– Почему у тебя шея красная? – Переведя взгляд с Бэйна, я опустил глаза на шею Джорни. Розовые пятна расходились по груди, поднимаясь к длинной красной полосе на шее. Я сунул свободную руку в карман – точно помнил, как провел пальцем по этой линии, скользнул ниже, под блузку...
– Ой, эм... – её голос дрогнул, теряя прежнюю уверенность. Я же сохранял ледяное спокойствие под взглядом Тобиаса.
– Ну конечно, ты не могла удержаться, да?
Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется наружу. Я встретил его взгляд, пытаясь не усугублять ситуацию.
– Тобиас, – Джорни дёрнула его за рукав. Меня передёрнуло от желания оттащить её от него. Возьми себя в руки, чёрт возьми.
Моя собственническая натура хотела ударить его рукой, которая всё ещё пахла ею, по его грёбаной роже и заявить всем, что она моя, но я знал, что в этой школе происходит нечто большее, чем моя ревность к Тобиасу и его внезапная защита Джорни. Его не было здесь, когда на Джорни напали. Как бы ни бесила его близость с ней – он не представлял угрозы.
– Пошли в класс, – она потянула его за собой.
Я молча умолял её обернуться. Хоть раз. Увидеть в этих серых глазах хоть крупицу той Джорни. Но она упорно смотрела в сторону, уводя Тобиаса в противоположный конец коридора. Он же не сводил с меня глаз.
Что ж, у меня для тебя новость, угрюмый ублюдок из Ковена. Я не перестану её защищать, неважно, кто стоит у меня на пути.
Глава 12
Кейд
Остаток дня тянулся так же медленно, как и те восемь месяцев без Джорни. Тогда время растянулось на десять лет, а сегодняшний день казался целой вечностью. Каждый раз, проходя мимо котельной, я останавливался перед закрытой дверью, вспоминая, как утром держал её в своих руках, целовал, впивался губами в её кожу, чувствовал, как её пульс бьётся в унисон с моим бешено стучащим сердцем.
Снег начал падать с потемневшего неба. Я крепче сжал клюшку, не обращая внимания на онемевшие пальцы, и поднял взгляд на верхние трибуны, где она сидела со Слоан, Мерседес и Джеммой.
– Это был не он. – Я отвёл взгляд, чувствуя, как в моей пылающей груди прорастает крошечное семя вины. Я не должен был подслушивать вчерашний разговор Джорни с Тобиасом. Я подошёл в самом конце. Это не было специально. Я не шпионил. Ладно, хорошо. Я знал, где она, но не ожидал увидеть её с Тобиасом. Я просто искал новую книгу и всегда приходил в библиотеку перед самым отбоем, чтобы никто не лез с вопросами о моём выборе. О книгах, которые любила Джорни. Это была всего лишь ниточка, связывающая меня с ней, когда я больше не мог проводить ночи, слушая, как она читает мне строки из классических романов. Мой палец скользнул по корешку потрёпанной книги, когда я услышал её шёпот: – Это был не он. Он думал, что я сама это сделала.
Нож вонзился мне в спину, а чувство вины вдавливало его всё глубже, пока снаружи не осталась лишь рукоятка.
Джорни думала, что это я напал на неё той ночью.
Джорни не пыталась покончить с собой.
Кто–то сделал это с ней.
В глубине сознания всегда шевелилось подозрение. Я списывал его на отрицание. Я не был слеп, но, когда мы с Исайей обыскали школу той ночью, ничего не нашли. Ни пылинки, которая указала бы, что она была не одна.
«Нанесение себе увечий, попытка суицида» – так сказали парамедики. Но это была ложь. Либо кто–то лгал той ночью, либо эти «специалисты» не так разбирались в медицине, как сами думали.
Шлепок по голове заставил меня выронить клюшку.
– Я выбью из тебя всё дерьмо.
Исайя стоял рядом с Брентли и Шайнером, а я наблюдал, как остальная команда уходила с поля в раздевалку. Тренировка уже закончилась?
– Ага, – прошипел Брентли. – Ты был слишком занят, трахая Джорни в своём воображении, чтобы вообще заметить окончание тренировки. Тренер просвистел и всё такое.
Шайнер хихикнул.
– Он просто переигрывал в голове их утренние подвиги.
Мои глаза сузились, когда я набросился на него, а он театрально поднял руки в знак капитуляции.
– Что? Это было очевидно. Я чувствовал её возбуждение аж в конце коридора, бро.
Зрение залило красным, и Исайя встал между нами. Шайнер сжал губы, бросая мне насмешливый взгляд.
– Расслабься. Ни у кого больше нет такого нюха, как у меня. Я наполовину Эдвард Каллен, наполовину Джейкоб Блэк.
Брентли резко повернулся к нему, изо рта вырвалось облачко пара. – Как ты вообще умудряешься кого–то трахнуть?
Шайнер выглядел искренне оскорблённым.
– Чего? Я переспал с большим количеством девушек, чем вы все вместе взятые. Мне не составляет труда кого–то зацепить.
– Сомнительно, – спокойно ответил Брентли, снимая перчатки. Шайнер зашагал рядом с ним, оправдывая своё поведение.
– Девчонки обожают болтать о романтических фильмах и прочей херне. Это лёгкий способ достучаться. – Он толкнул его локтем. – Вот как на днях я уговорил Каю разыграть сцену между Беллой и Эдвардом, где они занимаются сексом как вампиры. Это было горячо. Жёстко – именно так, как я люблю. Плюс, она кончила раза этак четыре.
– С тобой определённо что–то не так.
Исайя шагнул вперёд, пока их разговор затихал. Его челюсть была напряжена как обычно, когда он наклонился и поднял мою клюшку.
– Тэйт хочет поговорить с тобой. Я сказал, что приведу тебя в его кабинет после тренировки.
Глаз дёрнулся.
– Что ему нужно? – Вариантов было бесконечное множество. Это связано с нашими отцами? Мой «дорогой» папочка звонил из тюрьмы? Он знает, что я разгромил его кабинет, а Джорни что–то стащила с верхней полки?
– Уверен, это как–то связано с ней. – Исайя кивнул в сторону трибун, и я последовал его взгляду, уловив мелькание пушистых ботинок, спускающихся по обледеневшим ступеням. Слоан обнимала Джорни за плечи, что–то шепча ей на ухо, затем они обе рассмеялись, а Джемма и Мерседес следовали за ними.
– Ты трахнул её утром?
Я даже не повернулся к своему лучшему другу, отвечая: – Нет.
– Я просто знаю, как ты мыслишь, когда пытаешься вывести кого–то из панической атаки. – Ну не может же он просто оставить это. Я прикоснулся к Джемме всего один раз.
– Даю тебе неделю.
– Заткнись, – рявкнул я. – Она всё равно потом пожалеет. – Сегодня она ни разу не взглянула в мою сторону. Не то чтобы у нас было много возможностей, но, когда они появлялись, она сознательно избегала меня.
– Давай уже. Тэйт ждёт, а ты, видимо, рвёшься поскорее отправиться караулить дверь Джорни, будто она может испариться в воздухе.
Я сухо усмехнулся – не удивлён, что он знает, где я провожу время.
– А ты чего ноешь? Теперь вы с Джем можете трахаться сколько влезет. – Я замолчал, переведя внимание с Джорни на того, кто тоже не сводил с неё глаз. – Хотя тебе, вроде, всё равно, даже если я буду в комнате.
Исайя запрокинул голову и разразился таким громким хохотом, что стая птиц слетела с обледеневшего дерева. Его хриплый крик «Джемма!» заставил волосы на моей шее встать дыбом. Я не видел, обернулась ли она, смотрела ли на меня Джорни – я был сосредоточен на Бэйне и его жучьих глазах, упёршихся в мою девушку.
– Я люблю тебя!
Раздался взрыв девчачьего смеха, а мои ноздри затрепетали от гнева, пока Бэйн держал руки в карманах толстовки, а его голова в шапке была наклонена к ограждению трибун.
– Исайя.
Я произнёс его имя спокойно, но внутри бушевал. Горел от ярости и неопределённости.
– Что?
Он быстро проследил за моим взглядом, но, поняв, громко вздохнул:
– И что? Он что–то сделал?
Я повернулся к Исайе, когда Джорни с подругами скрылась за углом Святой Марии, вероятно, направляясь в свои комнаты.
– Она не пыталась покончить с собой.
Моё сердце вспыхнуло, прожгло грудь насквозь и рухнуло на заснеженное поле. Тёмные брови Исайи нахмурились под чёрной шапкой.
