После брака. Не предают любя (СИ) - Томченко Анна

– Рассчитаешься. – Горячий шлёпок по месту ниже поясницы пришёлся так неудачно, что я вся скривилась от боли. – А, так не нравится? А что ж ты тогда меня доводишь?

– Да пошёл ты, знаешь куда? – Зло произнесла я, ударяя его локтем в ребра. – Ты чего от меня сейчас ждёшь, что я, как идиотка, буду прыгать и хлопать в ладоши от того, что мы с тобой один раз переспали?

– Один ли, Олесь? Ты считать не умеешь? Там не было одного раза. Дай Боже, если только я четыре раза умудрился кончить. А про тебя вообще молчу.

– Не переоценивай себя. Выглядишь пошло. – Процедила сквозь зубы и этим самым только сильнее раздразнила Ворошилова.

Он хмыкнул и, дёрнув меня за руку, прижал к себе.

– У тебя не язык, а жало. Но мне даже нравится. Особенно когда ты этим языком…

– Заткнись и уезжай! – Перебила я его, стараясь вырваться.

– А рассчитываться-то как будешь? Я натурой принимаю. С тебя – желательно голой. Хотя, поверь, я не обломаюсь и задеру тебе платье.

Это переходило все границы.

– Пошёл вон!

Единственное, чего я сейчас хотела, это чтобы действительно он исчез, чтобы я смогла дышать свободно.

Ворошилов насупился, навис надо мной.

– А чего я вообще с тобой разговариваю? – Спросил он риторически и дотронулся до кончика носа. – Я тебя сейчас просто в одеяло закручу и вынесу из номера. Посидишь пару денёчков у меня в “Башне Федерации”. Успокоишься, ласковой станешь.

И почему-то у меня не возникло чувства, что он шутит.

Я сделала шаг назад.

– Не смей.

– Но если ты иначе не понимаешь!

Глава 24

Глава 24

– Я без трусов! – Рявкнула и попыталась ударить Ворошилова куда-то между ног.

Он все-таки сделал то, о чем сказал.

Он деловито накинул на себя шмотки. А в момент, когда я дёрнулась спрятаться в ванной, просто перехватил меня и, скрутив, кинул на постель. Потом реально замотал в одеяло. На мне был только банный халат и сверху одеяло. В таком виде и под мои вопли он вынес меня из номера.

– Реально? Дай проверю! – Усмехнулся Ворошилов, протягивая руку под одеяло, когда усадил меня на заднее сиденье своей тачки.

Я снова попыталась ударить его пяткой куда-нибудь в жизненноважные органы, но не смогла. Он перехватил меня за щиколотку и потянул так, что я соскользнула со спинки сиденья и, как сосиска в тесте, стала дёргаться, чтобы сесть обратно.

– Слушай меня, я не знаю, какая блоха тебя укусила, но то, что сейчас происходит, мне не нравится. И пока на твоём лице не расцветёт блаженная улыбка, черта с два ты куда-то денешься от меня.

Я опустила глаза, понимая, что Ворошилов, видимо, из тех людей, которые, пока не доведут дело до конца, не успокоятся.

– Ты мне неприятен. – Сказала, глядя в глаза. – Арс, ты друг моего мужа.

– Друг. – Потёр щетину Ворошилов, словно бы сам сомневался в том, а реально ли он друг. – Но это не говорит о том, что я не должен был делать то, что я сделал.

Произнёс он с запинкой, и я поняла, что утренняя фраза все-таки относилась к тому, что мы переспали.

– А я все-таки считаю, что не должен.

– Слушай, ну так рассудить: я тебя из брака не уводил. Я к тебе под юбку на годовщине свадьбы не лез. Ты в разводе. Ты свободная женщина. Если он пол-Москвы перетрахал, мне что теперь, по геям пойти или что? – Глубокомысленно заключил Арс, и я сцепила зубы.

– Он твой друг. И то, как ты поступил…

– Да тебе не плевать ли, как я поступил? Ты чего добиваешься? К совести моей воззвать хочешь? Ну, сорян. Я её продал. И слишком давно. По-другому не бывает в моей профессии. Если ты хочешь намекнуть на то, что это бесчестно – окей, я бесчестный. Но поверь, ни одна ещё от меня не ушла недовольной.

Я дёрнулась и все-таки выпутав руки из одеяла, попыталась расцарапать ему лицо. Но вместо этого наткнулась только на то, что он перехватил мои запястья и притянул к себе. На ухо зашептал, обдавая горячим дыханием.

– Мне очень нравится, как ты козлишься. Я серьёзно. У меня даже сейчас встал. Хотя я не могу вспомнить, сколько всего за ночь было. Поэтому я тебе могу сказать одно – пока я не пойму, что я тебе реально не нужен, я не исчезну из твоей жизни. Довольна?

Это был стыд и позор, то, как он тащил меня до своей квартиры в “Башне Федерации”. Потому что я попала на глаза консьержам, соседям, чуваку в лифте. А когда оказалась в его апартаментах, то только могла скрипеть зубами.

– У меня даже телефона нет. – Зло произнесла я, и Арс, хлопнув себя по карману, вытащил мой мобильник.

– Я-то обо всем подумал. Развлекайся. Бар с алкоголем и вкусняшками. Кухня забита на случай ядерной войны. Спи, слушай музыку, созванивайся с детьми. Развлекайся. Приеду из “Мордора” и повторим.

Дверь хлопнула, и я отчаянно замотала головой, пытаясь прийти в себя.

Весь день провела, сидя на диване. Раскачивалась в такт и отчаянно боялась зареветь. Просто подозревала, что у Ворошилова и камеры висят в квартире.

А вид открывался шикарный. Но мне никогда не нравился. Потому что все эти пафосные места – сборище проституток и их клиентов.

И Арс не разочаровал. От этого гадливое чувство поднималось с глубины души. Пожалеть о том, что сделал! Ну, раз уже сделал. Типа от меня все равно не будет. Один раз чпокнул– ничего страшного, ещё поиграем.

У него было в голосе столько разочарования в момент, когда он спросил: “как его так угораздило”, что надо быть полной идиоткой, чтобы отнести это к чему-либо другому.

Ну не промахнулся же он мимо сортира?

Я зажала глаза.

А ближе к вечеру рискнула пройтись по комнатам. Одна была кабинетом. И открытая створка сейфа заинтересовала меня больше, чем что бы то ни было. Я заглянула внутрь осторожно: бумаги, дела какие-то, деньги и огнестрел.

Шикарно!

Когда Арс вернулся домой, я сидела в его кабинете, закинув ноги на стол, а огнестрел лежал на столе.

– Ооо, смотрю, игрушку себе новую нашла.

– Да. Вот думаю, если ты меня не выпустишь, я тебя просто пристрелю. – Честно отозвалась, без капли дрожи в голосе.

– Смешная! Я даже надеюсь на то, что ты умеешь снимать с предохранителя.

– И ты смешной. Оставлять сейф открытым, когда у тебя там огнестрел.

– Так я один живу. Мне какая разница: открыт сейф или закрыт. Все равно, кроме меня, никто не заглянет.

– Но здесь я!

– Все мы не идеальны. – Намекая на свою рассеянность, произнёс Арс и растянул галстук. Скинул его с шеи, и следом улетел пиджак. – Ну, так что, горячие игры с оружием? Или просто пойдём в койку?

– Я никуда с тобой не пойду. То, что было – это ошибка. – Я решила все-таки произнести это вслух для того, чтобы он не считал, будто бы его одного здесь мучает совесть.

Нет, возможно, на фоне того, что он понимал, что и я такого же мнения, весь запал его пройдёт.

– Ну, для кого ошибка, а для кого чудесное стечение обстоятельств.

– Не ври. Ладно? – Дрожащим голосом произнесла я, вставая, и упёрлась ладонями в стол.

Арс медленно проследил за тем, как между моей рукой и пистолетом осталось расстояние в десять сантиметров.

– А ты реально сможешь его поднять?

Я сглотнула. Арс шагнул вперёд и, уперевшись ладонями в стол с другой стороны, произнёс:

– Слушай, вот чего ты дуешься? Я могу выполнить любое твоё желание. Только скажи. И ведь тебе это обойдётся ни во что. Тебе было плохо ночью, Лисица? Тебе было так хорошо, как я не знаю. Я вообще никогда такого в жизни не видел, чтобы настолько сильно, настолько жадно тебе было хорошо. Я это умею понимать. Так чего ты сейчас злишься? Не хочешь одно желание? Давай счастливое число – семь желаний, и прекратим эту войну. Зачем она нам? Ты взрослая, я взрослый. Ты же не думаешь, что эта история пойдёт куда-то дальше?

Я облизала губы.

Нет, в том, что Ворошилов не базарная баба, разносящая сплетни, я знала всегда.

— Не вредничай. Тебе было хорошо. Мне было хорошо. Давай продолжим. И поверь, не будет закрытых дверей, не будет никаких скандалов. Когда скажешь – тогда я отвезу тебя в аэропорт и посажу в самолёт. У тебя будет ровно семь желаний от такого офигенного Джина, как я. Ну же. Решайся, Лисица.