Шёлковый хаос - Моран Фэя

– Ого. – Кузен явно ухмыльнулся. – Судя по тону, Анархия Палладис оправдывает свое имя на все сто процентов. Она что, отказалась признать в тебе альфа-самца? Слушай, у меня тут как раз две очаровательные близняшки из Милана, они с радостью помогут тебе забыть о брачных обязательствах…

– У меня нет настроения.

– Ладно, как скажешь. Жду тебя. Но учти, если ты приедешь с кислым лицом, я все равно подсуну тебе кого-нибудь. Для твоего же блага. «Орихалк» не место для траура.

Я сбросил вызов.

Обычно наши ночные клубы закрываются в четыре-шесть утра, но «Орихалк» – единственный клуб, принадлежащий Дому Посейдона из-за своего местоположения, – днем закрыт для толпы, но открыт для нашей семьи 24/7. На входе стоит только охрана, внутри нет случайных людей, музыка играет фоном, свет приглушен, а персонал занимается уборкой или подготовкой к вечеру.

В такие моменты Эррас обычно сидит в VIP-ложе.

Доехав до места, я резко затормозил. Охранник на входе, огромный мужик с татуировкой трезубца на шее, едва заметно склонил голову, узнав машину и меня.

Я толкнул тяжелые двери и вошел внутрь. После слепящего утреннего солнца «Орихалк» встретил меня прохладой и полумраком. Музыка едва слышно вибрировала в стенах. Несколько уборщиков в черной униформе бесшумно натирали до блеска стеклянные поверхности.

Эррас, развалившись на кожаном диван, обнаружился именно там, где я и ожидал – в самой дальней VIP-ложе, нависшей над пустым танцполом.

Одна из тех миланских близняшек, о которых он упоминал, стояла перед ним на коленях между его раздвинутых ног. Ее светлые волосы рассыпались по его бедрам, и по ритмичным движениям головы и по тому, как пальцы Эрраса сжались на ее затылке, направляя процесс, было предельно ясно, чем они заняты. Вторая девчонка сидела на подлокотнике дивана, лениво потягивая что-то из бокала и наблюдая за сестрой с полусонной улыбкой.

Тяжелый стук моих туфель по металлической лестнице ложи заставил кузена приоткрыть голубой глаз. Он даже не двинулся, его ухмылка стала лишь шире, а выдох – тяжелее.

– Деймо… – прохрипел он, не меняя позы. – Не думал, что ты будешь… так скоро.

Я остановился в паре шагов от стола, скрестив руки на груди. Зрелище не вызвало у меня ничего, кроме раздражения, хотя в другом случае мне было бы весело. В этом был весь Эррас: Дом Посейдона мог тонуть, гореть или объявлять войну, а он бы все равно довел дело до конца, если бы у него между ног была красивая девушка.

– Кончай уже с этим, – отмахнулся я и прошел дальше к дивану. И, взглянув на вторую девчонку, добавил: – А ты убирайся. И поживее.

Она посмотрела на меня с возмущением.

Эррас на мгновение сильнее сжал пальцы на волосах девушки, заставляя ее издать приглушенный звук, а затем нехотя оттолкнул от себя. Близняшка выпрямилась, вытирая губы тыльной стороной ладони и бросая на меня оценивающий взгляд.

– Что ж, дамы, а теперь на выход, – лениво скомандовал кузен, поправляя брюки. – У моего дорогого кузена, кажется, горит хвост, а он очень не любит свидетелей своего позора. Продолжим в следующий раз. Далеко не уходите.

Девчонки, хихикая и переглядываясь, спрыгнули с диванов.

Когда они скрылись в тени коридора, Эррас наконец выпрямился и потянулся за бутылкой виски.

– Рия что, уже кастрировала тебя? Судя по тому, что ты отказался от этих роскошных девочек.

Я схватил пустой стакан и протянул ему. Кузен неуверенно заглянул мне в глаза.

– Ты уверен? Мы же знаем, что может случиться, если ты…

– Не делай мне мозги! Наливай!

Эррас вздохнул, но спорить не стал. Тяжелое стекло бутылки глухо звякнуло о край моего стакана, и янтарная жидкость плеснула на дно, заполняя пространство между кубиками льда. Он налил совсем немного – на два пальца, – но смотрел на меня так, будто добавил туда яд.

Я сделал глоток. Обжигающая волна прошлась по горлу. И потребовал еще.

– А Ригас не здесь? – спросил я, поморщившись от жжения.

– Нет. Уже вернулся к своим «подземным делам». Кстати говоря, твоя невеста болтала с ним вчера. Ты в курсе?

– Да, в курсе.

– О… И о чем же они болтали? У меня трещала башка, так что мне некогда было подслушивать. Просто после их разговора Ригас выглядел напряженным.

Анархия совсем неохотно поделилась со мной информацией об оболе, и сейчас я даже понимал ее. Мне не хотелось рассказывать об этом Эррасу. Вдруг он проболтается не тем людям? Нашим врагам достаточно будет отправить хорошенькую шпионку, и он выложит ей все прямо во время того, как она будет ему сосать.

– Ни о чем особенном, – выдал я и протянул стакан для новой порции. – Обсуждали детали слияния активов после свадьбы. Хаос любит контролировать каждую цифру.

Эррас хмыкнул, подливая мне еще. Золотистая жидкость плеснула на полированный стол.

– Слияние активов, значит? – Он сделал паузу, затем хлебнул прямо из бутылки. – Знаешь, в твоей невесте есть что-то такое, от чего у меня мурашки по коже. И это при том, что я спал с дочерью картеля из Медельина.

Я молча приложился к виски. В голове пульсировал образ Анархии, информация об оболе и мысли о свадьбе, которая все приближалась с каждым часом.

– Брось, – ответил я наконец, глядя кузену в глаза. – Я приехал сюда не для того, чтобы обсуждать ее характер или строить прогнозы на наш «счастливый» брак. Я хочу оторваться. Проследи за тем, чтобы мой стакан не пустовал до тех пор, пока я не перестану помнить свое имя. Или пока солнце не сядет. Или пока мое сердце не остановится. Что наступит раньше, в общем.

Рука Эрраса, державшая бутылку, на мгновение дрогнула. Я видел, как в его взгляде отразилась мимолетная неуверенность, которая обычно была ему чужда.

Но он посмотрел на мое лицо чуть дольше и понял, что если он сейчас откажет, я просто найду другой способ уничтожить себя. И был бы прав. Я бы вылетел отсюда в поиске другого клуба, где мне не отказали бы. Для Эрраса лучше было быть рядом, когда я рухну, чем позволить мне сделать это в одиночестве.

Его губы расплылись в широкой, вызывающей ухмылке. Он с грохотом поставил бутылку на стол.

– Вот это – разговор мужчины, а не обремененного долгом наследника! – Он хлопнул в ладоши, и из тени тут же вынырнул бармен. – Неси нам «Black Bowmore» 1964-го. Если уж идти на дно, то на золотом корабле! И задерни шторы на восточной стороне, свет режет глаза моему брату. Еще вруби музыку на всю!

Эррас выбрал подыграть моему безумию, надеясь, что его присутствие удержит меня на этой тонкой грани между драйвом и моргом. И, в принципе, я был благодарен ему хотя бы за это.

Я откинулся на спинку дивана. В ложе Эрраса стало еще темнее, когда тяжелые бархатные портьеры отсекли утренние Афины.

Мы пили молча, под громкие басы «Where Them Girl At» Дэвида Гетта. Они били прямо в грудную клетку, и каждый удар отзывался дребезжащим эхом где-то глубоко под шрамом.

Один стакан, второй, третий. Жжение в горле сменилось обманчивым теплом, которое медленно расползалось по венам. Но вместе с этим теплом пришло и другое ощущение – будто внутри меня завели старый, неисправный механизм, который начал вращаться слишком быстро, перегреваясь и захлебываясь собственным ритмом.

Острые мысли об Анархии и ее ледяном взгляде превращались в туманные очертания. Эррас снова подозвал близняшек, и на этот раз я не стал их прогонять. Я позволил им смеяться, шептать свои глупости и наполнять пространство шумом. Этот шум был мне нужен – он заглушал не только голос совести, но и подозрительный гул в собственных ушах.

Одна из девушек присела на край кресла, коснувшись пальцами моего плеча. Ее кожа была прохладной, но я почти не почувствовал прикосновения, словно мое тело начало отделяться от сознания, становясь тяжелым и чужим.

– Знаешь, Деймо, – хриплый голос Эрраса стал вязким, а сам он смотрел на меня слишком пристально, будто проверял, дышу ли я еще, – в этом мире все является пылью. Кроме этого. Только этот момент имеет значение. Так что просто расслабься. Делай как я.