Бывшие. Верну тебя (СИ) - Свит Кэти

Когда меня затащили в машину сотрудники собственной безопасности, я лишь порадовался вездесущности Демьяна и его предусмотрительности. Именно он настоял на поддержке своих людей.

Как чувствовал, блин!

— Так надо, — бросаю короткое. На большее пока не способен, увы.

Ева одаряет меня обеспокоенным взглядом и тяжелым вздохом. Благо, дальше не комментирует, иначе бы получила по первое число.

Я не до конца успокоился.

Да блин! Как справиться с бушующими эмоциями, хрен знает.

Меня приперли к стенке, завалили вопросами про сестру. Либо узнали про наш план, либо ради профилактики. Уже фиг разберешься.

Безопасники — хладнокровный, жестокий народ. С ними лучше не сталкиваться.

— Порежешь? — киваю на лежащий на столе кусок сала. — Мне б закусить, — озвучиваю, наливая вторую порцию в стопку.

— Петь, может покушаешь? — робко делая шаг ко мне, интересуется Ева. — У меня есть тушеная картошка с мясом и баночка соленых огурцов, — достает из холодильника озвученное. — Будешь? — спрашивает с надеждой.

Киваю. Потому что слов не нахожу.

Не привык я к Еве, которая вот так безропотно за мной ухаживает.

Пока она хозяйничает на кухне, я опрокидываю еще одну стопку и направляюсь в душ. Запах, которым успела пропитаться одежда, меня добивает.

На протяжении последних четырех часов меня жестко прессинговали, ждали, что я расколюсь. В таком темпе закидывали вопросами, аж удивительно, как продержался.

Все ждали, что сдамся. А я оказался крепким орешком.

Снимаю с себя провонявшие потом и кровью шмотки, закидываю их в машинку стирать, а сам тем временем включаю воду и забираюсь под теплые струи. Начинаю мыться.

— Ты точно в порядке? — сквозь шум воды моего слуха достигает встревоженный голос Евы.

Она переживает настолько сильно, аж решилась в ванную зайти! Охренеть можно.

— Все под контролем, — озвучиваю холодно.

За ширмой раздается судорожный вздох.

— Как знаешь, — шелестит еле слышно.

Нутром чувствую, что остался один. Лишь после этого ступаю под воду с головой, закрываю глаза и жадно хватать ртом воздух.

Сегодня были моменты, когда мне его катастрофически не хватало.

— Спасибо за одежду, — благодарю, выходя из ванной.

Вешаю мокрое полотенце на стоящую в комнате сушилку для белья и возвращаюсь на кухню.

— Пожалуйста, — отвечает, как только появляюсь рядом.

Ставит на стол тарелку с горячей картошкой и вилку, рядом опускает еще одну. На ней красуется тонко нарезанное сало, соленые огурчики и селедка с лучком. Рот непроизвольно наполняется слюной.

— Ты не будешь? — уточняю, понимая, что Ева не накрывает на вторую персону.

— Нет. Я на ночь стараюсь не есть, — признается, присаживаясь на мягкий стул. — Сам понимаешь, следить за фигурой нужно.

Хмыкаю, не скрывая своего скептического отношения к прозвучавшим словам.

— У тебя скоро будет огромный живот. Хочешь или нет, но ребенок свое возьмет, а уж тебе решать, откуда именно, — озвучиваю свои мысли, впервые так свободно говоря про беременность.

— Что именно ты подразумеваешь под своими словами? — пристраивая голову на согнутых руках, спрашивает.

Отставив в сторону наполненную стопку и вернув на тарелку вилку с нанизанной на зубчики картошкой, посылаю Еве многозначительный взгляд. Но, к великому моему изумлению, она смотрит мимо меня куда-то на стену.

Удивленный ее реакцией, оборачиваюсь.

Прохожусь изучающим взглядом по стареньким обоям, но ничего критичного не нахожу. Неожиданно для себя самого понимаю, что Ева просто не хочет сталкиваться со мной взглядами. Не готова.

— Для правильного роста ребенку требуются витамины и микроэлементы, и он будет брать их из твоей крови вне зависимости от находящегося там количества, — поясняю, незаметно для себя самого открывая собственную осведомленность в данном вопросе. — Если ты не будешь получать нужное количество извне, то твоему организму придется работать на износ. Может, конечно, у тебя затесалось пара новеньких тел, то тогда я не смею никак комментировать твои действия, — добавляю шутливо.

Грузить и сваливать на Еву свои проблемы не хочу, ведь я их сам натворил, и мне самому нужно будет с ними разбираться.

— Еще не приобрела, — подхватывает за мной шутку. — После родов, пожалуй, займусь.

— После будет поздно, — возвращаю разговор в серьезное русло.

Снова встречаемся взглядами, но на этот раз в глазах Евы нет напряжения и ожидаемой мною вражды. Напротив, состояние девушки можно назвать умиротворенным.

— Поздно, так поздно, — говорит, сладко зевая.

Сам не замечаю, как начинаю улыбаться. Спазм отпускает грудь, я вновь могу сделать свободный глубокий вдох, и никто мне не помешает.

— Иди, спи, — отправляю Еву к себе. Но она лишь мотает в разные стороны головой.

— Нет, — отвечает упрямо. — Вместе пойдем, — заявляет, удивляя меня.

— С чего это вместе? — ухмыляюсь игриво, хоть самому ни разу не смешно от сложившейся ситуации.

— С того, что мне страшно, — объявляет, не поведя бровью. — А раз ты приехал сюда, то будь добр исправляй! Сам натворил, сам и расхлебывай.

Охреневая, ахаю.

— Значит, так? — возвращаю Еве ее же хитрый взгляд. — Я же тебя согрею по полной, лишу сил и отправлю спать, — озвучиваю, не отрывая взгляда от девушки.

Теряется.

Краснеет.

На короткий миг вновь отводит глаза.

А когда возвращает взгляд, то там бушуют совершенно иные эмоции.

Глава 26

Петя

Физподготовка сегодня идет полным ходом, такое ощущение, будто Орлов сорвался с цепи.

Он с самого утра гонял нас по стадиону по полной, затем отправил в зал.

После легкой разминки зарядил всем отправляться на татами, где поставил нас в пары и заставил отрабатывать удары на полную силу в контакт.

Давно не видел, чтобы Орлов нас так сильно гонял. Видимо, из-за последнего выезда он получил нагоняй и теперь отрывается.

Еще бы! Три сотрудника ушли на больничный! После выписки им еще предстоит всех нас нагонять.

— Коновалов! Глаза разуй! Отражай удар! — грозный голос Олега отлетает от стен, а мне ощутимо прилетает в плечо.

Иванов, зараза! Все-таки нащупал брешь, пробил мой блок.

— Давай еще раз, — предлагаю Коляну, он кивает в знак согласия, и мы снова встаем в стойку.

— Бурый! Не спать! — продолжает лютовать Олег. Он сегодня явно не в духе, требует от нас запредельной отдачи.

Мужики смеются, а мне не до смеха. Ночью глаз так и не сомкнул.

Лежал, думал про сестру и про Еву, про ситуацию в целом, и чем дольше размышлял, тем сильнее приходил к мысли, что все-таки не смогу держаться в стороне от любви.

Ева первая женщина, она первая всегда и во всем. Сама того не подозревая, подобрала ключи к моему сердцу, открыла дверь и навела там свои порядки.

Как бы мне не хотелось, но игнорировать чувства к ней не могу. Только стоит представить ее с другим, как я теряю разум, ревность и ярость затмевают сознание. Я перестаю контролировать себя.

— Я не сплю, — отвечаю невозмутимо. Орлов хмыкает и качает головой.

— Ну-ну, — бросает с едкой усмешкой. — Я вижу.

Одариваю его красноречивым взглядом, недобро ухмыляясь, возвращаю внимание Иванову. Понимаю, как могу его перехитрить.

Отступаю, загоняю Кольку в ловушку, осуществляю захват и бросаю на маты. Иванов падает плашмя на спину с такой силой, что ему выбивает воздух на десять секунд.

— Твою мать! Коновалов! — сурово режет Олег. — Не жести. Нам осталось еще покалечить друг друга на отработке ударов.

— А ты не напирай, — отражаю ему. — Мы знаем, что делать.

Сталкиваемся взглядами. Никто не желает отводить глаза в сторону.

Напряжение становится запредельным.

— Смотрите, какая цыпа, — говорит Яковлев. — Однозначно, нужно к ней подкатить, — присвистывает и отвешивает несколько похабных шуточек в сторону Евы.

Мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, про кого он говорит. Ни одна другая не сравнится с Лукьяненко у нас на базе.