– Ты как босс мафии! – смеясь, протягиваю ему очки в стиле Джеймса Бонда.
– Это не Сухоноса случайно? – хмуро уточняет он.
– Нет, – смеюсь я. – Это я Петруше покупала. Но он со мной перестал общаться… Так и лежат.
– Мало я ему дал! – целует меня в макушку Сомов. Надевает очки. – Бонд. Джеймс Бонд. С такой-то подружкой! – целует меня в губы.
А меня словно ушатом холодной воды окатывает.
Подружка. Вот оно как! Я-то думала, у нас что-то большее.
«Ну а как ты хотела!» – спрашиваю саму себя. Ноги подгибаются. В глазах слезы. Смаргиваю. Не хочу, чтобы Дася заметил.
Нет у меня к нему претензий. Вообще нет. Все по взаимному согласию было. Но не такой он простачок, как хочет показаться. И не обещал ничего. Вернее, с три короба мне наплел. Я ни одному слову не поверила. Свадьба, горы, все дела!
Да еще весь коттеджный поселок выкупить. Ага-ага!
– Что-то не так, Маргошечка? – целует меня в шею Сомов.
Вот что сказать? Вывалить кучу упреков? Так Дася не заслужил. Он такой, какой есть. Приколист домашний.
Это я все себе напридумывала. Ну да ладно. Потом, когда уедет, поплачу. Возьму бутылку вина, завалюсь к Светке…
– Марго, – требовательно интересуется Богдан.
– Все нормально, Дась, – целую его в щеку. – А вон уже и Лактомские приехали, – взмахом руки указываю на дорожку, по которой чинно ступает Рем с Валентиной. А сзади с прямой спиной и гордо поднятой головой на каблуках важно шествует…
– Герцогиня! Ой, мамочки! – хватаю Богдана за руку. – Пойдем! Я тебя познакомлю, – тяну к выходу.
– Правда, герцогиня? – с сомнением смотрит на меня Сомов. – Что ж ты не сказала? Я бы фрак надел, – отшучивается он. Но я вижу, как напрягается. Не по себе ему. А зря!
Валя с Ремом – люди хорошие. И тетя Зина, мама Юры Лужана. Она сейчас с Лактомскими живет. Обалденная женщина!
Это она когда-то мне сказала, я еще мелкой девчонкой была:
– Никогда не позволяй себя называть Ритой. Ты Маргарита! Красивая девочка с красивым именем. Неси себя гордо по жизни.
– Привет всем! – восклицаю радостно, стоит только выйти за дверь. – Знакомьтесь! Богдан Олегович! Мой любимый мужчина! – представляю весело Сомова.
Чувствую, как вздрагивают его пальцы. Но он сразу берет себя в руки.
– Рад познакомиться. Богдан! – протягивает руку Рему.
– Да мы уже наслышаны, Богдан Олегович, – отвечает крепким рукопожатием Лактомский. – Знакомьтесь, моя семья. Валечка и тетя Зина.
– Герцогиня наша! – бросаюсь в объятия к бывшей соседке. – Как же я рада! Валя! – обнимаю жену Рема.
Она тоже жила недалеко от нас. Рему с детства нравилась***. А брату моему – Вера Городницына. Но она потом за Юру Лужана вышла. А Игорь так и остался неприкаянным… И прожил немного.
– Красиво тут у тебя, – оглядывается по сторонам Герцогиня. – Ты – молодец, Маргарита, – как всегда, называет полным именем.
– Пойдем, вдоль озера прогуляемся, – предлагает Рем Богдану. И мужчины бодро так покидают нас. А мы усаживаемся в беседке. Болтаем ни о чем. Вспоминаем, как жили на Заводской. Ждем, когда шашлыки пожарятся.
– Хороший мужик, Марго, – кидает взгляд на удаляющегося Дасю Герцогиня. – Цельный. Сейчас таких уже не выпускают. Надо брать, – вздыхает она. – Ты за ним будешь, как за каменной стеной. Не то что Суходрыщев твой. Позорище одно. Говорят, он от Нинки уже гуляет. Иуда… Терпеть его не могу…
– Это же он у Михал Михалыча ордена украл? – неуверенно выдыхает Валя.
– Да он, больше некому. Только кто сейчас уже вспомнит и докажет?
– Я не знала, – чувствую, как щеки полыхают от жгучего румянца.
– Так никто не знал, – отмахивается Герцогиня. – Михалыча дочка недавно нам рассказала. Мы с Валей ее на рынке встретили. Говорит, к отцу незадолго до смерти Аркашка с каким-то парнем захаживал. То ли Терехов, то ли Терехин… Темная история.
Слон! Под ложечкой ёкает. Точно Слон.
– Вот потом, когда ордена пропали, дядя Миша и умер от инфаркта, – вздыхает Валечка и тут же спохватывается. – Ой, ну что же мы о грустном. Вон, мужчины возвращаются.
– И шашлыки готовы, – перевожу взгляд на официанта, выставляющего на стол большую фарфоровую кастрюлю, полную жареного мяса.
– Прошу к столу! – кричу на правах хозяйки.
Оглядываю стол, все ли на месте? Но все накрыто идеально. Закуски, соленья, свежие овощи.
Я впервые так гостей принимаю. Все-таки Дася молодец! Расстарался.
Книга про Герцогиню «Код измены. Я требую развод!»
Глава 32.
– Хорошо тут, – вздыхает Лактомский, направляясь к калитке. Сбегает по ступенькам на пляж. Оглядывается по сторонам. Иду следом и все пытаюсь понять, что этому лысому от меня надо.
Точно разговор будет не про обслуживание в банке. Управляющие даже к жирным клиентам домой не ездят.
А я так… в меру упитанный.
Смотрю на ноги. Зря я из дома в сланцах выперся. И Марго заругает, что одет не по феншую, и сейчас все ноги в песке будут.
Не собирался я по пляжу шарахаться.
Сзади моя охрана незаметно трусит.
Я же не бычок, чтоб идти на заклание.
– Не знаю я, что теперь с этой Лозанной будет. Говорят, дольщики уже до кассации дошли, – поворачивается спиной к озеру Рем. – Нагадил мне Сухонос по полной. Я еще кредит давать не хотел. Ж.пой чуял…
– Так вы вроде друзья, – усмехаюсь криво. Про свои планы на коттеджный поселок молчу.
Сунув руки в карманы, стою у самой кромки воды. Жду, что ответит.
Не просто так меня погулять к озеру вывели.
– Нет. Какой он мне друг? – роняет лысый банкир раздраженно. – Таких друзей за х.р и в музей, – выплевывает каждое слово.
– Что так?
– Не сложилось у нас с ним, – цедит Лактомский и добавляет с пацанской ностальгией. – Помнишь, как в детстве? Когда школа на школу шли. Ну, вот Сухонос не с нами учился. В другой школе. Через дорогу. И по нашим улицам ссал ходить. Юра Лужан, товарищ мой, не спускал такого хамства. Но и мы без лишней надобности туда не совались…
– А Марго как же? – уточняю на всякий случай.
Не то чтобы мне интересно. Но о чем-то говорить надо.
– Марго младше нас. Когда она с Сухоносом женихаться стала, все уже выросли и переженились, – сунув руки в карманы белых штанов, медленно рассказывает Рем. Смотрит куда-то в даль озера и словно вслух вспоминает. – Да и добивался он ее красиво. У нас же шпана в основном на районе. А Аркашка чистенький такой. Всегда в пиджачке и с цветами. Ну и влюбилась она… Да и явно он ни в какой гнуси замешан не был. Сам скользкий, на крысу похожий… Но мы ж не все идеальные, – проводит ладонью по лысой башке.
– Почему? – усмехаюсь я. – Не знаю, как другие, но Маргарита моя – идеальная, – улыбаюсь довольно. И сам до конца не верю в то, что эта женщина мне досталась.
– Само собой, – смеется Лактомский. – Вы как будто дорвались друг до друга. Ты же серьезно по поводу Маргариты настроен? – смотрит в упор Рем.
Вроде улыбается. Но в улыбочке этой волчий оскал просматривается.
— А ты отец родной? – уточняю небрежно. Чуть замешкавшись, пропускаю меленькую волну. Морщусь от холодной воды, окатившей по щиколотку.
Хорошо, я сланцы надел. Но от Маргариты влетит, само собой.
Не комильфо! Начнет мозги вправлять. А я и рад. Хоть кому-то нужен.
– Да нет. Я же в родню не набиваюсь, – спокойно поясняет Лактомский. – Хотя с Игорем дружил с детского сада. И Маргошку еще мелкой помню. Смешная такая была. С косичками, – улыбается он. Видать, хороший человек, и Маргариту мою своей считает.
– Давай ближе к делу, – теряя терпение, пропускаю передачу «На волне моей памяти». Мне бы к Марго вернуться.
– Кхмм… Хорошо, – смотрит Рем на мои босые и мокрые ноги. – Не холодно? – осведомляется между прочим. Думает, как перейти к основному вопросу.
– Нет, я же с Севера, – морщу нос.
Выжидаю. Даю время собраться с мыслями. Понимаю я все. Понимаю! Если такой прошаренный мужик, как Лактомский, подбирает слова, то оно точно того стоит.
