Призрак (ЛП) - Риверс Грир

То, что случилось со мной, — одна из небылиц Французского квартала, вроде легенд о Султанском дворце и шипах Ромео на балконах. Похищение и пытки Сола Бордо — это история о привидениях. Поучительная история для новоорлеанских мальчишек, чтобы они не выходили на улицу посреди ночи. Но никто не знает всей истории, и я никогда не выхожу на улицу без маски, чтобы подтвердить их догадки.

Хотя мне похуй, как я выгляжу. Я не поэтому держусь в тени. Половина моего лица превратилась в гротескные руины, и у меня украли глаз, но я прикрываю правую сторону лица, потому что мне стыдно, что Шателайны взяли надо мной верх. И я в ужасе от распада моей семьи в процессе этого. Если бы я не был глупым, импульсивным ребенком, моя семья все еще была бы цела. Мы бы по-прежнему правили Новым Орлеаном и, возможно, даже всей Луизианой. Мы бы не стали отчаянно цепляться за порт Нового Орлеана, чтобы уберечь его от больных ублюдков из Шателайнов.

— Послушай, — продолжает Бен более мягко. — Если бы я знал, что ты выйдешь ради нее на дневной свет, я бы, блядь, поощрял эту фантазию. Черт возьми, я бы сам забронировал столик у Арно. Но это всего лишь так, Сол. Фантазия. И из-за твоей одержимости одного из вас убьют.

Это привлекает мое внимание.

— Каким образом?

— Ты нарушишь перемирие, и Рэнд нанесет ответный удар. Ты уже поиграл, когда нарушил пункт - в оперном театре не должно быть ничего дурного, и все же Жак...

— Если не спровоцировано. Пункт гласит: «Никакого вреда в оперном театре, если его не спровоцировать». Как бывшее доверенное лицо Рэнда, само существование Жака Барона здесь было провокацией. — Слова вырываются из меня, вырываясь откуда-то из глубины моей груди.

— Ладно, а что насчет твоей последней жертвы? Он человек из Шателайнов, но мы с тобой можем перейти на другую сторону только по приглашению.

— Этого я тоже не делал. Я ждал, что он сделает неверный шаг. — Я киваю на труп.

Вчера вечером одна из моих Теней обнаружила, как он продавал наркотики одному из барабанщиков на Бурбон-стрит. Этот ублюдок торговал тем же ядом, который только на прошлой неделе стал причиной смерти ребенка от передозировки. Я присматривал за своим ангелом, и мне не хотелось оставлять ее, но это моя работа - защищать своих людей. Хорошо, что я уехал, потому что, согласно моей информации службы безопасности, это был именно тот человек, которого мы искали.

— Он уже был у меня на радаре как человек из Шателайнов, — объясняю я брату. — У него была необходимая мне информация о ночи убийства Гаса Дэя. Но потом он пришел в Квартал и совершил преступление, повлекшее за собой смерть. Видишь? Никакого нарушения.

— Кажется почти удобным, тебе не кажется? — Бен смотрит на меня сузившимися глазами.

Его слова заставляют меня задуматься.

— Что значит?

— Что ты так явно раскрыл свою одержимость мисс Дэй перед Рэндом, а затем в нужное время и в нужном месте появился идеальный снитч. Тебе не кажется, что Рэнд искушает тебя сделать неверное движение самостоятельно?

Его доводы заставляют меня колебаться, но я качаю головой.

— Ни за что, черт возьми. Этот идиот не мог сообразить, как завязывать ботинки на липучках.

Бен пожимает плечами.

— Но что, если он достаточно умен? Он не был в городе с тех пор, как похоронил своего брата на кладбище Лафайетт № 1. Теперь он вернулся из Нью-Йорка с просьбой построить отель в этом квартале и получить доступ к порту Нового Орлеана? Ты знаешь, что Лоран пытался возобновить торговлю людьми после того, как наш отец искоренил ее здесь. Кто сказал, что Рэнд не пытается занять место старшего брата?

Вся математика сходится, за исключением того, что Рэнд, а не Лоран, должен был бы быть вдохновителем.

— Это невозможно.

— Ты все еще видишь Рэнда бестолковым светловолосым парнем из школы. Раздражающий подлиза, которого нам нравилось ненавидеть. Ты был пойман в ловушку Лораном, но я был снаружи, наблюдая, как Рэнд следит за каждым жестоким, расчетливым шагом своего старшего брата. Он должен был чему-то научиться, прежде чем сбежать в Нью-Йорк. Он слишком надолго оставил свою часть Нового Орлеана в руках своего доверенного лица, но вернулся с планом, и я думаю, что твоя одержимость Скарлетт Дэй дала ему шанс. Подумай об этом. Мы потеряли из-за них половину этого гребаного города из-за одного продуманного инцидента. Либо мы с тобой не сможем оправдать имя нашего отца, либо Шателайны действительно опасны.

Я качаю головой и показываю на своего брата, пытаясь заставить его внять голосу разума.

— Ты был ребенком, когда тебя заставили подписать это дерьмовое перемирие. Ты согласился на это только потому, что думал, что Лоран вернет меня, если ты это сделаешь. Наш отец был убит за несколько дней до этого, и меня тогда удерживали в качестве выкупа. Никто не ожидал, что ты в пятнадцать лет будешь соответствовать наследию нашего отца.

— Хотя это может быть правдой, я, например, предпочитаю быть осторожным. Рэнд грозен, Сол, и у него есть интерес к мисс Дэй. Что, если он использует ее, чтобы добраться до тебя? Это делает ее угрозой для нашей семьи и всех лояльных людей, поддерживающих нас. Ты должен принять это. Оставь ее - и все это - в покое.

Мои руки сжимаются в крепкие кулаки, отчего костяшки пальцев болят сильнее, чем от боя, который я только что выиграл. Бен всегда был близнецом с логическим складом ума, а я всегда была тем, у кого были «эмоциональные мускулы». Я доверяю ему свою жизнь, но даже когда он заявляет о своем нежелании связываться со Скарлетт, я не могу избавиться от непреодолимого желания проверить множество камер наблюдения, установленных по всему дому, чтобы понять, к чему приводит моя одержимость.

Я поручил своим доверенным Теням установить или перемонтировать каждую камеру в районе Бордо в Новом Орлеане. Бен может быть юридической защитой для наших людей, но я несу ответственность за физическую, и это включает в себя знание каждой мельчайшей детали о моем городе.

Черт, может, Бен прав. Что, если она отвлекает?

Из комнаты охраны, расположенной дальше по коридору подвала, доносится звонок, и я разворачиваюсь на каблуках, чтобы пойти проверить.

— Сол, ты слушал...

— Я тебя слышал, — рявкаю я прямо перед тем, как войти в темную комнату. На дальнем компьютере мигает сообщение, и я вывожу его на экран.

Она ушла. Я не смог последовать за ней.

Тревога колотится у меня в груди, но я пытаюсь успокоиться, просматривая записи камер наблюдения во Французском квартале, надеясь, что она все еще на нашей стороне города.

Тень сказала бы мне, куда она ушла, если бы знала, но у меня есть подозрение. Моя маленькая муза такая же сладкоежка, как и я, и она также прекрасное создание привычек, за что я ей благодарен.

Бен ошибается. Рэнд не использует ее против нас. Я знаю все о Скарлетт Дэй, так что я бы знал, была ли она одной из его пешек.

Разве нет?

Отказываясь зацикливаться на вопросах, на которые не могу ответить, я переключаю экран на свою первую догадку и почти улыбаюсь, когда вижу ее растрепанные, великолепные черные кудри, беспорядочно уложенные на голове. Усмешка, посыпанная сахарной пудрой, изгибает ее розовые губы. Кто-то загораживает камеру, но, похоже, она только что села за стол со своим белым бумажным пакетом из «Кафе дю Монд» и еще не насыпала оставшийся сахар в кофе с цикорием. Я попробовал эту смесь на прошлый Хэллоуин. Оно приторно сладкое, совсем как она.

За исключением того, что я был свидетелем темной стороны, которой она обладает. Это было всего один раз, но та ночь изменила все, породив мою одержимость. С тех пор я жаждал узнать все о моем ангеле музыки. Мне отчаянно нужно знать, соответствует ли ее темнота моей.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь сесть и оценить, наблюдая за тем, как Скарлетт наслаждается одним из своих любимых занятий, человек, который загораживал камеру, наконец шевелится.