую ее, и, не получая от меня никаких дальнейших ответов, она хватает меня за куртку и рубашку, дергая так, словно намеревается сорвать с меня одежду.

— Ты придурок! Я сказала, отпусти меня!

Да, я собираюсь это сделать, но не так, как она ожидает.

Запах хлорки ударяет мне в ноздри, как только я открываю дверь нашего крытого бассейна. Моей бунтарке-жене нужен урок дисциплины, и я собираюсь его ей преподать. Верхний свет мигает, как только мы входим.

Она быстро догадывается о моих намерениях, ее потрясенный вздох эхом отражается от стен.

— Нет. Александр, не смей! Я серьёзно! — Когда я подхожу к краю бассейна, она кричит: — Я не умею плавать!

— Лгунья. — Я бросаю ее в воду. Она не знает, что я попросил у её отца досье на неё, а значит, мне прекрасно известно, что она была одним из ключевых игроков университетской команды по плаванию. Даже я бы не стал её окунать, если бы не был уверен, что она не утонет.

Хотя… учитывая ее недавнее поведение, у меня мог возникнуть соблазн.

Я жду, когда она вынырнет. Она не выныривает. Черт, она так и не вынырнула. Из-за тёмно-синей плитки вода слишком тёмная, чтобы разглядеть дно. Меня накрывает холодная волна страха, сердце бьётся неровно. Я… Срываю туфли и собираюсь нырнуть за ней, когда она появляется снова, отплевываясь, с прилипшими к голове волосами.

Напряжение уходит из моего тела, пульс постепенно замедляется. Господи Иисусе. На секунду мне показалось, что она стукнулась головой о дно, когда я её бросил.

Страх — единственная эмоция, которая руководит мной, когда я огрызаюсь: — Это тебе за то, что ты была такой дурочкой. Может, шок поможет тебе задуматься о своём поведении. Я разворачиваюсь на каблуках и оставляю её там, барахтающуюся в воде.

В каком-то смысле она оказала мне услугу. Я в полном восторге благодаря куску дерьма, к которому мне предстоит прийти через четыре часа. Я хрущу костяшками пальцев, готовясь к драке.

Мне бы пожалеть беднягу, но этот ублюдок заслужил это.

Глава 12

ИМОДЖЕН

Проснувшись на следующее утро после одной из самых ужасных ночей в моей жизни, я обнаружила, что глаза всё ещё жжёт от хлорки, попавшей в них после того, как Александр бросил меня в бассейн. Не говоря уже о том, что мне пришлось бродить по дому, мокрой до нитки, и молиться, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из его семьи. Возможно, я бы выплеснула на них свою злость, хоть они не виноваты, что мой муж-тупица — такой мудак.

Мне потребовалась целая вечность, чтобы гнев перешел от — сжечь весь мир вместе с Александром к — сжечь Александра, и даже спустя несколько часов и совершенно новый день он продолжал бурлить, как масло в кастрюле на медленном огне, готовый выплеснуться в ту же секунду, как этот ублюдок приблизится ко мне.

Как ещё мне было реагировать на его нелепое самовлюбленное отношение? Сидеть и терпеть? Ха! Не та женщина для этого.

Хотя… сначала я думала, как его вывести из себя, по-детски. Похоже, у меня получается.

Это не меняет ярости, кипящей под поверхностью моей кожи, увидев его реакцию. Мне следовало бы спросить его, почему он не завязал со мной разговор. Почему я. Та, кто должна была ему подлизываться? Он поговорил с отцом, поделился странным замечанием с Николасом, и всё. Он даже не разговаривал с остальными членами семьи.

Я — Да. Я поговорила с Саскией, которая мне очень нравится, и с его братьями. Я даже пообщалась с Элизабет, которая настолько застенчива, что почти не участвует в разговоре, но я хотя бы попыталась. Больше, чем он.

Засранец.

Я принимаю душ и надеваю спортивный костюм и футболку с логотипом моего колледжа. В этой привычной одежде есть что-то успокаивающее, и сегодня она мне нужна как никогда. Я не получала вестей от Эммы уже несколько дней, и хотя соблазнительно засыпать её сообщениями каждый день, это несправедливо. Она пытается освоиться на новой работе, и разбираться с моей жизнью, полной драм, — не её обязанность. Я её знаю. Она захочет ответить, чтобы утешить и успокоить меня, когда ей нужно сосредоточиться на том, чтобы произвести впечатление на начальника и коллег и убедиться, что её оставят после испытательного срока.

У меня урчит в животе, но я не могу себе позволить идти на поиски еды. Мейси узнала, что у Александра есть собственная столовая, где его личные слуги каждое утро подают завтрак, но если я пойду туда, пока во мне еще тлеет огонь, я могу вылить ему на голову целый кувшин кофе.

Я могла бы позвонить Мейзи и попросить её принести поднос в мою комнату, но об этом доложат Александру, и я не хочу, чтобы он подумал, что выиграл этот раунд. Даже если он и выиграл, иначе я бы пошла и что-нибудь поела, не так ли?

День тянется бесконечно, и, не имея дела, чтобы занять свое время, я хожу по комнатам из стороны в сторону. На десятом круге я вспоминаю кое-что, и по моему лицу расплывается улыбка.

У меня до сих пор сохранилась кредитная карта Александра — та, которую он дал мне в Шотландии. Пока что я купила только книгу о шахматах, но на этом всё не заканчивается.

Ох, дорогой муж, расплата — штука жестокая.

Мне ничего не нужно для себя, и я ненавижу тратить деньги, даже если у Александра и его семьи достаточно денег, чтобы погасить долги стран третьего мира и отправить самых бедных жителей Англии в роскошный кругосветный круиз. Но богатые люди часто оказываются одними из самых скупых в обществе. Особенно представители высшего общества, такие как Де Виль. Ходят слухи, что король Англии настолько бережлив, что никогда не включает отопление.

Начинает формироваться план, в рамках которого я смогу совершить доброе дело и заодно преподать мужу ценный урок.

Я потираю руки, меня переполняют одновременно злоба и наслаждение. Александр Де Виль, ты связался не с той женщиной.

Достав черную кредитку из ящика прикроватной тумбочки, где я ее хранила, я перебираю её в руке. Даже на этом кусочке пластика в правом верхнем углу отпечатан герб Де Виль, а имя Александра напечатано золотом.

Я включаю телефон и открываю Google. Первым делом ввожу “Местный женский приют”, а затем нажимаю Enter.

Поиск выдаёт кучу результатов, но, просмотрев несколько из них, я нахожу то, что ищу. Открываю сайт, нахожу страницу с контактной информацией и запоминаю детали. Вернувшись в Google, я ищу детские больницы, затем продовольственные банки, затем службы поддержки молодежи. К тому времени, как я заканчиваю поиск, у меня накопилось две страницы заметок с подробностями нескольких организаций. Достойное дело.

Первый звонок — в приют.

— Привет, — говорю я. — Могу ли я поговорить с человеком, ответственным за приём пожертвований?

Спустя несколько часов я получаю всю необходимую информацию от всех, кто в моём списке. Захожу в интернет-магазины и начинаю покупать. Понятия не имею, сколько денег набегает, да и всё равно. Мне слишком весело, чтобы останавливаться. Чувствую себя феей-крёстной, дарящей радость и столь необходимые ресурсы тем, кто больше всего в этом нуждается.

И все за счет Александра.