— Давай встретимся и поговорим, если не хочешь, чтобы у него были проблемы. Его судьба в твоих руках.
— Это шантаж? — усмехаюсь. Получается фальшиво. — Не тот крючок ты выбрал. Мне все равно.
— Правда-а-а? — недоверчиво тянет проклятый бывший. — Тогда вернись ко мне. И больше с ним не общайся.
— Ты перецениваешь его роль в моей жизни. И свою тоже. Я хочу, чтобы вы оба оставили меня в покое.
В этот момент я наблюдаю, как Данила снимает с запястья командирские часы и отдает их Максу. Сын вспыхивает как сверхновая, прячет их в портфель, а потом с благодарностью обнимает Богатырева, как родного. Судя по хитрым лицам, они тайком договариваются скрыть от меня подарок.
Заговорщики! Но почему-то вызывают у меня не злость, а улыбку. Они как два школьных хулигана, затеявших шалость. Позже я подумаю, как аккуратно вернуть часы владельцу. Не следует принимать дорогие вещи от чужого человека, и я мягко объясню это Максу. Вечером…
Сейчас почему-то не хочется им мешать. Вместе они выглядят слишком… мило. И это обезоруживает.
— Понял, принял, — мерзко бросает Лука, дергая меня в свою грязную реальность, где нет места простым семейным ценностям. — Тогда я пишу заявление в полицию на Богатырева. Ты не против?
— Там и пересечемся, дорогой, — стервозно парирую, наполняясь решимостью. — Потому что мне тоже есть, что тебе предъявить.
— Не смеши меня. Я чист перед законом. Что мне сделают за легкую пощечину в процессе бытовой ссоры? Тем более я раскаиваюсь, любимая. Между супругами всякое бывает.
— Бывшими! Мы давно в разводе, — шиплю в отчаянии, прижимая нагретый телефон к уху.
— Ты же умная девочка и прекрасно все понимаешь. Стоит лишь взять записи с камер, запечатлевших в красках, как твой Багатырев меня избивает ногами, и он сядет. Поверь мне, Ника. Он сядет, а не я, — выделяет каждое слово. И повторяет с маниакальной одержимостью: — Я засажу его за решетку.
— Не надо, — выталкиваю из груди, сдаваясь. И отключаю телефон под аккомпанемент его победного хохота.
Вернувшись к столику, нехотя разрушаю мужскую идиллию и нервно заявляю, что нам пора домой. По пути делаю музыку громче, чтобы Макс не подслушивал, коротко пересказываю Даниле разговор с Лукой, прошу его быть осторожнее, но он лишь бесстрашно ухмыляется.
— Я тебя услышал, Ника. Все нормально. Обратись в полицию, а обо мне не беспокойся. Я разберусь.
Богатырев чересчур беспечный и самоуверенный, как будто у него иммунитет от всех проблем, а я не могу перестать думать о школьных камерах. Было бы проще, если бы видео драки испарилось.
— Пакеты я отнесу сам, чтобы мама не напрягалась, — важно сообщает Макс, когда мы паркуемся во дворе нашей многоэтажки. Он шелестит полиэтиленом, самостоятельно выбирается из машины и резво спрыгивает на асфальт, чуть не растеряв подарки.
— Мужик, — одобрительно хмыкает Даня, наблюдая за ним с неприкрытым восхищением. — Оставь торт, который ты раздавил. Я выброшу по дороге, а в следующий раз куплю вам свежий.
— Вы что, Данила, нельзя выкидывать еду, — бурчит сын, перехватывая помятую коробку. — Тем более если это торт!
— Виноват. Исправлюсь. Торт — это святое, — шутливо отдает честь Богатырев. — Будь здоров, боец.
— Спасибо! И до свидания! Мам, ты идешь?
— Беги, родной, а я сразу за тобой. Бабушка дома, она откроет. — Подумав, я добавляю чуть слышно: — Макс, не говори ей, откуда это все.
Данила недовольно вздыхает, а я вспоминаю о том, как мы планировали знакомство с матерями. Точнее, он все решил за нас обоих: как отвезет меня в Карелию к своим, как приедет ко мне в Питер за благословением, как я стану его женой. До конца дней. Но этому не суждено было случиться. Даня меня бросил, я совершила ошибку. Теперь у него есть Матвей, а у меня Макс. И лучше оставить все, как есть.
— О-кей, мам.
Сынок вприпрыжку бежит к парадной с тяжелым ранцем за спиной и пакетами в руках. Споткнувшись на крыльце, оборачивается, чтобы махнуть головой Дане на прощание, и скрывается за дверью.
— Славный малый у тебя растет.
Данила подает мне руку, чтобы помочь спуститься с высокой ступеньки внедорожника.
— Да, я очень его люблю, — вкладываю свою прохладную ладонь в горячую мужскую, и от разницы температур волоски на коже встают дыбом. — Пожалуйста, подумай о том, что я тебе сказала. Лука настроен решительно.
— Не переживай за меня, — приглушенно хрипит он, обхватывая меня за талию свободной рукой и притягивая к себе.
Я с трудом балансирую на каблуках, ищу точку опоры — и по привычке нахожу ее в Дане. Он обнимает меня крепче, выбивая воздух из легких. Его жар перекидывается на меня, и через секунду мы уже вместе горим в адском пламени. Я отчаянно стараюсь игнорировать неправильные реакции своего тела на этого мужчину, но с каждой минутой, проведенной вместе, сдерживаться все сложнее.
Жаркое, лихорадочное дыхание касается лица, шершавый палец проводит по губам, осторожно очерчивая их контур и огибая трещинку. Данила наклоняется ко мне, размеренно и внимательно любуется мной, но не целует, как будто запрещает себе делать это. Я четко вижу желание в его глазах, которое переливается опасной искрящейся ртутью, а вместе с ним.… раскаяние.
Он борется с собой, в то время как я борюсь со своими чувствами к нему.
Разум побеждает.
— Даня, не надо…
Тяжелый вздох. Неискупимая вина в потемневшем взгляде. Тихая вибрация в его кармане. И входящий звонок, который он раздраженно сбрасывает.
Данила прижимается щекой к моему виску, шумно выдыхает. Зарывается пальцами в волосы на затылке, гладит и массирует. Прикрыв глаза и уткнувшись носом в его плечо, я украдкой дышу… им. Знакомый аромат дурманит сознание.
— Не бойся, не трону, — произносит он трепетно, как в день нашего первого свидания. — Ты слишком чистая для меня. Никому не позволяй себя испачкать.
Невесомый поцелуй в висок — и Данила отстраняется, предусмотрительно придерживая меня за локоть. Иначе я бы рухнула под колеса машины, опьянев от его запаха и тепла.
— Спасибо за обед и… трансфер, — говорю как можно равнодушнее и холоднее. Боковым зрением цепляюсь за белоснежный букет, оставленный на заднем сиденье. — Но цветы я не возьму, прости. У мамы возникнут вопросы, на которые мне не хочется отвечать. Да и нечего.
— Понял, — деловито отзывается он и профессиональным взглядом окидывает двор, ворота, вход в парадную. — Из охраны у вас только консьержка? Я пришлю к тебе своих ребят…
— Нет, остановись, Данила, — выставляю ладони вперед, упираюсь в его в твердую грудь. В кармане куртки снова звонит телефон. — У меня есть мама, сестра… В конце концов, я сама справлюсь! Не люблю быть кому-то обязанной.
— Глупости, я ничего не потребую взамен. Воспринимай меня как родственника. Я всего лишь хочу помочь.
— Мы не твоя семья, — отдергиваю от него руки, словно обожглась. Вибрация не прекращается. — Ответь, тебя дома потеряли. И мне тоже пора. Спасибо за все.
— Позвони, если буду нужен, — двусмысленно бросает мне вслед.
— Десять лет назад ты мне был нужен, Даня, — не выдержав, выпаливаю в отчаянии.
Не знаю, слышит ли он. Но за мной не идет. Молча отпускает.
Я облизываю губы, чувствуя вкус соли и металла. Захлебываюсь в водовороте воспоминаний.
Данила был нужен мне так сильно, что я думала — с ума сойду. До потери пульса. До остановки дыхания. Я была растеряна, брошена, разбита, загнана в угол. И я звонила ему, наплевав на гордость, однако абонент был вне зоны действия сети.
За эти годы я научилась надеяться только на себя. Не представляю, что должно случиться, чтобы я сама ему позвонила и молила о помощи.
Глава 14
Данила
Бессонница вернулась в мою жизнь вместе с Никой. Этой ночью я не сомкнул глаз — думал о ней, переживал. Бродил по огромному пустому и холодному дому. Литрами пил кофе, не позволяя себе ничего крепче. Злился. Вспоминал. Прокручивал в голове гребаные годы, бездарно просранные и улетевшие в бездну. И никак не мог дождаться рассвета.
