Ответишь (СИ) - Стужева Инна

В то время, как у него невеста! Красавица Кристи с фотографии! И, судя по дате, он сразу же после меня помчался к ней.

И чем там они с невестой занимались, мне…остается только догадаться.

Так ли уж безобидно было их времяпрепровождение, как наше?

Артем хотел меня. Сильно. Даже неопытная я понимала.

А может...Может как раз поэтому Волков не воспользовался...мной? Потому что знал, что потом сразу же поедет к ней?

По внешности, невеста Волкова немного напоминает Зотову из нашего лицея. В смысле, не столько внешностью, сколько раскованностью во взгляде.

В смысле....не думаю, что девушка девственница, какой являюсь я. Да ещё законная невеста.

Поэтому, никто не мешает им...

Ох, кажется…

Кажется, меня сейчас стошнит. Прямо здесь, за партой, прямо перед всеми одногруппниками.

— Фим, может, все же поделишься? — шепчет Аленка.

Хорошо, хоть лекция подходит к концу.

— Потом, — отмахиваюсь, снова доставая телефон.

Короткое «ок» от Волкова. Прилетело спустя пять минут после моего сообщения ему.

Отлично.

— Побежала, — бубню, подхватывая вещи и метеором соскакивая со ступенек.

Первая выбегаю из аудитории.

Несусь поскорее к выходу. И так бегу, пока не убеждаюсь, Артем уже здесь, пришел.

Стоит, прислонившись к стене. Как раз закуривает.

Что ж, отлично, хотя бы чем-то испорчу ему начало дня.

Я подлетаю, изловчаюсь и метко выбиваю сигарету из его пальцев.

— А теперь, Волков, у меня к тебе будет разговор!

Глава 20

Щеки пылают нещадно.

Не знаю, как выдержу находиться в одном пространстве с Волковым, я и смотреть-то на него толком не могу.

После случившегося.

Вся моя ярость смешивается с жаром и стыдом, которые распространяются по телу.

Тем временем, сигарета, что я так ловко выбила, описывает короткую дугу и падает прямо на газон.

Мы оба провожаем ее взглядами, после чего Волков, с той же невозмутимостью, что и следил за полетом сигареты, лезет в карман и достает ещё одну.

Что-то в его этом спокойствии обезоруживает и парализует, поэтому у меня не хватает наглости и задора ее снова выбивать.

Он щелкает зажигалкой, прикуривает, и я ненавижу его за то, как спокойно и уверенно он это делает.

Я неотрывно слежу за его длинными, красивыми пальцами. Теми самыми пальцами, которые…

Черт.

Зато вспоминаю сейчас же, зачем я вообще здесь.

— Ты подлец, Волков, — рычу, сжимая кулаки, и он, наконец, поднимает на меня глаза. — Ты… Ты… Просто негодяй!

Не отрывая от меня взгляда, он затягивается.

Глубоко, медленно, после чего выпускает в мою сторону облако дыма. Какой же все же гад! Он…будто отгораживается от моих обвинений. Но не тут-то было!

— Я… я даже не знаю, как тебя назвать… — слова застревают в горле, потому что ни одно ругательство не может описать всю глубину моего еле сдерживаемого состояния.

— Да ты!!! Да как ты вообще мог!

Артем всё ещё спокоен, но чуть склоняет голову.

— Лучше скажи просто, что тебе понравилось.

Что???!!!?

Меня будто ошпаривает кипятком.

То ли от смысла, то ли от наглости Волкова.

— Мне??? Мне…Ничего мне не понравилось!!!

Каждое слово я буквально выбрасываю ему в лицо, надеясь, что оно обожжет его также, как и его поведение меня.

— Не понравилось? — он усмехается коротко, краешком губ.

После чего делает ещё одну затяжку.

— А мне показалось…

— Плевать, что там тебе показалось! Ясно?! — обрываю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Жар с пят и до головы обхватывает все тело.

Я вдруг осознаю, что мы стоим слишком близко. И я глупо выгляжу, крича на него посреди университетского двора.

Глупо, что вообще решила выяснить с ним отношения.

Это же Волков!

С ним работает исключительно дистанция.

Ну, ладно, мне очень хотелось высказать ему, признаю. Но...

Не знаю, почему, сделав это, донеся до него, что мне абсолютно не понравилось, я тотчас же не развернулась и не ушла. Надо бежать!

Но я не успеваю.

В то же мгновение, когда эта мысль проносится у меня в голове, Волков отбрасывает в сторону недокуренную сигарету и резким движением хватает меня за запястье.

Рывком тянет к себе.

Я не успеваю даже вскрикнуть, как моя спина встречается с холодной кирпичной стеной здания.

Артем припечатывает собой, запирая меня между стеной и своим телом, отрезая все пути к отступлению. В его глазах полыхает огонь, а потом….

Потом этот гад принимается меня целовать.

И…это не поцелуй. Это…это…

Это какое-то варварское нападение на мое достоинство!

Требовательный, злой и собственнический.

Его губы впиваются в мои, заставляя замолчать, словно бы вколачивая обратно все мои протесты и возражения.

Одна его ладонь всё ещё держит в тисках мое запястье, вторая ложится на мой затылок, вплетаясь в волосы и не давая отвернуться.

Первой реакцией становится, конечно же, только одно — это поскорее вырваться.

Я упираюсь руками в его грудь, пытаюсь оттолкнуть эту каменную стену, но Артем даже не шелохнется.

Мычу в его губы протестующее, но он просто безжалостно поглощает мой жалкий бунт.

И вот….

Мир сужается до запаха табака на его губах, до ощущения его жесткого, горячего рта, до оглушительного стука моего собственного сердца, которое, кажется, сейчас просто взорвется от смеси ненависти, страха и предательского, запретного восторга.

Мозг отключается.

Жар просачивается сквозь одежду, сквозь кожу, прямо в кровь. Тот самый жар, который я чувствовала якобы с Димой в темноте.

Вкус его губ смешивается с чем-то пьянящим, до боли знакомым. Мое тело узнает его раньше, чем мозг успевает поднять тревогу. Тело-предатель. Оно просто обожает эти руки, этот напор, эту запретную магию, что тут же струится между нашими телами.

И я сдаюсь.

С тихим, отчаянным стоном, который тонет в этом поцелуе.

Мои пальцы, до этого сжатые в кулаки и яростно упиравшиеся в грудь Артема, разжимаются и вцепляются в ткань его куртки, будто я боюсь упасть. Губы сами приоткрываются, отвечая на его напор, впуская внутрь его язык уже не через сопротивление, а добровольно.

Это падение, Фима.

Внизу живота закручивается тугой и сладкий узел. Я понимаю, что снова начинаю возбуждаться. Бесстыдно, неудержимо, прямо здесь, практически на виду у всех.

Все мысли о Диме, о невесте Волкова, о том, что это неправильно, подло, грязно — все стирается.

Есть только он. Его требовательный рот, его сильное тело, прижимающее меня к стене, и мое собственное сердце, бьющееся так, словно пытается вырваться из клетки.

Я забываю дышать, забываю думать. Я просто чувствую.

И то, что чувствую, пугает меня до смерти и одновременно заставляет ощущать себя по-настоящему живой.

Это запретное удовольствие, действует, как яд, и я, захлебываясь, пью его жадными глотками.

Артем отрывается от моих губ так же внезапно, как и начал. Резко, почти грубо.

Я хватаю ртом воздух, чувствуя, как горят и пульсируют мои губы. Щеки.

Ноги дрожат и не держат. Если бы не стена за спиной и не руки Волкова, я бы просто осела на асфальт.

Мы стоим так близко, что я вижу свое отражение в его потемневших, расширенных зрачках.

Он тоже тяжело дышит, его грудь вздымается. И в его взгляде больше нет насмешки.

Только что-то дикое, и голодное… Что-то, что отзывается во мне таким же первобытным, неправильным трепетом.

— Едем, — выдыхает Артем мне прямо в губы, и это не похоже на вопрос.

Я киваю быстрее, чем соображаю. Просто короткий, судорожный кивок, который моя глупая голова производит. Как марионетка.

А потом до сознания уже доходит смысл.

Куда? Зачем?

Никуда я с Волковым не поеду. Я ещё не совсем сошла с ума!

Мой мозг отчаянно пытается включиться, прокричать «Нет!», но тело уже не подчиняется.