Обретенная семья (СИ) - "Shkodina"

— Я ее вытащил. Лола, надо успокоиться. Сосредоточься.

Я обхватил ее лицо рукой, пытаясь соединить наши взгляды, и конечно, не упоминая о том, что даже не знаю, дышала ли малышка в тот момент, когда мы с ней достигли берега.

Но в себя Лола не приходила, смотрела вроде мне в глаза, но как в пустоту. Губы ее дрожали, через раз она забывала сделать вдох. В этот момент я понял, что у нас не получиться. У неё не получится…

Я глянул на берег, пытаясь рассмотреть, что там происходит. Мне стало важно в этот момент осознать, что я спас хотя бы дочку. Но глаза будто заволокло соленой пеленой, я ничего не мог разглядеть.

— Не бросай меня, не бросай.

Лола как будто бредила, она даже не на меня уже смотрела, а куда-то в небо.

— Конечно, маленькая, как я тебя брошу? Я тебя никогда не брошу. Мы дождёмся спасателей.

Я прижал ее к себе, обхватив буёк крепче. Конечно, не стал я ей говорить и то, что он оторвался, нас уносило в море все дальше.

Меня не покидала мысль, что очень глупо умереть сейчас, когда я только обрёл своё счастье. Но одновременно с этим, мне было так спокойно. И даже уже не страшно.

Не знаю, сколько прошло времени, я уже, если честно, не на что не надеялся и даже Лоле перестал врать, что нас спасут, но это случилось.

Наверное, у меня заложило уши, я даже не слышал приближение катера… Лола к тому моменту выдохлась и потеряла сознание, ладно хоть намертво вцепившись в буёк. Но я все равно удерживал ее рукой со спины.

— Клим, давай. Последний рывок, подсади ее.

Дальше все было как в тумане. Глеб вытащил из воды Лолу, потом меня. Мы лежали на дне лодки, взявшись за руки. В ней билась жизнь, это было сейчас самое главное.

— Маша! Маша!

Лола резко села, придя в себя, шальными глазами осматривая лодку и спасателей, взгляд ее остановился на Глебе.

— Она жива, даже почти не наглоталась. Все позади.

Не знаю, видимо друг просто успокаивал Лолу, ребёнок точно был без сознания, когда я отдавал ее в руки медиков на берегу, но главное, что на была жива. Мне стало так хорошо в этот момент, что я вырубился.

Глава 20

Клим

Очнулся я в своём номере, даже не пытаясь вспомнить, как оказался здесь. Было темно как ночью, рядом лежала Машка. Повинуясь каким-то совершенно не свойственным мне порывам, я протянул к ней руку, когда почувствовал тепло ее тела, в миг пришло спокойствие.

В этот же момент из ванной комнаты вышла Лола, в темноте ее лицо казалось белее мела. Но все равно она оставалась самой красивой, нужной и желанной.

— Пойду лягу на диван.

Я сел, чтобы уступить ей место на кровати. Машка разлеглась звездой, выспаться втроём здесь не представлялось возможным, а это было необходимо, по крайней мере Лоле.

Никак не комментируя мои слова, Лола села ко мне на колени и обняла, прижавшись грудью. Тишина и спокойствие обволокли нас, я давно не чувствовал ничего подобного.

А потом она начала целовать меня. Совершенно неловко и хаотично, будто сама смутно понимала, что делает. Ее дыхание на коже, нежные прикосновения подушечек пальцев, запах волос… В первые секунды я так ошалел от давно забытых ощущений, что начал отвечать.

Ни с одной женщиной я не чувствовал подобного, сколько бы ни пытался при помощи плотских утех заполнить пустоту в своей душе, унять обиду, боль, разочарование в себе и жизни.

Вот только когда ее руки заскользили сначала мне под футболку, а после уже под резинку домашних штанов, я понял, что меня смущает. Это ее действия, но не ее истинные желания.

— Лола, остановись…

— Но я хочу. Мне нужно.

— У тебя просто откат после случившегося. Завтра ты начнёшь ненавидеть меня. Я слишком люблю тебя, чтобы заплатить такую цену за одну ночь.

— Я не понимаю.

Она смотрела так растеряно и так отчаянно. У меня было схожее состояние, но я не мог сейчас позволить себе слабость и все разрушить.

— Когда ты оказываешься на грани жизни и смерти, срабатывают инстинкты. В основном первичные. Один из них, продолжение рода. Это подсознание.

Лола хлопала глазами, видимо, отчаянно пытаясь понять, как сказанное мной сопоставляется с ее внутренним состоянием. Но я точно знал, о чем говорю. Не раз оказывался на грани. И на службе, и после.

Конечно, на войне или в бандитских перестрелках все немного иначе. Да и стресс потом все выплескивают по разному. Но она же девочка, ей закономерно хочется найти спасение в том, кто спас ее.

— Но я не хочу детей, я хочу тебя. Не уходи.

Глаза девушки были затянуты поволокой желания напополам со все ещё бурлящим страхом.

— Никогда не уйду.

Аккуратно уложив ее рядом, я накрыл нас одеялом. Мы лежали плотно прижавшись, чувствуя друг друга каждой клеточкой. Я перебирал ее волосы так, как это делал, когда она была ещё совсем крошкой.

Сейчас Лола была такой же беззащитной. Маленькая ранимая девочка, которой столько сегодня пришлось пережить. Она — мой центр вселенной. Если бы я ее сегодня потерял, то… Нет, об этом лучше не думать.

Я даже твёрдо решил, что отпущу ее, как только она меня об этом попросит. Главное, чтобы она жила. И была счастливой. Но сегодня она сказала «Не уходи». И это давало мне крохотный шанс.

Ночью Лола чуть не свалилась с края кровати и потому перелезла через меня, растолкав нас с Машкой, которая тоже во сне прижалась ко мне. Обняла она дочь, отвернувшись от меня, и безмятежно уснула.

Мои маленькие девочки. Как мне защитить их, не зажимая тисками заботы и контроля? Как позволить уехать снова? Как жить, не зная, что с ними?

Эти мысли не дали мне больше заснуть. Привстав на локте, я охранял их сон, прекрасно осознавая, что мне вероятно не представится больше такой возможности. Глеб уже сообщил мне, что Лола тайком поменяла билеты, они улетают раньше планируемого на сутки.

Она сделала это ещё до всех происшествий, но что-то мне подсказывало, что она не изменит своего решения. Можно было бы конечно предположить, что после случившегося, она оценит мою любовь, но это безосновательная теория.

Лола всегда знала о моих чувствах. Я их обозначил в день, когда просил ее руки, не таясь сказал и сегодня. Моя девочка скорей боялась мое одержимой любви, чем жаждала ее.

Правильно, наверное, написал Пушкин, что чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей. Я никогда не умел ее не любить. Да и не хотел.

Встал вместе с рассветом солнца. Горизонт был такой чистый, будто и не было вчера урагана. Как беспечна погода… настроение у неё меняется также быстро, как у истиной женщины.

На удивление захотелось есть, причём представил я сразу стейк хорошей прожарки. Ах да, вчера же мы не то что не ужинали, а даже не обедали. Ресторан работает с восьми, на часах шесть, но я то знаю, что самое вкусное сейчас можно отхватить прямо на кухне. И главное, у меня туда есть доступ.

Полная повариха и ее более тощие помощницы крутились вокруг плит, не замечая никого вокруг. Я первый раз в жизни задумался, во сколько они вообще встают.

— Надь, покормите меня, а? И сообразите мне с собой завтрак для жены и дочки.

Сказал как-то не задумываясь, будто было совершенно нереально, что скорее всего уже сегодня вечером у меня семьи не останется. Лишь неизменный статус холостяка.

— Доброе утро, хозяин! Вам что? Кашка, блинчики?

— Давай это девочкам. Мне бы мясо.

— Ну если только вчерашний шашлык с ужина разогреть… Сегодня-то ещё не разжигали гриль.

Я кивнул. Не так уж и прихотлив в еде. Даже став обеспеченным настолько, что мог каждый день обедать и ужинать в лучших ресторанах Москвы, я все ещё предпочитал домашнюю кухню.

Тем необъяснимей то, что в моей новой квартире и кухни-то не было. Зачем она, если нет хозяйки? Мелькнула мысль, а что если остаться тут? На весь сезон или даже на год? Надя вон будет меня хоть кормить. А вид на море из окна авто гораздо приятней вида столичных пробок.

Взяв тарелку и приборы, я вышел на улицу, расположился за столиком под навесом. Смачно макнув кусок свинины в аджику, засунул его в рот целиком. Прожевать не успел.