Я сглатываю, прикусывая нижнюю губу, и смотрю на него в ответ.
— Это что, какая-то гребаная игра во власть?
Он улыбается.
— А эта вечеринка? — Огрызаюсь я.
— Нейтральная территория. Человек, с которым и Семен, и я ведем дела, отказывается от кровопролития и хотел бы, чтобы это была нейтральная площадка, где мы могли бы обсудить наше... соглашение.
— Ты имеешь в виду меня, — бормочу я.
Челюсть Юрия сжимается. Но он ничего не говорит.
— А это? — Я указываю рукой на черную коробку на столе. — Это часть твоей гребаной игры во власть? Часть твоего соглашения? — Огрызаюсь я. — Потому что, если ты хоть на одну гребаную секунду подумаешь, что я собираюсь надеть это и наклониться перед этим гребаным подонком, чтобы...
— Я бы не позволил ему увидеть тебя такой даже за миллион гребаных лет, — рявкает Юрий, заставляя меня подпрыгнуть от ярости в его голосе. Его глаза пылают жаром, и я ахаю, когда он внезапно обходит стол и приближается ко мне.
— Это, — шипит он, поднимая маленькую блестящую пробку между нами. — Это потому, что я знаю, что ты жаждешь этого. Потому что я знаю, что идея надеть это для меня, потому что я так сказал, делает тебя мокрой, котенок.
Я задыхаюсь, когда он приближается ко мне. Его рука скользит к моей челюсти, собственнически обхватывая мой подбородок, пока я дрожу рядом с ним. Другая его рука опускается на мое бедро. Он проводит маленькой пробкой вниз по моему бедру, и у меня резко перехватывает дыхание.
— Я прав, не так ли? — тихо рычит он.
Я сглатываю, качая головой.
— Ривер, — мурлычет он. Рука, держащая пробку, проводит ею по моему бедру и вниз по изгибу моей задницы. Она зацепляется за подол моей юбки, и я дрожу, когда он проводит ею по обнаженной коже моей задницы под ней. Прохладный металл скользит между моих бедер и касается трусиков, и я ничего не могу с этим поделать. Я стону.
Мое лицо горит, когда я это делаю. Я поднимаю глаза и вижу, как он жадно улыбается, и я дрожу. Я прикусываю губу.
Я понятия не имею, как, черт возьми, у него есть надо мной такая власть. Но это так. И, к своему стыду, мне это нравится.
— Я бы проверил, — тихо рычит он. Я дрожу. — Но мы должны подготовиться.
Он убирает от меня руку и отступает, оставляя меня дрожать и жаждать его. Большего.
— Будь готов через час.
Я прикусываю губу, глядя на него снизу-вверх. Но вызов, с которым я вошла сюда, сменился чем-то гораздо более... страстным. Скандальным. Что-то, что заставляет мое нутро сжиматься и пульсировать.
— Прекрасно, — бормочу я. Но дерзость исчезла из моего голоса. Прямо сейчас все, что я делаю, это пытаюсь снова не застонать из-за него.
Юрий кладет пробку обратно в коробку и протягивает ее мне. — Не забудь об этом, — рычит он с ухмылкой.
Я краснею, когда беру ее и поворачиваюсь, чтобы уйти.
— О, и это.
Я оборачиваюсь. Мое лицо каким-то образом узнает новый уровень жара, когда он передает мне бутылочку смазки.
— Ты знаешь, где меня найти, если тебе понадобится помощь, — бормочет он.
Я поворачиваюсь и практически выбегаю из комнаты, все мое тело горит ноющим, мерзким жаром.
Вернувшись в свою каюту, я смотрю на маленькую серебряную пробку, лежащую в коробке на моей кровати. Она гладкая и выпуклая — не слишком толстая, но и не тонкая. А рукоять, или как там, черт возьми, называется эта часть чего-то подобного, сверкает гладкими, мерцающими бриллиантами.
Я имею в виду, кто, черт возьми, вообще делает анальные пробки с бриллиантами?
Я медленно раздеваюсь. Мое тело покалывает, пульс учащается. Я беру ее, держу и верчу в руке. Жар пульсирует у меня внутри.
Я беру смазку сверху, держу ее, а затем капаю на выпуклый конец пробки.
Я дрожу, мой пульс учащается. Я никогда не делала ничего даже близкого к этому. Но я хочу. Но я собираюсь.
Для него.
Глава 12
Нас торопят, когда мы взлетаем с яхты на вертолете. В итоге Юрию в последнюю минуту позвонили из США по делу Братвы прямо перед нашим отъездом. Так что ближе к восьми, чем к семи, когда мы наконец взлетаем и начинаем курсировать над темным Черным морем.
Каждый нерв в моем теле вибрирует. Каждая пора на моей коже пульсирует и покалывает электрическим гулом. Это возбуждает. Это как маленький грязный секрет, который знаю только я. Это заставляет меня чувствовать себя знойной, озорной соблазнительницей.
Я говорю о том факте, что под моим платьем и кружевными трусиками у меня в заднице сверкающая анальная пробка из серебра и бриллиантов. Это без малейших колебаний самый дикий и грязный поступок, который я когда-либо совершала.
И Юрий знает.
Он говорит со скоростью миля в минуту на русском, английском и французском языках по трем разным телефонам. Он явно в гуще событий из-за бизнеса. Но время от времени он поднимает глаза и позволяет им просто задержаться на мне. Они просто проникают глубоко в мою душу, как будто он смотрит прямо сквозь меня.
И он знает, что я ношу. Каким-то образом я просто знаю, что он знает; что он может сказать. Что он знает, что я ношу этот грязный, распутный маленький аксессуар, и что я ношу его для него.
Я ерзаю, краснея, когда поворачиваю голову, чтобы посмотреть в окно на темное море под нами. Но внезапно до меня доходит, что я понятия не имею, куда мы вообще летим. Я поворачиваюсь и смотрю на Максима.
— Мы возвращаемся в Одессу?
Он качает головой. — Нет.
— Итак, куда?
Максим бросает взгляд на Юрия, который все еще разговаривает по телефону. Но он коротко кивает Максиму, прежде чем пролаять еще несколько приказов в мобильный телефон.
— Несебр.
Я морщу лоб, пытаясь понять, где это. Но потом вспоминается карта, которую я помню по первой яхте, где мы снимали.
— Болгария?
Он кивает, а затем отворачивается к окну. Я нервно делаю то же самое со своей стороны. Да, я просто мотаюсь по разным балканским странам на вертолете криминального миллиардера без паспорта. Ничего особенного...
Постепенно я осознаю, что Юрий больше не рычит в разные телефоны. Я поднимаю взгляд и густо краснею. Он смотрит прямо на меня, эти пронзительные голубые глаза прожигают меня насквозь. Уголки его губ медленно изгибаются, словно в голодной, порочной улыбке. Его бровь чуть приподнимается, и мое лицо вспыхивает.
Да, он знает. И он знает, что я знаю, что он знает. Я ерзаю на своем сиденье, обжигаясь и маринуясь в "маленьком грязном секрете".
Над темным морем внезапно появляется диадема из огней. Мы подлетаем ближе, и я смотрю на приморский городок, который выглядит как древнеримский город, расположенный вдоль береговой линии. Вертолет делает вираж и снижается, направляясь к дальнему концу маленького городка. Высоко на скале стоит огромная каменная вилла с пышными садами, освещенными мерцающим светом. Мужчина с двумя светящимися палочками направляет вертолет к ожидающей его вертолетной площадке, и мы мягко приземляемся.
Небольшая группа охранников Максима и Юрия выходит первыми. Все они одеты в черные костюмы, как агенты Секретной службы, с наушниками и всем прочим. Следующим спускается Юрий, в своем черном костюме и черной рубашке с расстегнутым воротом. Он оборачивается ко мне и поднимает руку, чтобы помочь мне спуститься.
Нас сопровождает какой-то хозяин по гравийной дорожке, освещенной скрытыми фонарями, через потрясающий, залитый светом факелов сад. Впереди, на раскинувшейся римской вилле, гремит клубная музыка. Великолепные гости в потрясающих платьях и костюмах гуляют в садах и на веранде, потягивая шампанское.
Но прежде чем мы добираемся до главной виллы, внезапно рука Юрия сжимает мою. Он тянет меня назад, разворачивая. Я задыхаюсь, падая к нему на грудь, мое сердце бешено колотится. Его голубые глаза горят, когда он смотрит на меня сверху вниз.
