— Да и вы простите нас, что мы не подготовились, — извиняется Пабло. — Что Бланка не удосужилась предупредить нас и сама не подготовилась к встрече. Надеемся, что это не помешает вам чувствовать себя как дома.
— Спасибо, мистер Морено… Меня это не смущает.
— Ну и хорошо.
— Кстати, должен признаться, вы и ваша жена очень хорошо говорите по-английски. Я практически не чувствую акцента в вашем голосе.
— Спасибо большое. Долгая практика и общение с носителями принесли свои плоды.
— А вы давно живете здесь?
— Уже несколько лет.
— И что заставило вас приехать сюда, если не секрет?
— Желание заработать денег. Увы, мы получали мало денег там, где мы жили раньше. И поэтому решили переехать за границу. Дела, конечно, обстоят не так хорошо, как нам изначально обещали, но теперь мы уже никуда не уедем, потому что привыкли к стране и более-менее устроились здесь. А в родной город ездим только по необходимости.
— Странно… — слегка хмурится Даниэль. — Я думал, что ваша дочь могла бы хорошо освоить английский, живя среди тех, для кого он родной.
— Она начала говорить сносно лишь недавно, — признается Беатрис. — А до этого не могла и слова произнести. Все время запрягала свою сестру и заставляла ее работать переводчиком. Конечно, иногда Бланка продолжает просить Мию об этом, но сейчас научилась сама хоть как-то изъясняться.
— И чтобы приучить ее к английскому, мы с Беатрис заставляем ее говорить на нем дома, — добавляет Пабло. — Только лишь практика поможет научиться говорить так, чтобы тебя понимали. И любой язык изучается лучше всего, если вы говорите на нем с носителем этого языка или с кем-то, кто хорошо знает его.
— А разве ей тяжело выучить английский? — задумчиво спрашивает Даниэль.
— Довольно тяжело. К тому же, Бланка довольно ленива. Если бы она не работала, то целыми днями лежала бы на диване и смотрела телевизор. Увы, но наша дочь не привыкла трудиться хотя бы ради своего блага. Хотя мы с женой воспитывали наших дочерей совершенно одинаково. Но получилось так, что только Мия оправдала наши ожидания. А Бланка все еще надеется на других. Ждет кого-то, кто будет платить за все ее капризы.
— Но она ведь работает в больнице…
— Да, но мы с трудом заставили ее найти хоть какую-то работу, чтобы она зарабатывала деньги, которым нам так не хватает, и побольше общалась с местными. Повезло, что ей удалось получить работу уборщицы в больнице. Конечно, это не то, о чем мы мечтали, но раз Бланка не захотела пойти по стопам Мии и хорошо учиться, то увы… Придется смириться с тем, что она моет полы. И надеяться, что она хотя бы найдет себе обеспеченного мужчину, который сможет обеспечить ее и ее будущих детей.
— Понятно…
— Мы не оскорбляем нашу дочь, — уверенно говорит Беатрис. — А всего лишь говорим вам все как есть. Бланка дорога нам так же, как и Мия, но правда – есть правда. Наша старшая дочь не оправдала наши ожидания и выросла жуткой лентяйкой.
— Бланка – ваша старшая дочь?
— Да. У девочек разница в возрасте в три года. Бланке – двадцать три года, а Мие – двадцать. Но скоро будет двадцать один.
— Понятно…
В воздухе на несколько секунд воцаряется неловкая пауза, во время которой Даниэль бросает взгляд на свою забинтованную руку. А затем в комнату сначала входит уверенная, широко улыбающаяся Бланка, а за ней неуверенно следует Мия. Обе девушки держат в руках чашки горячего чая с приятным ароматом, из которых идет легкий дымок. Младшая из сестер Морено протягивает Пабло и Беатрис по одной чашке, а старшая – Даниэлю и берет одну чашку себе.
— Спасибо, Мия, — с легкой улыбкой благодарит Пабло.
— Да, спасибо, — неуверенно произносит Даниэль.
— Мия, а почему ты себе не сделала чай?
— Спасибо, папа, но я уже выпила чашку… — покачав головой и поправив очки, тихо отвечает Мия.
— Хорошо, тогда присаживайся с нами, — с легкой улыбкой предлагает Беатрис. — Присядь на кровать вместе с Бланкой и ее женихом.
— О, нет-нет… Я лучше пойду к себе в комнату… Мне надо заниматься… Ты же знаешь, что я готовлюсь поступать в университет…
— Поговори с нашим гостем, миленькая. Некрасиво прятаться в комнате, когда кто-то приходит в гости.
— Но ведь пришли не ко мне…
— Почему это не к тебе? — удивляется Пабло. — Твоя сестра привела своего жениха, чтобы познакомить его со всеми нами.
— Нет, папа, мама… Я не хочу…
— Перестань, Мия. Присаживайся с нами. Ты и так весь день думаешь только об учебе. Надо ведь хоть немножко отвлекаться.
— Садись, солнце, садись, — мягко говорит Беатрис.
Мия ничего не отвечает, а лишь тихо вздыхает, неуверенно, слегка сутулясь, подходит к кровати и хочет присесть рядом с Даниэлем. Однако Бланка, снова вцепившаяся в руку мужчину и с какой-то ненавистью или презрением смотря на свою сестру, резко одергивает ее и указывает на место рядом с собой. Юная девушка резко округляет глаза и, немного склонив голову, присаживается на кровать и бросает неуверенный взгляд своим родителям, с которыми никогда не спорит.
— Кстати, синьор Перкинс, а что у вас с рукой? — задумчиво спрашивает Пабло, бросив взгляд на забинтованную ладонь Даниэля. — Почему она забинтована?
— Ах, это… — неуверенно мямлит Даниэль и бросает короткий взгляд на свою руку. — Да так… Ничего особенного… Порезался сильно…
— Бланка сказала, что некоторое время назад вы попали в больницу.
— Это правда… М-м-меня с-сбила машина… По крайней мере, мне так сказали…
— И вы ничего не помните?
— Да, у меня обнаружили легкое сотрясение мозга и… Из-за этого я забыл кое-какие вещи и сейчас пытаюсь вспомнить их. Правда пока что безуспешно… У меня провал в памяти…
— О, я так испугаться, когда я узнать, что врачи привезти Даниэля в больницу, — с грустью во взгляде говорит Бланка, отпивая чай из своей чашки. — Где я работать… Я чувствовать боль, когда узнать, что у него потеря памяти… Но… Слава богу, все обойтись…
— И да… — неуверенно произносит Даниэль. — Вы уж простите меня, если я… Буду называть вас неправильно… Я никак не могу запомнить ничьи имена… Например, Бланке все время приходиться поправлять меня, когда я называю ее Бранкой…
— Не переживайте, такое бывает, — мягко успокаивает Беатрис и выпивает немного чая. — Раз у вас была травма головы, то можно ожидать чего угодно.
— Да, я знаю. Хотя мне кажется, что хуже амнезии быть не может. Это мерзкое чувство, когда ты смотришь вокруг и ничего не узнаешь. Когда тебе что-то рассказывает, а ты только хлопаешь широко раскрытыми глазами и пытаешься вспомнить что-то подобное…
— А вы хоть помните мою дочь? — интересуется Пабло.
— Да, смутно … — прикусив губу, врет Даниэль и делает глоток чая из своей чашки. — Э-э-э… Я думаю, что она мне знакома …
— Полагаю, Бланка уже успела что-то вам рассказать?
— Да… Про нас … И это кажется мне очень знакомым… Э-э-э… Как будто я уже переживал что-то подобное.
— Думаю, это хороший знак.
— Я делаю все возможное, чтобы как можно скорее все вспомнить. Хочу узнать, кто я на самом деле, кто мои близкие люди, и почему все кажется мне таким знакомым.
— Думаю, моя дочка поможет вам вспомнить все, — с легкой улыбкой говорит Беатрис.
— ¡Claro, mamá[81]! — с легкой улыбкой говорит Бланка, прижимаясь к Даниэлю и глядя его по щеке своей сухой ладонью. — Я – есть его невеста и будущий жена и быть готовой помогать во всем и поддерживать. И сделать все, чтобы miquerida [82] вспомнить все. Вспомнить, как мы хотеть готовиться к наш свадьба.
— Это здорово, когда люди поддерживают друг друга… — тихо, очень неуверенно говорит Мия, на мгновение бросив взгляд на всех в комнате. — Очень здорово.
— Si [83]… — низким голосом произносит Бланка, снова бросив на Мию неодобрительный взгляд как будто она не желает, чтобы ее сестра раскрывала рот.
