Развод. Сын моего мужа (СИ) - Кучер Ая

Малышки-мартышки долго прощаются с отцом, не желая его отпускать. Виснуть, обнимаются долго.

И я пытаюсь придумать, как всё это организовать так, чтобы мои девочки не страдали. И Назар их плохому не научил.

– Стоило всё-таки прикопать, – цокает отец, когда мы идём к парковке. – Для профилактики.

– Свидетелей слишком много, – устало улыбаюсь. – Спасибо большое, что помог.

– Всегда, малышка. Для тебя я всегда найду и силы, и время. Ты же знаешь.

– Знаю. И очень люблю тебя за это.

– Ты сейчас домой?

– Нет, там в кондитерской проблемы возникли. Мне нужно их оперативно решить. Девочек я с собой возьму. И тебя бы тоже забрала.

– Я на машине.

– Я знаю, пап. Но мне не нравится, что ты так часто нагружаешь колено. Что врач сказал?

Отец ворчит, что ещё ого-го, и нечего дочери так сильно волноваться о нём. Но судя по всему, прогнозы хорошие. Скоро папа опять начнёт бегать похлеще молодых.

Мы с малышками провожаем отца к машине. Прошу отписаться, как доберётся домой. Ничего не могу поделать со своим беспокойством.

А после мартышки наперебой запрыгивают в мою машину. Они любят проводить время в кондитерской. Особенно когда им перепадают лишние сладости.

Я даже закрываю глаза на то, что после сахара их не успокоишь. Мелочи. Я тоже сейчас хочу убойную дозу кексов и торта.

– Драсьте!

Хором здороваются малышки, усаживаясь за стол. Через секунду – у прилавка. Заполняют помещение смехом и хаосом.

– Мы закрыли всё, как вы сказали, – отчитывается Галина. – Но… Многие отменили заказы свои на праздники. Требует возврат депозита.

– Дай мне весь список. Кому ещё не готовили – вернём, ладно. На кого время или продукты потратили – депозит не возвращается. Захотят – отправляй им заключение, что у нас всё чисто. А сложных на меня направляй.

– Мамочка! – зовёт Соня.

– Выбрали? – получаю активные кивки, от которых косички подпрыгивают. – Принесёшь им лимонад и сладости, хорошо? Я буду у себя.

В кабинете я пытаюсь быстро решить, как действовать. Заказывать рекламу сейчас бессмысленно. Оправдания не помогут.

Нужно что-то более эффективное и действенное.

Я проверяю странички в соцсетях. Их веду я сама, но сторис выкладывает персонал. Просто фото или видео готовых изделий.

Сегодня посещение страничек просто нереальны. Под постами – много негатива. Причём много от людей, которые в столице и не бывали, судя по всему.

Меня всегда поражала эта человеческая особенность. Острая потребность слиться с остальными, стать стадом.

Поддержать одну идею, повестись на слова всего одного человека. Не думать, где правда, а просто следовать.

Разве так сложно подумать? Проверить другие источники. Нет. Кто-то в сети сказал, значит – правда.

А ещё…

Ещё необходимость присоединиться. Поддержать волну хейта. Они ведь не были тут, не знают – но побежали писать «личные» негативные отзывы.

Это отличная тема для исследования психологии маркетинга, но я другим занята.

Закрываю комментарии, чем только сильнее раззадорю хейтеров. А после – и профиль. Пусть подписываются.

Пока я готовлю ответ. Обещаю, что выложу все ответы в скором времени. Нужно лишь всё правильно разыграть.

Я связываюсь со знакомыми, которые могут посоветовать специалиста. Есть ведь всякие менеджеры, которые справляются с кризисом.

Я могу таких найти и нанять, да.

Я должна справиться.

Потому что Витя уже подорвал мою уверенность. Взорвал её динамитом фактов, что все проблемы решал он. А мои попытки – были бессмысленными.

Неужели я сама ничего не смогу решить?

Я жду контакт от подруги, когда ко мне стучит Галина. Кто-то пытается попасть внутрь, несмотря на значок «закрыто».

Я выхожу разобраться с настойчивым посетителем, когда во рту пересыхает. За огромными окнами отлично видно мужчину.

Лёня. Лучший друг Вити. Брат Маргариты. Дядя Назара.

Человек, которого я считала своим другом.

И который лгал мне восемь лет.

Что он здесь забыл?

Глава 17

Нет. Такое впечатление, что мне нужно менять адрес кондитерской. Перевести бизнес в другое место. А то и в другой город.

Потому что паломничество не заканчивается. Муж, Назар, теперь Лёня… Сколько ещё гостей мне ожидать? Потом и любовница мужа заявится?

– Мы закрыты.

Произношу я строго, приоткрывая дверь. Не переживаю, что Лёня вломится. Ведь на этот случай у меня есть тревожная кнопка.

Мне сложно держать эмоции под контролем. Господи, почему не существует кнопочки «выкл» на всё?

Конечно, это не Лёня меня предал. Его ложь сейчас волнует меньше всего. Но… Мы были в одной компании столько лет. Общались все близко, были одной команды.

Каждый друг другу помогал без вопросов. А оказалось, что во лжи они тоже хорошие помощники.

– Поль, тебя застать невозможно, – мужчина склоняет голову набок. – Слушай, я думаю, нам надо поговорить. Назар…

– Своего племянника обсуждай со своим лучшим другом. С тобой я говорить не намеренна.

– Погоди.

У Лёни отвратительно хорошая реакция. Не зря в своё время он в футбол играл. Он быстро выставляет ногу вперёд. Не позволяет закрыть дверь.

– Мы же с тобой тоже друзья, – заявляет этот наглец. – Не поговоришь со мной?

– Друзья? О, нет, Леонид, мы с тобой совсем не друзья. Я даже не уверена, что и с Настей дружба осталась. Ты ей рассказал? Что мой муж твою сестру тра…

Я давлюсь воздухом, сбиваясь со слова. Потому что мужчина давит ладонью на дверь. Он сильнее, а потому я отшатываюсь назад.

– Я вызвала охрану, – предупреждаю я. – Они будут через пять минут.

– Отлично. Может, хоть начнёшь слушать. Ты делаешь выводы, не зная ничего. Разве так делается, Поль? На кого ты там училась?

– На маркетолога, – прищуриваюсь я, прикидывая, как вытолкать мужчину.

– Ну вот. Разве там не надо сначала данные собрать, обработать? Ну, не рубить сплеча. А ты даже не слушаешь.

– А у меня аллергия на ложь началась. Острая непереносимость. Или что ты скажешь, Лёнь? Что не знал ничего?

– Не знал.

Мужчина с такой решительностью заявляет, что я на секунду замолкаю. Тёмные глаза Лёни в черноту превращаются, лицо приобретает жёсткие черты.

– О Боже, – я ахаю. – Лёнь, что ты же не говорил, что ослеп?!

– Я не…

– Потому что очевидно – ты слепым должен быть. Чтобы не заметить сходства между мальчиком и Витей. У тебя хотя бы мысль должна была такая мелькнуть. А догадки, знание, что твоя сестра с моим мужем спала… Всё мимо прошло?

– Поль…

– Я не закончила. Ты не знал о сыне Вити? Верится слабо. Но как минимум – ты знал о самой измене. Поэтому… Не вешай мне лапшу на уши про дружбу. Иначе бы ты рассказал.

– Послушай, Витя…

– Витя твой друг. Ты его тайну хранил. Я это понимаю, правда. Это нормально, я не в обиде. Но в таком случае – ты его друг. Не мой. И не нужно на меня сейчас давить якобы тем, что мы столько лет близки.

Лёня замолкает. Сжимает челюсть, синие венки как никогда хорошо видны на загорелом лице.

– Тебя Витя попросил прийти? – хмыкаю. – Скажи, что пытался, но я не пустила.

– Витя не знает, что я здесь, – возражает Лёня. – Я сам решил всё прояснить, раз ты меня в чёрный список добавила.

Я действительно так сделала. Не была готова ни с одним из лжецов общаться.

– Ты сказала, что у меня пять минут до приезда охраны, – напоминает Лёня. – Вот и дай мне это время. Чтобы всё объяснить, как было. Первое – я не знал, что у Вити есть сын. Никто не знал. И я уверен, что он сам ничего не подозревал.

– Почему?

– Потому что я общался с сестрой. Она жаловалась, как сложно одной ребёнка растить. Я помогал как мог. Про отца она умалчивала.

– А схожесть…

– Раньше её не было. Назар малым был белым как снег. Глаза синющие, но всё остальное – тот ещё блондин. Никакого намёка на Витю. Когда малой поменялся я не знаю. Я видел его малым, и пару раз потом. Лет до четырёх. После этого мы с Марго перестали общаться. У меня появилось ощущение, что она все деньги куда-то спускает. Гульки или пьянки. Или ещё что-то. Я постарался поговорить – меня выперли. Ещё и через родственников скандал устроили, что я обвиняю без повода. После этого я стал в её семью не вхож. Знал через тётю, что с Назаром всё нормально.