И не надо ничего друг о друге узнавать… Не важно это все сейчас.
Мы словно выпали в закрытой капсуле в пространство, где нет ничего: ни времени, ни света, ни тьмы. Никого и ничего.
Только мы втроем.
Боже… Как бы хотелось, чтоб это было правдой!
— Как прикидываешь, скоро тайфун закончится? — спрашивает Мир. И ладонь его легко скользит по моей спине, собирая сладкие мурашки на коже.
Хорошо, что темно, и он не видит…
— По прогнозам, двое суток должен лупить, у нас сводка была же, — Вит ведет подушечками пальцев по моей шее, — смотри, у нее тут кожа, как карамель… Облизать хочется…
Его дыхание на моей шее — горячее, и мне стоит огромных усилий не двигаться, не показывать, что проснулась.
— Отвали от нее, — немного ревниво отзывается Мир, — замучили мы девочку совсем. Как с цепи сорвались.
— Это да-а-а… — сладкий выход мне в шею, — я вообще не наелся. Еще хочется… И не говори, что тебе нет.
— Очень даже да, — говорит Мир, — но вообще… Я удивлен. Ты же пиздец правильный был всегда.
— Не всегда. И вообще. Это другое.
— Другое, — подумав, соглашается Мир, — вообще другое.
Молчание, во время которого меня гладят, легко, но с намеком уже. И я кожей чувствую, что парни заводятся. Переглядываются, явно что-то решая между собой, ведя безмолвный диалог.
— Мы… Потом разберемся, да? — в итоге, выдает Мир. — Когда отсюда выйдем.
— Да, — тяжело роняет Вит, — она решит.
Ох… Черт…
Я понимаю, о чем они. И чего хотят.
И пугаюсь заранее.
Мое положение, и без того шаткое, становится совершенно неустойчивым.
Потому что в финале я должна буду решить. То, что решить не смогу. Пока что.
Радует только, что еще рано, рано!
И у нас есть время!
Я малодушно зажмуриваюсь, изо всех сил представляя себе то, о чем только что думала: капсула на троих, летящая вне времени и пространства…
Бесконечное ничто, в котором есть место только нам.
Боже… Ну почему, почему не бывает такого?
От обиды на судьбу набегают слезы, и я, не сдержавшись, всхлипываю.
Руки парней тут же замирают на мне.
А затем…
— Малышка, ты чего, чего? — взволнованно шепчет Мир, переворачивая меня на спину и с тревогой вглядываясь в мое лицо, — ты расстроилась? Или плохо?
— Больно? — тяжело роняет Вит, убирая с моего лица волосы и вытирая слезы заодно. Грубовато, но так цепляет эта забота!
И я плачу сильнее, ощутив, наконец-то, до какой степени это хрупко. И что скоро, совсем скоро, этого ничего не будет…
— Больно… — эхом вторит Мир, а затем рычит на Вита, — а я говорил тебе, блядь! Говорил! Она девочка совсем! Полез со своим хуем бронебойным!
— Да кто бы тут мычал! — возмущенно отбивает Вит, Мир отвечает ему совсем уже матерно, без единого нормального слова, и я понимаю, что сейчас опять будет драка.
А нам нельзя тратить время на драки! И на разборки! У нас его так мало!
— Нет! Нет! — торопливо прерываю я начавшуюся ссору, — просто… Сон… Плохой…
— Сон? — моргает удивленно Мир, а потом расплывается в улыбке, — милая Мила, так мы сейчас любой сон прогоним! Ничего плохого больше не будет, веришь?
Я не верю.
Но киваю.
Обнимаю за шею Вита, ласково кусающего меня чуть ниже ушка, покорно раздвигаю ноги, повинуясь рукам Мира.
И изо всех сил стараюсь заглушить тикающие внутри часы, отсчитывающие последние мгновения нашего времени вместе.
Мы заняты.
Мы так отчаянно заняты друг другом, что далеко не сразу понимаем, что в нашем звуковом фоне недостает какой-то, уже ставшей привычной детали.
Воя ветра снаружи нашей капсулы.
Глава 24. Вит. Интересная находка
Без привычного гула тайфуна за пределами нашего маленького мира мне совсем не спится.
Словно какая-то важная деталь потеряна, и спокойствие улетело к чертям вместе с дикой стихией, сначала накрывшей остров, а потом умчавшейся дальше, кошмарить материк.
Я смотрю в потолок, обшитый пластиковыми панелями, чувствую приятную тяжесть на плече.
Это Мила умостилась, так уютно и доверчиво. Будто рыжий котенок, сопит мне в шею, спокойно и тихо.
Мне от этого невероятно хорошо.
И Мирка, дрыхнущий с другой стороны от Милы, не напрягает совершенно. Словно лапа его, по-собственнически лежащая на заднице мой женщины — это нечто нормальное. Привычное даже.
Я кошусь периодами на эту наглую лапу, выискивая в себе тот яростный ревнивый настрой, что был в самом начале нашего сидения тут.
И не нахожу.
Девался куда-то мой собственнический напор. Вытрахался, наверно.
И на эту тему надо подумать. Прикинуть, поковыряться в себе… Странно ведь. До жути странно.
Мы тут, в ограниченном уютном пространстве, словно с ума сошли все втроем. Перешли какую-то, совершенно очевидную, грань.
Психологическую.
И мне от этого не стремно вообще.
Мне понравилось то, что мы тут делали. И то, что Мирка в этом всем участвовал, как третий, но не лишний, тоже никак не напрягает…
А ведь напрягало! И еще как напрягало!
И Мирку напрягало, я же чувствовал! Он явно претендовал на Милу единолично! И бросался на меня, пытался выставить границы, заявить свои права на мою девушку. Смешно теперь вспоминать. Без гнева, без ярости животной, которая с ума сводила совсем недавно.
Просто… Смешно.
Втроем-то нам куда круче, получается, чем вдвоем. Хотя… Кто знает, как нам было бы вдвоем? Мы же не пробовали с Милой. Но ничего… Попробуем еще.
Мила тихо всхлипывает во сне, и я напрягаюсь, что она переживает что-то. О чем-то. И даже придумываю себе, о чем. Это же на поверхности.
Но Мир во сне ее успокаивающе жамкает за задницу, и Мила улыбается…
Ей спокойно с нами рядом.
Уютно.
И мне дико нравится, что она себя так ощущает. Словно я в какой-то, чисто пацанской теме сейчас выиграл в лотерею. Моя женщина спокойна и счастлива. Охуенно же.
Целую в макушку, легко-легко, чтоб не разбудить.
Устала она.
Мы утомили.
Тихо выдыхаю, кратко вспоминая то, что тут было совсем недавно, буквально пару часов назад, и получаю шикарный привет снизу.
Усмехаюсь.
Я словно виагры обожрался, прет так, что даже слегка не по себе.
В последний наш заход я настолько охуенные эмоции словил, что голова в какой-то момент вообще отрубилась…
Мила была такой горячей, такой податливой, так смотрела… То на меня, то на Мирку. И в глазах ее, широко распахнутых, медово-сладких, расползалось по радужке безумие… И кайф… А мне сожрать ее хотелось, помню. Вкуса ее на губах хотел! Побольше!
И я целовал, облизывал ее грудь, словно самый нежный и медовый леденец, утопая в кайфе. И с наслаждением ловя ее дрожь.
И то, что Мир ее в этот момент трахал, вообще никак не мешало моему безумию. Наоборот, добавляло. Умножало все на два! И сносило башню.
Низ живота начинает ныть, и я усилием воли переключаюсь на мысли о будущем. Их не хочется, честно.
Но надо.
Кто еще подумает об этом?
Нежная растерянная Мила?
Раздолбай Мирка?
Нее-е-е, получается, это моя сфера ответственности.
Нас откопают, конечно. Надо еще чуть-чуть потерпеть.
Сначала копают гражданские значимые объекты: больницы, аптеки, школы, сады и прочее. Мэрию в обязательном порядке.
Магазины, особенно вот такие, у дома, раскапываются силами жильцов близлежащих домов. Это нормальная практика. Сейчас все выдохнут, а потом дружно выйдут на улицу с лопатами, копать тоннели в снегу. Обычно наметает же до второго этажа. А при особо интересных случаях, так и выше. Это привычное дело здесь. Никто не возмущается.
Стихия. Как против нее попрешь?
Потому я особо не переживаю, что про нас тут забудут. Никто не забудет, конечно.
Но вот что мы будем делать, когда выйдем на волю?
Что будет между нами тремя?
Опять с Миркой будем делить Милу, как два ебанутых оленя, борющихся за самку? Или… Договоримся?
